Больше, чем просто друг...

***

Парень снова сидит возле этого костра, обсуждая прошедший день. Уже надоело… Прошло всего две недели с того момента, как они прибыли сюда. Терпение заканчивается… Бренда села рядом. Она хоть не особо раздражает… — Томас, — Пролепетала девушка, посмотрев на брюнета. — Не убивайся ты так. — Я же говорил, что все хорошо. — Недовольно сказал парень, отвернувшись от нее. — Послушай, Томас, — Походу, Бренда решила добить беднягу. Мало того, что другие донимают, так еще и она теперь лезет. — Я просто хочу поговорить с тобой. — А я просто хочу побыть один, в тишине и покое. — Томас сорвался с места, уже не первый раз за неделю уходя от большого костра раньше, чем кто-либо из его друзей. Бренда кинула печальный взгляд ему вслед. — Даже ты не смогла с ним поговорить, да? — Тереза посмотрела на черноволосую, ожидая ответа. — Как видишь. — с горькой улыбкой на лице ответила девушка. — Я попробую с ним поговорить. Завтра… — Тереза мило улыбнулась новой подруге и поскорее отошла за стаканом выпивки. Пожалуй, лучшее, что может скрасить вечер без Томаса — это алкоголь. Почему он напрочь отказывается обсуждать с кем-либо то, что так сильно терзает его душу? Почему не говорит об этом вообще никому? Невозможно в одиночку решать все свои проблемы, оставаясь при этом невозмутимо спокойным. Невозможно. А он надеется, что заглушит боль в одиночку, без чьей-либо помощи. Но ведь это не так… Ему необходимо поделиться с кем-нибудь своими страданиями. Слишком тяжело держать все мысли, эмоции и чувства при себе. Слишком трудно… Осушив стакан с алкоголем, Тереза погрузилась в раздумья. Он пытается заглушить боль прошлого, но сам не замечает, как живет за счет оглядок в это прошлое… Пожалуй Терезе стоит воздержаться от следующего стакана спиртного, иначе она пойдет изливать душу Томасу, а в ее планы входило лишь узнать причину страданий ее возлюбленного, но вот уж не ныть ему о своих.

***

Томас не сомкнул глаз всю ночь. Сидя на берегу, Томас нашел для себя много нового: например, как красиво ночное небо в ясные ночи, или как ярко сияют звезды, которых было не увидеть на материке из-за руин и облаков пыли. И Томас подумал о многом. И в том числе о Ньюте. Его мысли-то, в основном, были прикованы к этому белокурому ангелу с бездонными карими глазами. Он умер по моей вине… Почему столько боли принесла его потеря, уход из жизни? Томас словно потерял себя, когда Ньют без дыхания свалился на землю, с ножом в груди, и последним словом, что сорвалось с его губ, было имя Томаса. «Томми…» Черт, сколько можно бегать от проблемы? Не надоело бегать, Томас? Надоело. Дико надоело… Нет, то была не дружба. Вовсе не дружба. Примером хорошей дружбы пойдет тот же Чак, но ведь по нему Томас так не убивался, как сейчас убивается по Ньюту. Я любил его. Он был больше, чем друг… Сейчас, по этому острову, могут спокойно ходить Тереза и Минхо. Но… Ценой чьей жизни они оказались здесь? Томас вечно проклинал себя за свою невнимательность, глупость, за все, даже за то, что он вообще существует в этом чертовом мире, приносящем столько боли. Он бы мог сейчас сидеть рядом со мной… Но здесь бы не было Минхо и Терезы… Ну почему эта гребанная жизнь всегда ставит перед выбором? Очевидно, что если бы Томас знал, что Ньют — далеко не иммун, да он бы в жизни его в этот ебанный Последний Город не взял! Да он бы на все смачно наплевал, бросил бы все, лишь бы этот придурок сейчас был с ним! Зачем ты только пошел за мной, Ньют? Зачем? Одинокая слеза скатилась по щеке парня. Ты же знал, ты же знал, Ньют! Вторая, а за ней и третья… Хотелось утопиться, повеситься, задохнуться, да вообще сдохнуть как можно скорее, лишь бы не терпеть эти страдания. Но разве смерть что-то изменит? Разве она дает надежду вновь увидеть Ньюта? Томас знал, что самоубийство — вовсе не выход из этой ситуации. Но он потерял почти всех, кто был ему дорог. Минхо, Тереза… Они вытащили их из того ада, из Последнего Города. Но там навеки остался лежать Ньют, с ножом в груди, бездонными глазами смотря в пустое и безнадежное небо. Бренда, Галли… Они оба - друзья. Нет, он не чувствовал того трепетания сердца, тех бабочек в животе, того желания подойти и не отпускать рядом с Брендой, что всегда преследовали брюнета, стоило ему только взглядом наткнуться на Ньюта. А Галли… Пускай у них и не заладилось общение, но ведь он тоже потерял многих, да и помог им. У Томаса язык не поворачивался назвать Галли последним ублюдком, что есть в этом мире. Томас знал и то, что жить прошлым — неправильно. Все позади, все самое страшное уже произошло. Но как он может выбросить из головы человека, которого любил? Любил до безумия… Теперь ясно, с чего такая боль от утраты Ньюта. Вспоминая, как они разговаривали там, в Глэйде, Томас всегда улыбался. Сквозь боль и печаль, но он улыбался, сдерживая слезы. Всегда было приятно вспоминать этого белокурого ангела, помнить те моменты, когда они с Томасом пересекались взглядами, и один тонул в глаза другого. Быть может, друзья и замечали все эти странности межу ними, но не обращали на это особого внимания, да и вообще забывали про такие моменты. Поэтому они сейчас и не могут понять причину печали Томаса. И Томас хотел умереть, вспоминая, как они заезжали в тот тоннель, как они пытались дойти до Берга, как Ньюту становилось все хуже. Но ужасней всего было вспоминать его с ножом в груди, замертво упавшим на серый асфальт перед зданием. И почему просто не забыть это все, как страшный кошмар? Почему бы просто не отпустить Ньюта из своих воспоминаний и не начать жизнь с чистого листа? Да потому что это невозможно. «Такое ни за что в жизни не забывают…» — скажет Томас Терезе, когда она спросит его о самом главном. Томас еще долго смотрел на небо, бегая глазами по звездам. А позже он гулял по острову до самого рассвета… И хоть парень знал, что теперь лечь спать он сможет минимум через пятнадцать часов, он и не думал останавливать свою прогулку.

