Turnabout Family

Кто может с точностью сказать, что такое дом? Место, где ты спишь? А может, где ты проводишь большую часть времени? Или место, где живут твои близкие? Как бы то ни было, прежде всего, дом — это место, где каждый может быть собой. И, в случае Феникса Райта, место, где каждый вечер гостиная превращается в Нео Олде Токио. С одного края дивана по-турецки сидела Майя Фей, изо всех сил сжимая подушку в руках; посередине, опираясь локтями на колени, в майке с главными героями «Стального Самурая» сидел Майлз Эджворт, горящими глазами уставившийся в экран телевизора; наконец, с другого края теснился сам Райт, закинув ногу на ногу, взгляд которого метался между руками Майи (боже, откуда в этой девочке столько силы?), непривычно восхищенным лицом Майлза и происходящим на экране. Райт честно пытался понять, что именно в этом детском шоу так зацепило эту парочку, с которой ему довелось делить крышу. Не сказать, что он хотел, но действительно пытался. И чем больше он смотрел, тем меньше понимал. — Зачем он?.. Ведь можно было просто… Ах, — беспомощно махнул рукой Феникс, заметив две пары пылающих яростью глаз в ответ на его замечания. — Тсс! — приказала Фей, переглянулась с Майлзом, и они оба снова погрузились в сюжет. Адвокат закатил глаза и тоже присоединился к просмотру, пренебрежительно подняв одну бровь. Где-то на заднем плане, очевидно, нарисованном вручную, среди скал стоял храм в японском стиле. И на этом понимание происходящего для него полностью исчерпывало себя. На переднем плане двое готовились к битве: Зловещий Магистрат и сам Стальной Самурай — спасибо делу об убийстве Хаммера. Они что-то кричали друг другу, но Райт едва ли мог уловить смысл их слов. — О ком они говорят? Это вообще кто? Не успел он закончить свой вопрос, как экран потух и диван, на котором ему мгновение назад еле хватало места, опустел. — Ник, как ты посмел?! — завелась Майя. — Посмел что? — искренне не понимал Феникс и, чтобы разобраться, повернулся на Эджворта. Глаза того распахнулись, и Райт заметил, как губы прокурора задрожали, будто он был готов вот-вот накричать на него. — Что я сделал не так? — Посмел задать такой вопрос, — Майлз вздохнул, возвращая остатки самообладания, сложил руки на груди и надменно прикрыл веки. — Так не пойдет. Не знать имя учителя Стального Самурая, к твоему сведению, — тяжкое преступление. Мужчина прошагал к входной двери, оставляя ошарашенного адвоката сидеть на диване и думать, в какой момент его жизнь свернула куда-то не туда. Внимание Райта теперь привлекла Фей, которая на вытянутой руке демонстративно несла его портфель. Казалось, она намеренно сделала почетный круг по гостиной, прежде чем подойти к прокурору. Тот молча открыл дверь, и они оба уставились на Феникса. — Уходи. Тебе здесь не рады, — сухо отчеканил Майлз, и Майя отпустила портфель уже за дверью. — Куда уходи? Это и моя квартира тоже, — усмехнулся Райт, но все равно встал и подошел к двоим. — Это меня уже не волнует, — прокурор все еще придерживал открытую дверь. Девушка же предпочла удалиться вглубь квартиры. — Давай-давай. — Что за шутки? — Феникс возмутился, однако покорно вышел и увидел, как дверь его дома закрывается за ним. — Увидимся в суде, мистер Райт, — бросил Эджворт вслед. — Конечно, увидимся. Мы же там оба работаем! Что за… Услышать окончание фразы Майлзу так и не было суждено, и он, театрально отряхнув руки, вернулся в гостиную. — Это было красиво, Эджворт, — улыбнулась Майя, и прокурор самодовольно поклонился. — Вот только что он будет делать там? — Пусть прогуляется. Досмотрим серию — впустим, не переживай. «М-да, — думал