Мятная жвачка и неидеальность

      Алена всегда смеялась над Анькиной влюбленностью, считая ее несерьезной и детской. Да и какими еще могут быть чувства в тринадцать лет? Да даже и в пятнадцать.       Глупость и ребячество.       А потому всегда закатывала глаза и притворно вздыхала, когда Щербакова заводила любимую шарманку.       - У Даниила Марковича такая красивая улыбка! - мечтательно делилась Аня, не замечая недовольства одногруппницы. - Он улыбается, и у меня внутри так тепло становится, так светло.       Алена пожимала плечами.       Улыбка как улыбка, есть и красивее, и ярче, и задорнее. Ничего особенно.       - А фигура какая у него! - восторгалась Аня, а Алена снова недоумевала, что она там нашла. Как там говорят, косая сажень в плечах? Пфф, и в помине нет. Да и рост не богатырский, и футболка накаченные руки не обтягивает. Есть и получше фигуры.       - А глаза! Ты видела его глаза? - дергала подругу за рукав Щербакова, влюблено улыбаясь. - Такие добрые, такие понимающие. Невозможно в них не теряться.       Алена лишь морщилась от этих банальных фраз, словно читала дурацкий фанфик. Как в глазах можно потеряться? Выдумки для романтичных барышень восемнадцатого века.       А Анька просто мелкая еще и влюбленная, видит то, чего нет. Глаза у него как глаза, карие вроде, самые обычные.       - Но больше всего знаешь, что я в нем люблю? - Алена качала головой, не проявляя особого интереса, но из вежливости и дружеских чувств к Ане не перебивала. - Его заботу, то, как он волнуется на стартах, как переживает, как старается подбодрить и поддержать. И особенно, - Щербакова покраснела и опустила взгляд, - как обнимает после проката. Чувствую себя так, будто защищена от всего мира.       Косторная усмехалась, к ней все это точно не относилось. Глейхенгауз обожал и оберегал двух своих любимиц, и Алены среди них не было. И если Алина спокойно это принимала, общаясь с хореографом, как со старшим братом, то Аня влюбилась по уши, давно и безвозвратно, но, конечно же, о чувствах своих молчала.       А Аленка смеялась, не нужны ей его забота и внимание, достаточно Этери Георгиевны да Сергея Викторовича. Они лебезить не будут, трястись за тебя тоже, зато могут спокойно разложить по полочкам весь прокат, указать на недостатки и без тени сомнения отправить все переделывать, не жалея своего спортсмена. А вот Даниил Маркович иногда делал поблажки Ане, и Косторная была уверена, что это на пользу ей не шло.       Хотя и отрицать то, что Аня была серьезной соперницей, было бессмысленно.       - Ох, Аленка, счастливая, - почти пропела Щербакова, когда узнала, что на бэшку в Финляндию подругу будет сопровождать Глейхенгауз.       - Не вижу тут особого счастья, я бы Этери Георгиевну предпочла.       - Зато у тебя будет шанс узнать его поближе и может даже сменишь гнев на милость. Косторная не стала разочаровывать подругу, заранее зная, что мнения своего не изменит.       Время пролетело незаметно, казалось бы, только вчера прилетели, а вот уже - сидят в КиКе после произвольной и ждут оценки.       Косторная волнуется, нервничает, ей сейчас так не хватает спокойствия со стороны тренера, выраженного хоть в слове, хоть во взгляде, хоть в жесте.       Алёна старается не смотреть на Даниила Марковича, но где-то в глубине души ей хочется, чтобы он взял её за руку, вселил те самые спокойствие и уверенность.       Глупое желание и безрассудное.       Пальцы стучат по колену совсем – совсем рядом с его ногой, иногда касаясь тёмной ткани брюк.       - Ох, Алёнка, вот это баллы! Ты молодец!       Глейхенгауз быстро проводит рукой по её спине, похлопывая, и Косторная невольно улыбается, радостно и широко.       Вместе со спокойствием приходит и осознание - выиграла первый в жизни взрослый турнир!       