Живи

      …Непрозрачная вода пошла рябью, будто дул легкий ветерок. Но его Гермиона не чувствовала, как и собственного тела, будто она истаяла, истончилась, будто её... - ...нет, - невнятный выдох, и на  вдохе она почувствовала смутно знакомый запах. Зелья, много разных. Кажется, общеукрепляющие. Она вслепую стала шарить рукой – та была неприятно тяжёлой, будто чужой – по кровати. Где же палочка?       Окончательно запаниковать не успела, почувствовав, как накрывает мягкая расслабляющая волна заклинания.       - Не шевелитесь, мисс Грейнджер. Вы можете испытывать головокружение, это пройдет.       Сглотнув набежавшую из-за тошноты слюну, девушка закашлялась и попыталась сесть, но ей не позволили. Зрение восстанавливаться не хотело. Лимонный силуэт говорившей дал понять, что отправиться на тот свет по неизвестной причине не дали святомунговские целители. Хорошо бы ещё знать, какой этаж.       - Вашей жизни уже ничего не угрожает. Позже вам всё объяснят, а пока отдыхайте.       А спустя пару часов и пузырёк зелья Гермионе действительно... объяснили.       Палочку так и не вернули. Предъявили постановление на конфискацию и велели не оказывать сопротивления представителю департамента магправопорядка - немолодому патрульному констеблю со сломанным носом.       Добиться от мужчины ничего не вышло, зато ей пообещали всё рассказать на допросе. Будь Гермионе чуть получше – видимо, сказались побочные действия зелий, которыми её пичкали целители – она бы сама много чего рассказала патрульному о порядке задержания и доставления… подозреваемых. Мерлин, но что же такого она сделала? И сделала ли?       По дороге в Министерство – а куда же ещё, как ни туда, могут вести потенциального преступника – девушка попыталась восстановить сегодняшний день в памяти и не смогла. Кажется, она собиралась идти в библиотеку… Нужно было кое-что для личного проекта по зельям… А потом…потом…       Хороший отдых или на худой конец палочка и омут памяти, возможно, могли помочь.       Однако, разумеется, ничего такого ей не дали, оборвали на полуслове – в допросном зале разрешалось только отвечать. Представили адвоката – смутно знакомого по работе в консультативно-правовом отделе высокого импозантного – долго и подробно расспрашивали под запись и с применением полиграфического артефакта.       «Гермиона Джин Грейнджер, вы являетесь подозреваемой во взрыве Большой Магической библиотеки, произошедшем семнадцатого октября две тысячи *** года. Погибли двенадцать человек, из них двое магглов, трое тяжело ранены. Признаёте свою вину?»       Девушке казалось, что она провалилась то ли в страшный сон, то ли в ужасную театральную постановку. Хотелось накричать на инспектора, вышвырнуть вон скучающего адвоката и спокойно, последовательно во всём разобраться самой.        Впрочем, в камере, куда её поместили до выяснения обстоятельств, было достаточно времени, чтобы обдумать, призвав всю свою рациональность. Оказаться по другую сторону правопорядка было страшно, да и само обвинение более чем серьёзное. За такое одна дорога – Азкабан пожизненно… или поцелуй дементора, смотря, что ещё выяснится. Может, это вообще несчастный случай – такое бывает. Бывает же?       И очень хочется верить, что её не принесут в жертву быстрому расследованию, сделав козой отпущения. Дело не из простых, как же: в последний раз один из сотрудников Министерства «отличился» подобным образом ещё при живом Воландеморте. И чистка после победы была крайне жёсткой.       Гермиона медленно выдохнула, стараясь избавиться от ледяного кома зарождающегося страха, и решительно покачала головой. Убивать она точно никого не хотела.       ***       На следующий день Грейнджер вытребовала омут памяти. Процедуру проводил эксперт отдела, специализирующийся на ментальном воздействии – пожилая волшебница, которую девушка не знала. Однако когда полагающиеся манипуляции были завершены, а воспоминания – просмотрены и запротоколированы, выяснилось, что это совершенно не поможет. Смазанные образы, нечёткие звуки – всё говорило о том, что над памятью Гермионы кто-то поработал. Но следов воздействия – прямых и косвенных – тоже не нашли.       Разумеется, в её непричастность не поверили.       В какую-то секунду усомнилась и она сама.