Феникс, медленно спускаясь по лестнице, — я давно понял, конечно, что фанаты «Стального Самурая» живут где-то в своей вселенной, но чтобы дойти до такого беспредела? — он посмотрел на часы. — До конца серии должно быть минут пятнадцать — до этого времени делать дома мне нечего. Но почему этот сериал так важен для них обоих, что ради него стоит выгонять меня из дома? Что в нем могло объединить таких разных людей? Или, может, не таких и разных?» — Райт беспомощно опустился на ступеньку и, подперев голову рукой, задумался. Он достал бумажник из кармана и открыл его на отсеке с двумя фотографиями. Разный возраст, разный род занятий, разный пол, в конце концов! Но почему-то именно история о справедливом и непобедимом самурае покорила их сердца. Вдруг внезапное озарение искрой промелькнуло в глазах Райта: справедливость! Когда-то она повернулась к ним обоим спиной. Они теряли близких одного за другим, видели, как жизнь покидала их тела, лишая смысла собственную. Терпели унижения за свои неординарные, порой радикальные методы и убеждения. Но верили в справедливость и стояли до конца. Как и Стальной Самурай. «Хм… Быть может, эти простые и наивные идеи — как раз та самая необходимая отдушина для них? Может, этот «Стальной Самурай» не так прост, как кажется на первый взгляд?» Феникс снова бросил взгляд на часы. Еще несколько минут, и можно будет возвращаться. Он прошел еще пару пролетов и направился к двери. Привычный звонок, щелчок замка, теплые объятия Майи и неловкая улыбка Майлза. Удивительно, как по этому можно соскучиться так скоро. — Ник! Ты же не обиделся, правда? — отпрянув, с невинной улыбкой спросила девушка. — Нет, нет, что ты, я все понимаю. — Надеюсь, Райт, больше этого не повторится, — Эджворт снова заговорил своим прокурорским тоном. — Не повторится, сэр, — ухмыльнулся Феникс и поцеловал его в висок. Щеки того покрылись румянцем, и он, скрывая улыбку, поспешил на кухню. После ужина все разбрелись по комнатам. Майя что-то буркнула о положении Пояса Ориона и ушла проводить какой-то «невероятно важный для всей будущей карьеры» ритуал. Феникс пошел в спальню с задумчивым видом и ноутбуком под мышкой. Эджворт же смиренно хмыкнул, проводив семью взглядом, и остался в гостиной лишний раз просмотреть судебный протокол по текущему делу и допить чашку ароматного Да Хун Пао. Когда он оторвался от бумаг, большая стрелка часов уже перевалила за двенадцать. «Черт, Райт опять будет ругаться!» — пронеслось в голове прокурора, прежде чем он покинул комнату. Однако нотации, похоже, сегодня обойдут его стороной, если он будет осторожен: Феникс видел уже десятый сон. Ноутбук, который тот принес с собой, все еще лежал на нем, а на его голове были наушники. Майлз еле заметно улыбнулся и принялся аккуратно убирать компьютер. Он поставил его на стол, поводил пальцем по тачпаду, заставляя монитор предательски вспыхнуть, как раз освещая часть спальни, где остался Райт, злобно зашипел на взбунтовавшуюся машину и, уменьшив яркость, наконец заметил, что именно было на экране. «Не может быть! — Эджворт не верил своим глазам. Ну почему он просто не закрыл крышку? Зачем он вообще полез сюда? Может, он все неправильно понял? Надумал себе худший сценарий? Но иного объяснения просто быть не может. Обман, ложь, предательство — вот что крутилось в голове прокурора. Нет, то, что он увидел, было непростительно. — Полсезона за вечер?! И без нас?! — он прищурился и хищно впился взглядом в ничего не подозревающего адвоката. — Ничего, ты еще поплатишься, Райт. Еще узнаешь, на что способны настоящие фанаты «Стального Самурая»!» Майлз выключил ноутбук, вернулся к