Алёна оглядывает трибуны, отмечая большое количество российских флагов. Её переполняет радость, жаль только, что Этери Георгиевны рядом нет, но она уже прислала поздравительную смс. Да и Даниил Маркович выглядит довольным и широко улыбается.       Косторная тянется к Лизе с Бетиной, которые обсуждают что-то и смеются, но Туктамышева демонстративно отворачивается, делая вид, что не видит подругу по сборной. Алёна передергивает плечами, это неприятно, и отходит назад.       - Не обращай внимания, - негромко говорит хореограф, ободряюще хлопая ученицу по плечу, - это тот ещё змеиный клубок. Впрочем ты и без меня это прекрасно знаешь.       - Знаю, - вздыхает Алёна и хихикает, - зато я первая, это приятнее, чем бестолковая болтовня с соперницами.       - Ох, и вредина ты, Косторная! Давай не задирай нос, а не то..       - Не то что? – хохочет Алёна и запихивает свои чехлы в капюшон Глейхенгауза. Даня смеётся, а Алёна думает о том, что никогда бы не решилась на такое с Тутберидзе или Дудаковым.       А еще о том, у Даниила Марковича действительно красивая улыбка.       - Дальше допинг, после в отель, - информирует Глейхенгауз, застёгивая куртку, словно собирается уйти. – Постарайся справиться побыстрее, а то выспаться не удастся.       - А Вы не останетесь?       - Нет, конечно, что мне тут делать?!       - Но как я буду одна?       - Почему одна-то? Тут Лиза, Бетина с Серёгой, Филипп уж точно тебя дождётся, работа у него такая.       Алёна злится, хочется спросить, а Аню он тоже одну бросает. Но фигуристка вовремя прикусывает язык, останавливая глупый спонтанные порыв, вызванный непонятно чем.       Ну и пусть себе идет, куда захочет, все равно он ей никогда и не нравился.       - Ань, зеркальце есть?       Косторная быстро моргает, останавливая подругу в коридоре "Хрустального".       - Неа.       - В глаз что-то попало. Посмотришь?       - Ой, не, ты ж знаешь, не люблю такое, брр, - Щербакова передергивает плечами. - Дай мне минутку, я сгоняю за зеркальцем.       Алена приваливается к стене и закрывает глаза, так меньше болезненных ощущений.       - Косторная, а что мы отдыхаем? - раздается голос хореографа над ухом, и Алена вздрагивает. - Или думаешь, если ты никого не видишь, то и тебя никто не видит?       - Очень смешно, - пищит фигуристка, приоткрывая один глаз. - Мне в глаз что-то попало.       - Ален, так надо не стоять, а делать с этим что-то.       - Да я уже...       Договорить Косторная не успевает, как Даниил Маркович обхватывает ее лицо ладонями и наклоняется близко-близко, так, что Аленка ощущает его теплое дыхание и аромат мятной жвачки.       - Сейчас моментом все исправим.       Он еще что-то говорит, но Косторная лишь смотрит в его глаза и думает о том, что Анька права, потеряться в них и правда можно.       - Ален, ну ты чего?!       Косторная расстроена и обижена, Этери Георгиевна не собирается на этап гран-при во Францию, бросая девчонок на Дудакова и Глейхенгауза. Алена уже нервничает, хотя, сказать по правде, после Жени у нее самые стальные нервы в группе. Но это все-таки первый официальный старт по взрослым и ей, как никогда, нужны поддержка и внимание ее тренера.       - Ты же ездила уже с Даней, ой! - краснеет Аня и хихикает. - С Даниилом Марковичем. К тому же Сергей Викторович тоже там будет, так что вы с Алинкой в надежных руках.       Алена пожимает плечами, продолжая барабанить пальцами по лавке в раздевалке.       Да, она была огорчена и обижена, но еще одно странное чувство смущало ее. И касалось оно хореографа их группы, и от этого было не по себе, особенно когда рядом восторженная Анька вновь нахваливает любимого мужчину, влюблено улыбаясь.       Алене отчего-то кажется, что она предает подругу.       Только вот почему?       Чертов триксель не поддается!       