Догорает

      Ледяной ветер пробирает до костей, и оттого Цингэ невольно ежится, получше кутается в меховое одеяние и, невольно, немного вжимает голову в плечи. Ветер набирает силу, воет, звоном отдается в ушах, и все холодит, холодит, отчего заклинатель и его свита не могут до конца отогреться, не смотря на циркулирующую по телу Ци. -Мы дошли? — кричит горному лорду сестра, которая следует аккурат за его спиной, но, чтобы её слова было слышно сквозь сильный ветер, приходится повышать голос. -Нет. Ещё столько же идти. Остановимся здесь, отдохнем и продолжим. — так же ответно крикнув, Лю Цингэ жестом указывает на вход в пещеру справа. Судя по затемненности, пещера глубокая и просторная, ветру туда не пробраться.       Оказавшись внутри пещеры, группа заклинателей разводит огонь, устанавливает защитные барьеры у входа, достаёт припасенные в дорогу продукты. Лю Цингэ, кинув в углу пещеры холщевину, после садится на нее, не выпуская при этом из рук Чэнлуань. Свита заклинателя привыкла к такому отстраненному поведению своего лидера, даже Ян Исюань не задаёт лишних вопросов. А Цингэ молчаливо смотрит на горящие, сухие ветки костра и все пытается понять, где же и когда он оступился в отношениях с Цинцю.       Когда в благодарность за своё спасение стал вечным спутником горного лорда, готовым защитить от всех и вся? Либо же в тот момент, когда понял, что влюбился в этого сильного, красивого, но порой такого неаккуратного и безответственного мужчину? Может, отправной точкой стал тот поход к демонице, что занялась гаданием для Цинцю, и в тот миг, когда её слова задели душу Лю Цингэ, все перевернулось с ног на голову? Вполне возможно, что началом послужило несколько позднее, но все же признание этому мужчине в своих странных чувствах, первый робкий поцелуй, на который не было ответа. Или же последующие десятки поцелуев, которыми Цингэ осыпал лицо и руки возлюбленного.       Ветки в костре трещат, немного дымят. Под взглядом Цингэ одна из них обращается в пепел, ровно так же, как до этого им обратились ранее сильные чувства к шисюну.       Влюбленность сгорает так же быстро, как и разгорается; ей присуща под конец удушливость, жалость, подступающие комком к горлу ослабшие чувства. Влюбленность уже не греет обоих, не даёт и толики прежней заботы и ласки, но до конца не отпускает. Оседает чем-то тяжёлым на дне лёгких, в груди, и остаётся там до последнего вздоха.       Лорд Байчжань выдыхает, крепче сжимает рукоять Чэнлуаня, что уже несколько месяцев перевязана лентой цвета одежд главы Цинцзин. Легче не становится, и мужчина чувствует: ещё не догорело. Догорает.