кровати, улегся рядом с Фениксом, приобнимая нерадивого конспиратора, и погрузился в сон, мечтая о моменте, когда он сможет применить свое новообретенное знание. Шли дни, за ними следовали недели, а повода использовать компромат так и не подворачивалось. Эджворт начал уже забывать о вынашиваемом плане мести, да и эти щенячьи глазки, полные любви, которые смотрели на него при любом удобном случае, не давали ни одной подлой мысли родиться в его сознании. Вот и сегодня эти глазки, чей обладатель наслаждался долгожданным выходным после сложного дела, внимательно наблюдали за каждым движением прокурора. — Весь день суетишься, Эджворт, — заметил Райт, отставив в сторону чашку кофе. — Ну же, как часто у нас есть возможность провести день вдвоем? — он встал со стула и направился к Майлзу, который сейчас с серьезным видом перебирал диванные подушки в гостиной. — Вспомни: когда такое было? — он начал массировать плечи Эджворта, заставляя его закрыть глаза от наслаждения, и все сильнее прижимался к нему с каждой последующей фразой. — У тебя выходной, у меня выходной, Майя ушла по своим делам и обещала вернуться только к вечеру… — Нет, Райт! — огрызнулся Майлз, вынырнув из теплых рук. — У меня остался всего час! Потом все пропало! — Да что пропало-то? — Фестиваль по «Стальному Самураю»! Он заканчивается вечером, а я не могу найти свою майку! — Майку… с Самураем? — усмехнулся Феникс. — Я не могу появиться там без нее. Это вроде моей традиции… — Эджворт обессилено упал на диван. — Где она может… — он поднял взгляд на адвоката. — Райт! — Что? — тот испугался не на шутку: давно Майлз не смотрел на него таким грозным взглядом. — Это ты ее взял! — прокурор вскочил с дивана и в мгновение ока оказался перед самым носом оппонента. — Что?! Абсурд! У меня своих маек нет? — Ты же берешь мои рубашки! — Это… другое, — Феникс покраснел и, почесывая затылок, нелепо захихикал. Однако выражение лица Эджворта не располагало к шуткам. — Да и зачем мне брать эту майку, Эджворт? Я же даже не… Майлз выставил вперед указательный палец и зацокал языком. Наконец, этот момент настал. — Что, не смотришь «Стального Самурая»? Чушь! Я все знаю, Райт. Феникс приоткрыл рот, словно собираясь возразить что-то, но понял, что, что бы он ни сказал сейчас, это будет воспринято как жалкие попытки оправдаться. Так что он скрестил руки на груди и уставился на мужчину, стоящего перед ним, готовясь услышать обвинительную речь. — Я видел, что ты каждый вечер его смотришь. Один. Тайно. А если смотришь с нами, то или мешаешь нам с Майей, или уходишь посреди серии. Зато один смотришь взахлеб, с самого начала. И судя по скорости, с которой ты нас смог догнать, тебе интересно. Еще я видел, что ты зарегистрирован на нескольких форумах. Прости, я не должен был подглядывать, но не узнать эти сайты с первого взгляда я не мог. И ты часто что-то на них читаешь, я знаю. Так скажи честно, Райт: проблема в нас? — Прежде чем я начну опровержение, — устало вздохнул Райт, — объясни еще раз, зачем мне все-таки твоя майка? — Потому что она коллекционная, их всего было выпущено не больше двадцати, — пробормотал Эджворт, потупив взгляд. — О такой мечтают все фанаты, — он снова поднял голову и уставился на Феникса. — Ну, тебе ли теперь не знать! — Что ж, я понимаю твою точку зрения. Вот только… Напомни мне, Эджворт, чем именно я мешаю вам, когда вы смотрите? — Вопросами, замечаниями, комментариями… — Именно. Потому что я пытаюсь понять, что там происходит. Мне сложно сходу вникнуть в сюжет. И когда я ухожу, я как раз и обращаюсь к форумам за информацией, — Райт заметил, как Майлз обхватил ладонью левую руку и