Косторная на тренировке падает раз за разом, больно приземляясь, предчувствуя огромные больнючие синяки. Никакие разговоры с самой собой не помогают, одна и та же ошибка вылезает раз за разом.       Хочется все бросить и уйти в раздевалку.       А еще очень хочется заплакать.       Но это как-то несолидно, в разминке катается еще столько спортсменок, да та же Алина, и показывать свою слабость Алене совсем не хочется.       Она снова заходить на аксель в три с половиной оборота и снова падает, ударяясь об борт. И это словно срывает плотину внутри нее.       Косторная поднимается и мчится к выходу со льда, едва сдерживая слезы. Боль, обида, досада застилают глаза, и девушка несется, не разбирая дороги, пока чьи-то сильные руки не останавливают ее и не прижимают к себе.       Алена утыкается в куртку, пропахшую чуть сладким парфюмом и мятной жвачкой, и плачет, рыдает, чувствуя, как ее бережно гладят по спине.       - Эй, мультяшка, соберись, давай, иначе для чего мы столько пахали, столько тренировались? Чтобы выйти, упасть и расплакаться? - голос Даниила Марковича проникает в сознание, и Алена кивает, признавая его правоту. Его щетина чуть царапает лоб, колется, щекочет, и Косторная против воли улыбается, утирая слезы. - Вот, так-то лучше! Иди обратно и прыгни уже этот чертов триксель!       Алена выходит на лед, но в последний момент оборачивается и спрашивает:       - Как Вы меня назвали?       - Мультяшка, - вдруг смущается Глейхенгауз, - извини, оно само так вышло.       - Все нормально, - поднимает ладонь Косторная, пряча глупую улыбку, - мне нравится.       - Что, Даниил Маркович, мультяшка сегодня всех сделала?       Алена светится от счастья, встречая своего тренера в холле отеля. Даня улыбается в ответ и кивает.       - Ты молодец.       - А Вы больше рады за меня или огорчены за Алину? - вдруг спрашивает Косторная, Глейхенгауз чуть хмурится, задумавшись, но после его губы растягиваются в улыбку.       - Я больше рад, что Ани на этом этапе нет, а то потащила бы меня гулять, на ночь глядя, пока Этери Георгиевна не видит. Она всегда так делает, а я никогда не могу отказать.       Что-то противное и гадкое поднимается в душе Косторной от этих слов, но она старательно отгоняет эти ощущения, убеждая себя, что Глейхенгауз со всеми девчонками из их группы ходит гулять в неурочное время. И если она позовет, он тоже пойдет.       - В Вегасе пошли вчетвером гулять с Аней и ее родителями. Тоже взрослые люди, а беситься и дурачиться любят побольше вашего. Устроили там с Аниным папой соревнования, кто быстрее свою даму до конца дистанции на спине донесет.       - И кто победил? - чуть дрожащим голосом спрашивает Алена, ощущая, как радость от золотой медали отступает на второй план.       - Мы с Анькой, конечно, она ведь полегче мамы, да и я не зря на фитнес хожу, - улыбается Даниил и показательно напрягает мускулы на руках.       Алене больно, будто она упала с трикселя, только болит не тело, душа вся в синяках.       Косторная смотрит за тем, как Алина и Даниил Маркович на пару пытаются обыграть Дудакова в карты, как они неумело мухлюют, а Сергей Викторович закрывает на это глаза, но раз за разом оставляет обоих в дураках.       Глейхенгауз смеется, и Алене его смех кажется самым прекрасным на свете. Как и его улыбка, и его глаза, и его фигура.       Он совсем не идеален, есть и улыбки ярче, и смех заразительнее, и глаза красивее. Он самый обычный, но он нравится ей своей неидеальностью.       Алена закрывает глаза и глубоко вдыхает, различая в воздухе его парфюм и запах мятной жвачки, а затем откидывается вправо и устраивает голову на его плече.       Через несколько часов они вернутся в Москву, и она себе не позволит больше ни единой мысли о нем за рамками рабочего процесса. Ни единой.       Но это потом, в Москве, а пока можно уткнуться в него носом и представить все, чего так сильно хочется.