Недопонимание

Не прошло. Омеги с альфами слишком зависимы от гормонов, от секса, от запахов друг друга. Этот альфеныш внешне не тянет на сильного и большого альфу, но его феромоны не уступают другим самцам, это уж точно. Я не слишком люблю пересекаться с альфами где-нибудь кроме постели. Омегой быть стремно. Альфа может задавить тебя лишь одним запахом, если захочет. И как бы ты ни был крут, и как бы не готовился к этому, всегда есть вероятность потерять голову и начать отсасывать альфе прямо посреди рабочей встречи. Только потому, что ему так хочется. Но если этот придурок начнет устраивать подобные фокусы, окажется без яиц и члена сразу же. Живет он, конечно же, в убогом месте. Хуже только вонючая городская свалка. Какие-то старые разваливающиеся бараки в Старом городе. Дороги убиты настолько, что начинаю волноваться за подвеску. Если я где-то просяду, этому парню придется продать себя и свое жилище, чтобы оплатить мне ремонт. И это место, как ни странно, не так уж и далеко от моего дома, рядом две станции метро, а еще замечаю трамвайные пути и автобусную остановку. Можно было пожалеть свою малышку и спуститься на полчасика в метро, но это бы меня сегодня добило. Я и так слишком нервничаю. Весь потный. Салон прокурен, от запаха вишни подташнивает. Узнать адрес придурка было несложно. Даже не пришлось платить деньги. Лишь моя харизма и пара обаятельных улыбок. Надеюсь, что это так. Или мисс Стерва просто сжалилась надо мной, когда не смогла отличить меня от завсегдатая кружка анонимных наркоманов. Гормональный сбой сказывается на всем. И я, действительно, держусь из последних сил. Надо с этим заканчивать. А ведь придурок, помнится, обещал, что все пройдет за пару месяцев. Что ж, ни черта не прошло. Соврал. Очередной двухэтажный кирпичный дом оказывается запрятан под кучей желтых листьев, которые нападали с каких-то больших деревьев. Они здесь повсюду, под ногами все желтое и хрустит. И это даже хорошо — не видно грязи и мусора. Во двор въехать не получается из-за того, что он уже забит всяким хламом. Останавливаю тачку у обочины и несколько долгих минут сижу на месте, пытаясь собраться с мыслями. Что мне надо от придурка? Волшебный рецепт исцеления? Он не знает. Даже врачи не знают. Тогда — потрахаться. Не очень хочется. Особенно с ним. Я даже не до конца уверен, хочу ли я потом его просто отпустить с миром и не портить до конца его убогую жизнь. Все-таки, это он во всем виноват. Из-за него погиб Мик. Из-за него у меня в плохую погоду болит нога. Теперь еще и вот это все. Выбираюсь из тачки в прохладу улицы. В одной рубашке холодно, но натягивать пальто не хочется. Бросаю подозрительный взгляд на местную шпану — три пацана в обносках, которые с завистью поглядывают на мой мерс. — Эй, сюда идите. — Зову их. Они еще мелкие, может чуть больше десяти лет, вряд ли они что-то мне сделают. Они, может, и хотят показать мне свои зубики и огрызнуться, но белоснежная тачка привлекает все их внимание. Они подбираются ближе. — Знаете Матиаса Ланга? Он должен жить здесь. — Показываю в сторону засыпанного листьями дома. Этот придурок точно живет здесь. Адрес был написан в его анкете, а он все еще под надзором, чтобы иметь возможность просто так сменить жилье. Да и куда ему податься? Вряд ли он хоть при каких-то деньгах. Один из пацанов кивает. — Позовите его. Внутрь я не пойду. Нет никакого желания, да и в помещении запах чувствуется намного лучше, на улице же его развеет ветерок. Сам собираюсь пока посидеть на капоте и перекурить. Еще помогает глубокое дыхание. Но руки все равно будут дрожать — эта дрожь уже со мной постоянно. Мальчишки не горят желанием хоть что-то делать. Поглядывают на меня и разбегаются, но один все-таки кидается в сторону дома, с трудом тянет на себя старую и какую-то грязную дверь и пропадает внутри. Черт. Пальцы начинают замерзать. Плечи тоже дрожат. Надежды на то, что эта встреча не состоится, почти нет. Я специально приехал вечером, уже почти девять. Он должен быть дома. И он дома. Выходит во двор через пять минут. Сразу узнаю его, хотя с чего бы это — непонятно. Он самый обычный, вообще ничем не выделяется, даже не крупный. Только странный раскосый разрез