***

Снова пол дня на стройке. Твою мать… И снова в компании Галли Класс… Господи, лишь бы не приложить его к земле за очередной вопрос. — Да все просто прекрано, Галли. — В какой раз Томас повторяет эту фразу? Он даже сам не знает. Парень забил очередной гвозь и посмотрел на друга. — Мне порядком надоели ваши вопросы. Просто я потом за них отыграюсь на ком-то из вас, и мне будет, честно сказать, наплевать на все в этом гребанном мире. Галли решил больше не спрашивать Томаса ни о чем: не хотелось потом быть тем, кто вызвал нервный срыв у парня. Да и язык как-то не поворачивался больше спрашивать о чем-либо. Слишком нагло это будет, да и потом паршиво как-то себя чувствуешь, если доводишь друга до состояния а-ля «Беги, иначе я размажу тебя по стенке, придурок». А ты молодец, Томас. Умеешь затыкать людей парой предложений.

***

Снова костер. Те же лица. И та же тоска и грусть… Томас даже не стал садиться к друзьям. Он лишь взял алкоголь и, как было ночью, сидел на берегу. Глаза бегали по горизонту, устремляя взгляд то на рыже-синие облака, то на заходящее солнце, то на мелкие волны. — Томас, — услышав мягкий девичий голос, Томас обернулся. — Поговори хотя бы со мной. Я правда хочу помочь. Тереза села рядом с брюнетом. Парень шумно выдохнул. — Я устал. От всего. Дико устал… — Томас не смог бы еще больше держать все мысли при себе. — И я ужасно скучаю по нему. Тереза с жалостью в глазах посмотрела на брюнета. — Ты не должен винить себя в смерти Ньюта. — Девушка положила руку на плечо Томаса. — Ты ведь хотел как лучше. — Я знаю, и все просто прекрасно понимаю. Но вина за его смерть все равно на мне. Это ведь я ринулся в Последний Город и именно я рискнул ехать через тот гребанный тоннель. Он пошел за мной, а я не стал противиться. И вот, чем мне это обернулось. Я ринулся спасать Минхо, совсем наплевав на возможны последствия. Но ведь все могло быть совсем по другому. Сейчас вы ходите по земле Тихой Гавани, но жизнь здесь досталась вам ценой чужой жизни. Пытаясь вернуть Минхо, я совсем забыл про остальных. — Томас с горечью в глазах посмотрел на Терезу. — Все действительно могло бы быть по другому. Но, возможно здесь не оказалось бы тебя, или Минхо, или еще кого-то. — Возникает один вопрос: почему ты так из-за него убиваешься? — Тереза с недоумением вглядывалась в глаза парня, пытаясь хоть там найти ответ. Друзья наблюдали за сей картиной. Подумать только этот козел ни с кем не говорил, и тут решил самой сомнительной персоне довериться. Горькая усмешка. — Я тоже думал, что мы друзья. Но ведь по Чаку я не тоскую так сильно, как сейчас по Ньюту. Тебя ведь это интересует? — Тереза слегка кивнула, и добавила «И не только это…» — Мы были больше, чем друзья. Только я осознал это, лишь когда он умер, и уже невозмоно что-то изменить. Мы всегда понимаем все в последний момент, но принимаем это, когда уже поздно. По щеке парня, как и ночью, скатилась одинокая слеза. — Почему бы не попробовать жить заново? — Тереза, горько улыбаясь, потрепала Томаса по плечу, пытаясь