виновато отвел взгляд в сторону: его аргументация начинала рассыпаться, как карточный домик. Тогда адвокат мягко улыбнулся, обхватил его за плечи и усадил рядом с собой на диван. — Я ухожу, чтобы больше не отвлекать вас с Майей, а не чтобы позлить вас. — А почему ты решил посмотреть весь сериал сам? — отстраненно спросил Эджворт, маскируя свое беспокойство. — Я хочу быть на одной волне с тобой и Майей. Если «Стальной Самурай» так дорог вам обоим, я тоже хочу быть частью этого. Я понял, что он помог вам преодолеть, и хочу дать понять вам, что теперь вы не одни, — услышав это, Майлз вскинул брови, заставляя Феникса запнуться: он был не достаточно убедителен? Спустя короткую паузу он продолжил: — И твоя майка… Я вижу, как ты любишь ее. И я бы не позволил своим прихотям или предпочтением взять верх над уважением и любовью к тебе, Эджворт. — Ох, я такой идиот… — Майлз закрыл лицо руками, и Феникс, рассмеявшись, только крепче обнял его. — Я не должен был… Мне правда… Прости меня, Райт. — Тебе не нужно извиняться. Как и всегда. Прокурор взглянул на своего оппонента, провел ладонью по его щеке и осторожно, едва ощутимо поцеловал его в знак примирения. — Вот только я все еще не понимаю, куда все-таки делась моя майка. На фестиваль я уже не успею, но все же. — Хм… А может… Мужчины услышали, как в двери заскрежетал ключ, и резко повернулись на источник звука. Дверь открылась, и перед ними предстала Майя с пакетом в руках. На ней была надета майка со «Стальным Самураем». Та самая, которую до сих пор не мог найти Эджворт. Все внезапно стало на свои места. Девушка закрыла дверь, подлетела к Фениксу и Майлзу и плюхнулась между ними. — А вы знали, что сегодня был фестиваль по «Стальному Самураю»? — вдохновенно начала она, расправляя ручки пакета. Мужчины печально переглянулись и синхронно кивнули, заставляя Фей восторженно засмеяться — ну что за ребенок? — Представляете, в павильоне отключили свет, и все закончилось гораздо раньше. Еле успела купить все, что хотела! Ах, кстати, Эджворт, ты же не против, что я одолжила твою маечку? Она ведь одна на миллион такая! Майлз тяжко вздохнул и помотал головой. — Нет, конечно. Просто… спрашивай в следующий раз, хорошо? Я ведь… — прокурор снова замялся, — тоже собирался… пойти на фестиваль. В ней. — У него традиция, — заключил Райт, чтобы дать понять, что он все еще здесь и тоже участвует в разговоре. — Ох, я не знала! — Майя прикрыла губы ладонью и, чтобы разрядить обстановку, обняла Эджворта. — Ну, в следующий раз пойдем вместе! Они выпустили новую ограниченную серию футболок в память о Джеке Хаммере, так что я… — Фей запустила руки в пакет и достала оттуда три предмета, — купила их на всех нас! — она лучезарно улыбнулась. — С… спасибо, — отрезал Эджворт и покраснел: над «спасибо» нужно было еще поработать. — Тяжело, наверное, было покупать что-то, знаменующее конец сериала, — начал Феникс, рассматривая яркий принт. — Он ведь, должно быть, помог вам когда-то. Райт снова столкнулся с непонимающим взглядом, теперь уже от Майи. Она повернулась к прокурору, и он пожал плечами. — О чем ты, Ник? — Ну, справедливость, стойкость, победа добра над злом… Разве не этим вас зацепил «Самурай»? Эджворт и Фей переглянулись. — Да, это тоже, но… — протянула девушка. — В основном из-за Хаммера. Он был хорош, — прокурор мечтательно вздохнул, еще раз взглянув на фото актера на футболке, и Майя закивала, подтверждая его слова. — Каким он был красавцем! — И не говори! На этот раз Феникс смотрел на двоих, вскинув брови. Фанаты «Стального Самурая» явно живут где-то в своей вселенной. Абсолютно недосягаемой, но… безумно милой.