Куколка

Мирослава явно кому -то мстила, иначе я не могу объяснить, с какой целью она впихнула меня в совершенно невозможное платье, которое превратило меня, судя по отражению, в фарфоровую куклу. Черное, подчеркивающее бледность моего лица, оно было вполне закрытым, с длинными полупрозрачными рукавами, только вот глубокое декольте меня определенно смущало, хотя под тонкой тканью, льнущей к телу, прослеживались лишь очертания груди, не более. -Ты спятила, -констатировала я, нервно одергивая юбку, доходящую мне до середины бедра. -Я надеюсь, Волка инфаркт хватит, когда он это увидит, -промурлыкала Мирослава, проводя расческой по моим тщательно выпрямленным волосам, -ты красавица, детка. Неудивительно, что он в тебя так вцепился. -Вцепился он, положим, в завод, -буркнула я, задумчиво смотря на серьги с бриллиантами, -я иду приятным бонусом. -Не скажи, -хмыкнула хозяйка "Леди Бэлль", -в этой семейке вообще не принято стесняться в средствах для достижения цели. Если бы понадобилось, Волк переломал бы тебе все пальцы на глазах у Леонида, но добился своего -а он зачем -то время тратит, жениться собирается. На него вообще непохоже. Чует мое сердце, задумал он что -то. -Так говоришь, будто хорошо его знаешь, -нахмурилась я, чувствуя себя в этом платье достаточно неуютно. Мирослава отложила расческу и, обняв меня за талию, устроилась подбородком на моем плече, так что наши глаза встретились в отражении. -Скажем так -я о нем наслышана. И об отце его так же. Про Харона уж вообще молчу -редкий кадр. Из своей норы выбирается в исключительных случаях. И уж если выполз, то жди беды. -Ты меня интригуешь или запугиваешь? -поежилась я. -Информирую, -подмигнула Мирослава, хотя оптимизма я в ее голосе не услышала, скорее там было опасение и раздражение в собственном бессилии. -Ты мне как родная, Лера, и я не позволю этой семейке тебя пережевать и выплюнуть. Не в этот раз. -В смысле? -мне в ее словах почудился какой -то скрытый подтекст, но Мирослава не стала развивать тему и усадила меня в кресло, берясь за косметичку. Пока она занималась моим лицом, я прокручивала в голове наш разговор и напрягалась все сильнее -нет сомнений, что хозяйка "Леди Бэлль" знакома с Волком и его родственниками не понаслышке, уж слишком явная неприязнь слышалась в ее словах и странная, какая -то очевидная злость. На что? Мелькнула даже мысль, что мой без пяти минут муж или кто -то из его семьи был с Мирославой близок, но я ее отбросила как бесперспективную -зная Мирославу, я на сто процентов уверена, что она скорее удавится, но не позволит себе спутаться с кем -то подобным. Короткий стук в дверь заставил меня повернуть голову в сторону звука, но Мирослава, цыкнув, вернула ее в исходное положение указательным пальцем, мазнув меня по скуле, и я поняла, что лишний раз лучше не шевелиться. -Войдите, -никого видеть вообще не хотелось, потому что пришел явно уж не папа, но и проигнорировать визитера я не могла при всем желании. Разумеется, это был Клиф -а кого я еще ожидала? Бойцовый пес Волка, переодевшийся в белую футболку с черным принтом, обтягивающую его внушительную, на мой взгляд, мускулатуру, привалился плечом к дверному косяку, скрестив на груди руки, и уперся тяжелым взглядом в Мирославу, которая невозмутимо порхала вокруг меня со спонжами и разнообразными кистями для макияжа. -Оставь девочку в покое, -проскрипел он, -она и без твоих усилий выглядит на все сто. И вообще... Шла бы ты. Волк не я, терпеть не будет. -И стерпит, и проглотит, -отфыркнулась Мирослава, не удостоив его даже взглядом, -и вообще, я имею полное право находиться в этом доме. В отличие от некоторых, -намекнула она, но Клиф и бровью не повел, давая понять, что для него слова этой женщины ровным счетом ничего не значат. -Оставь ее, кому сказано? Выметайся уже. -Аналогично, -Мирослава выпрямилась, ткнув в его сторону карандашом для глаз, -ты мне мешаешь. Лучше бы среди своих людей навел порядок, а не здесь отсвечивал. Набрал уродов, -она снова склонилась над моим лицом, заставив запрокинуть голову. -Довели мне ребенка черт знает до чего. Бледная вся, запуганная, в синяках и ссадинах... Уверен, что она такими темпами до свадьбы доживет? Я вот сомневаюсь. -Кое -кому бы до ужина дожить, -угрожающе пророкотал Клиф, -не много на себя берешь? -Хватит, -была вынуждена вмешаться я, отталкивая от себя руки Мирославы, -мне и так хреново, тут вы еще. Ужин состоится при любом раскладе. И без трупов. Так понятно? -я встала из кресла и, повернувшись к Клифу, внимательно на него посмотрела. Бойцовый пес мужа ответил не менее внимательным взглядом, помрачнел и, развернувшись, из комнаты резко вышел, так и не объяснив цель своего изначального проявления. За спиной довольно хмыкнула Мирослава, контурным карандашом обводящая красиво очерченные пухлые губы. -Ну, что я говорила? Готов. Волк, конечно, не такой впечатлительный, но и его проймет, не зря же я старалась, -она поправила волосы и уселась на мое место, закинув ногу на ногу. -А вообще, если бы я знала, то приехала бы раньше. Гораздо раньше, Лера. Ты могла хотя бы позвонить! -контурный карандаш обличающе ткнулся в мою сторону. -Все слишком быстро случилось, -вздохнула я, -к тому же, у Волка такая репутация, что я еще и тебя втягивать не хотела. -Но втянула, -кивнула Мирослава. -Что ж. Я тебя не брошу. Замуж за Волка выдавать, впрочем, тоже не планирую. -Не вариант, -меня передернуло, -он тогда папу просто грохнет. Я не могу так рисковать. И смерть Виктора... Хватит. Легче пойти ему навстречу, передать после свадьбы управление заводом и жить спокойно. Мирослава выслушала меня с каменным лицом и расхохоталась, запрокинув голову. -Девочка моя, -простонала она, вытирая выступившие от смеха слезы, -ты наивная, милая, очаровательная... дура. И кажется, не понимаешь, с кем решила связаться. -С чего бы? -помрачнела я от ее реакции. -Да, репутация Волка его опережает, я нахваталась информации. Но у нас все честно, даже брачный контракт имеется. Папа вовремя подсуетился. -Леонид, -сузила глаза Мирослава, -забавно. Даже не знаю, что забавнее, Лера, честно. Тот факт, что он использует тебя в своих целях меня, признаюсь, не удивляет. Но я крайне возмущена и озадачена тем фактом, что он решил отдать тебя в жены человеку, отец которого убил твою мать.