хоть как-то приободрить возлюбленного. — Почему бы не попробовать отпустить Ньюта из воспоминаний? — Слишком трудно. Да и нужно кому-то рассказать все. — Томас перевел взгляд на горизонт. — Я не смогу забыть наши с ним разговоры, пускай и не самые полезные, не забуду те моменты, когда мы пересекались взглядами, и я тонул в его карих глазах. — Искренняя улыбка сверкнула на лице Томаса. — Ни за что в жизни я не забуду этого идиота. — А вот теперь улыбка спала, а по щеке скатилась пара слез. — И никогда, никогда в жизни я не забуду, как он замертво упал на асфальт, с ножом в груди. Тереза видела страдания парня, но никогда бы и не подумала, что услышит причину их появления. — Если бы я знал, что он не иммун, я бы этого идиота ни в коем случае не пустил в тот тоннель, в Последний Город. Пытаясь спасти Минхо, я совсем забыл про Ньюта. И это вышло мне боком… — Как было тяжело хранить все это в себе, не говорить никому. Хоть легче стало немного. — И знаешь, я только сегодняшней ночью понял, что любил его. Я любил его до безумия… Такое ни за что в жизни не забывают, Тереза. — Почему ты не пристрелил меня? Я ведь предала вас всех… — Вопрос сам по себе слетел с губ девушки. — Я бы не смог. Да и если я любил Ньюта, это не значит, что ты для меня — никто. Быть может, все считали, что после Ньюта, на втором месте для меня стоит Бренда, но это вовсе не так. Она хорошая девушка, но не для меня. — Томас взял Терезу за запястье. — Если кто-то и сможет хоть как-то заменить Ньюта, так это ты, Тереза. Бренда мне подруга, но не больше. Тереза была немного удивлена ответом Томаса, но он ее вполне устраивал. — Если и менять свою жизнь к лучшему, то только с тобой. — Томас улыбнулся Терезе, а та лишь сделала то же в ответ. Было бы рискованно сделать что-то большее сейчас: не особо хотелось потом слышать вопросы и подколы от друзей.

***

Пускай Томас и не смог забыть Ньюта, но с Терезой его жизнь стала более красочной. Они вдвоем много чего изменили в жизни Томаса, да и жизнь Терезы изменилась после того, как она рассказала Томасу о своих чувствах. Томас по-настоящему полюбил эту девушку. И пускай Ньюта он все равно любил бы больше, он сильно дорожил Терезой. У них было много общего с этой девушкой, и отношения между ними складывались прекрасные. Томас полюбил Терезу, ведь именно она помогла ему сделать его жизнь ярче, счастливее, простить себе же многие ошибки. Она научила Томаса жить настоящим, не оглядываясь в прошлое. Но то, за что он любил эту девушку больше всего, была их совместная традиция. В конце дня, когда все давно пили у большого костра, они с Терезой сидели на берегу моря, вспоминая Ньюта. Томас в эти моменты часто грустно улыбался, но он был счастлив, что нашел человека, который может вот так вот, вместе с ним сидеть на берегу моря и вспоминать Ньюта. И пускай вместо Терезы там бы мог сидеть он, Томас старался не жалеть о случившемся, живя настоящим, без оглядки в прошлое. Однако оба помнили, что Ньют для Томаса всегда был и будет больше, чем просто друг…