Часть 3
22 ноября 2019 г., 10:54
Через месяц
На часах было что-то около семи. В спальне царил приятный полумрак, встроенная в окна система климат-контроля поддерживала идеальную температуру, и всё бы хорошо, но очарование утра очень портили дурацкие птицы — надрывались в саду уже часа три. Их было слышно сквозь тройные стеклопакеты, и все три часа Ли было неохота вставать, хотя он мог бы это сделать и разогнать тварей одним метким выстрелом. Хотя ещё вопрос, кто больше заслужил пулю — птички или производитель стеклопакетов. В любом случае — единственный выходной за месяц, мать вашу! Лионель мог бы решить проблему и бескровно — переездом. Но Марсо нравился именно этот дом — с вишнёвым садом, — и дни проклятых птиц были сочтены. Завести домашнего коршуна? А это идея… Ради Марсо он был готов на многое. И сам не знал почему. Возможно, собака порылась в беспрецедентном эгоизме? Марсо так очаровательно самовлюблён, так непосредственен в самообожании, что о нём можно снимать комедии. Собственно, съёмки не за горами — вчера Марсель заключил свой первый актёрский контракт. Отхватил второстепенную роль в комедии с рабочим названием «Ромео из Паоны». И помогла ему в этом Катари, проявив подозрительнейшую щедрость — свела с нужными людьми, подсказала, как пройти кастинг… Ли в целом было глубоко плевать, почему так случилось, и получится ли у его друга стать актёром или нет, но подарить цветы по поводу успешного кастинга он не забыл. С постели их было видно — охапка нарциссов валялась среди набросанного на пол шмотья и даже в таком жалком положении выглядела внушительно. За что он точно любил Марсо — так это за готовность к любым экспериментам. Горизонты любовника нехило растянулись после пребывания в фэшн-индустрии, где иначе как на сакотте люди не выживают. Там же, наверное, и к всеядности приучился: Марсо неизменно приходились по вкусу все фантазии Лионеля — даже самые странные и грубые. — Зайка? — Ли тихонько выпростал затёкшую руку из-под щеки любовника. Тот не проснулся. Ли потормошил зайкино плечо, несколько раз поцеловал туда же, прямо по следам вчерашних забав, но результата было ноль. От поцелуев дыхание как будто становилось тише, но потом Марсо ещё уютнее зарывался носом в подушку, и безмятежное сопение возобновлялось. Ли такой расклад не устраивал — единственный выходной, они опять ничего толком не успеют! — Зайка, подъём… — Лионель проехался пальцами по тщательно депилированной груди, немного вдавливая ногти — так, чтобы на коже проступили розовые полоски. — Не буди меня на рассвете, не буди… Взмах ресницами, другой, и Марсо открыл глаза. Упёрся ладонями в спинку кровати, потянулся… И улыбнулся. От его солнечной улыбки в спальне сразу стало светлей, и до Лионеля вдруг дошло. Вот за что он его полюбил, точно — за внутренний свет. — Если ты — часть сна, я, пожалуй, не буду просыпаться, — мурлыкнул Марсо. Запечатлел на губах Ли тёплый поцелуй и, отвернувшись, придвинулся вплотную. Устроился так, чтобы член поместился аккурат между половинок задницы, и не спеша начал двигать ей. Вверх-вниз, вверх-вниз. Ли в ответ принялся шарить руками по сонному непроснувшемуся телу, перебирая и пробуждая все чувствительные места. — Хочу так… Марсо вложил ему в ладонь что-то мягкое и невесомое, извлечённое из-под подушки. Пояс от халата. Ли сделал вид, что не понял. — На что это ты намекаешь? Лёгкое прикосновение к горлу, и Марсель ещё сильнее оттопырил зад, дальше просто некуда. — А ты как думаешь? — На это? — Ли резко сжал пальцы, впиваясь кончиками в беззащитное горло. Марсо выгнулся всем телом и тихо застонал. И так несколько раз — сжатие и стон. Они плавно возвращались в исходную позицию, когда Ли ослаблял хватку, и вместе напрягались. Член Ли отвердел до полной готовности и рвался в бой. — Да, — шептал Марсо, поглаживая придушившую его руку. — Давай… Ещё… — Посмотрите, кто у нас тут такой развратный… — Ли прикусил край пылающего уха, и любовник задышал тяжело и призывно, как будто его уже трахали. — Значит, понравилось вчера? — Очень… — Да ладно, не будем повторяться, хватит с тебя вчерашних синяков… Набухшая головка упиралась в крестец Марсо. — Ли-и-и, — увещевал он. — Ну что тебе стоит, ну давай, пожалуйста. — Пожалуйста — что? — Хочу, чтобы ты был грубым. — М? — Чтобы показал, кто здесь главный. Кто тут сильный… — То есть у тебя есть сомнения по поводу? — насмешливо протянул Лионель. А у самого яйца уже сводило от предвкушения, тянул время из последних сил. — Ну… Разве что чуть-чуть… Но буду рад ошибиться… И попрошу прощения… Очень-очень попрошу… — Ладно. Ли скрутил широкую петлю, охомутав Марсо, потянул за концы. Палец между шеей и мягкой махровой тканью помещался свободно. Пока свободно. Сначала нужно делать не больно, а приятно, так интереснее. Например, поиграть с сосками. Крохотные, аккуратные и очень чувствительные. Уделяя им должное внимание пальцами и губами, можно было довести Марсо до оргазма. Ну наверняка. В голове Ли всегда роилось слишком много идей, как трахнуть Марсо, а у Марсо в ответ слишком азартно горели глаза, и в итоге им никогда не хватало терпения проверить, способен ли зайка кончить необычным способом. И в этот раз тоже не получилось проверить — поза была не та. Хотя по-своему очень хороша. Марсо лежал на боку, а Ли трахал его и одновременно контролировал горло правой рукой, произвольно затягивая и ослабляя петлю. Левой импровизировал. Пощипывал и выкручивал соски скользкими от смазки пальцами, подразнивая низ живота и пах, совал два пальца в рот, давая пососать, но недолго, так, чтобы хотелось ещё. Когда Ли почувствовал, что любовник готов, затянул петлю до упора. Это было не только его желание: полумеры тут никого не возбуждали. Марсо кончил влёт и, отдохнув, выдал фидбэк в виде прекрасного, немного колючего минета. Это было по-настоящему горячо, но для стопроцентного кайфа Лионелю не хватало остроты. Он любил экстрим, сюрпризы, необычные позы и места, и услужливая фантазия уволакивала его в недалекое будущее, в актёрскую гримёрку, где он непременно должен был овладеть любимым мужчиной. У него теперь имелась санкция на вторжение в личное пространство — он сделал Марсо предложение, от которого тот не смог отказаться, — и было бы грешно этим не воспользоваться…