глаз выделяет его из толпы, но хер я с такого расстояния могу увидеть его глаза. Запах тоже чувствуется пока слабо. Ведь мы на улице, на большом расстоянии друг от друга, а погода ветреная. Ебаный пиздец. Если он подберется ближе, я растекусь тут лужицей. Униженной жалкой лужицей. Этот Матиас Ланг вообще ничем не смущен и не пугается, ему похер. Спокойно застегивает свою толстовку и натягивает капюшон, скрываясь от прохлады. Уверенно шлепает по лужам в мою сторону, не жалея свои убогие кроссовки. А ведь я почти уверен, что эти лужи могут быть токсичны. — Этого следовало ожидать. — Говорит он, не доходя до меня несколько шагов. Останавливается и даже не думает опускать глаза или хоть как-то вести себя поскромнее. А должен. Это он, сука, во всем виноват. Во всем, что, блять, сейчас со мной творится. — Да неужели. — Выплевываю бычок в его сторону, тот, конечно же, не долетает и плюхается в кипу сгнивших листьев. — А как же это твое «скоро пройдет», а? Что-то нихуя не прошло, дружок. — Сперва нужно спокойно поговорить. — Пожимает он плечами. — Раз так получилось. — Поговорить? — вырывается смешок. Его запах уже добрался до меня. Это страшно. И странно. Бля, даже альфы не должны пахнуть так. Я их встречал часто, и они все держали свои феромоны под контролем. Все, кроме одного ненормального убогого придурка. — Ты специально так делаешь или нет? С запахом? Мне херово от тебя. Я не чувствую возбуждения или желания. Слишком много всего наваливается на меня разом, слишком много его запаха. И нет, он совсем не похож на обычного альфу. Его запах способен перебить любой феромон, даже феромон Вивьена, а ведь тот сильный самец. Сейчас чувствую лишь боль внизу живота и в паху больно. Это похоже на ощущения перед течкой, только в сотни раз сильнее. Сползаю по скользкому капоту вниз, в вонючую лужу, по телу расползается острая боль, эпицентр — низ живота. Так было в мою первую болезненную течку, так бывало с переломанной ногой в первые месяцы после аварии, так, наверное, у нормальных людей прихватывает аппендицит или ощущается небольшой остренький ножичек в боку. — Можно подойти? — раздается на краю сознания. Этот придурок близко. Зачем он спрашивает разрешения, если даже не ждет моего согласия? Я сижу на земле, чувствую, как промокают джинсы на заднице, чувствую боль в теле, болезненное возбуждение. Его запах совсем рядом. Перед глазами мелькают руки. Запах резко меняется, становится другим. От удивления забываю про боль, вскидываю голову, но мы одни на всей этой пустынной улочке. Альфа все тот же. Только теперь рядом, сидит на корточках и рассматривает меня. Он так близко никогда еще не приближался. — Уйди! — говорю ему. — Ты сидишь в луже. Я хочу исправить, — он отбивается от моей руки, когда я тянусь его толкнуть. — Не трогай меня! — Ладно. Его запах совершенно изменился. Он все еще странный и необычный, но теперь он совсем не призывает меня потрахаться с его обладателем. Теперь он просто есть. И это немного приятно. У альфы на лице отражается напряжение и какие-то отголоски мозговой деятельности. Смотрю на его пах, пытаюсь понять, стоит у него или нет, но он в просторной мешковатой одежде. Я ничего не понимаю. — Должно отпустить. — Неуверенно говорит он. И смотрит, сука, прямо мне в глаза. Такой спокойный, невозмутимый, такой нормальный, ему не приходится корчиться на мокрой земле от невозможной боли. И теперь от его запаха боль начинает отпускать. Это похоже на эффект запаха Мэтта. Только теперь ребенок — это я. А он большой взрослый альфа, который обещает защитить маленького слабого омегу. Теперь он нависает надо мной, как будто закрывает от всего мира. Омега, все мое существо, подгоняемое инстинктами, тянется к нему. Хочет свернуться в клубок и отдохнуть, просто закрыть глаза и полежать. Погреться от тепла альфы. Создать уютную норку. — Нормально? — спрашивает он. У меня уже не болит. Смотрю на него, пытаясь взглядом отпугнуть его от себя. Говорить почти не получается, язык онемел. Я встретил самого сильного альфу в своей жизни. Он может управлять своим запахом, он может управлять мной, управлять любым омегой, который окажется рядом. И даже любой другой альфа не сможет ему помешать.