Зелёный виноград

      Драко проснулся таким уставшим, будто и не спал вовсе. Солнце уже поднялось и проглядывало через узкие окна его небольшой спальни верхнего этажа. Как правило, после каждой вечеринки Малфою приходилось долго и упорно вспоминать — кто он и что было накануне, но сегодня Драко помнил всё и сверлил взглядом громко тикающие часы. Он даже не успел испугаться за будущее, как вдруг оно наступило.       Он не переживал из-за статьи, выпущенной Скитер. Да вообще отказывался сожалеть о чём-либо после того, как покинул Азкабан. Принимая все решения до единого в последние дни, Драко действовал аккуратно и продуманно. Но согласие на публикацию статьи могло доставить ему большие неудобства — нападки со стороны общества. Малфой будто бы восстал из потустороннего мира и превратился в раскаявшееся дитё бывших Пожирателей смерти. Он успокаивался тем, что большинство волшебников, которые явно не приняли бы его «новый образ», отсиживали свой срок за решёткой. Но тем не менее оставались на свободе ещё те, кому удалось избежать тюрьмы, не говоря уже о тех людях, что изначально боролись на стороне Ордена и не верили в раскаяние Драко.       Последних он как раз и боялся. С Пожирателями смерти Драко как-нибудь да справится, если держаться близ Поттера и Министерства магии. Истинный страх рождался от мысли, что он вчера снял маску. Впервые он выйдет в этот мир таким, какой он есть, не прячась за своим лжеповедением, не источая злость и агрессию, которых так ждало волшебное общество. Эта мысль заставила его содрогнуться. И дело было не в том, что Малфой этого не хотел, наоборот — он ждал этого как никогда.       Тот день, когда он впервые встретил Гарри Поттера, Драко мечтал забыть, перечеркнуть, переписать. Ему так хотелось произвести впечатление на Мальчика-который-выжил, что перестарался с выбором шутки. С тех самых пор Поттер отказался от его общества и обходил стороной, а взгляды, что бросались так, между прочим, доставляли дикий дискомфорт. После выхода из Азкабана оба обсудили неудачно сложившееся между ними знакомство и по желанию Гарри разыграли сцену первой встречи заново. Совсем иначе.       Драко закатил глаза, вспоминая тот день. Поттер любил подобные сопливые штучки. После войны он участвовал в ряде программ, связанных с поддержкой как моральной, так и финансовой для всех пострадавших. Гарри очень нуждался в оказывании помощи: он проводил беседы с семьями погибших, чтобы они как можно быстрее могли прийти в себя после утрат, и понял, что это стало для него неким, пусть и странным, хобби. Тем более у Поттера, к счастью или несчастью для Драко, оказался к этому талант, поэтому он настаивал хотя бы на редких, но беседах с ним во время встреч в пабе.       Как бы упорно ни противился Малфой, сам себе он признавался, что такие встречи действительно шли ему на пользу. Но со временем страх стал душить его: жизнь в маггловской части Лондона, покупка маггловской одежды и избегание магического мира, в котором он родился… всё это было слишком. Не для него. Чем-то эта ситуация напоминала сказку о братьях, которые встретили смерть и получили три предмета: бузинную палочку, мантию-невидимку и воскрешающий камень. Тот брат, который стал обладателем камня, воскресил свою мёртвую возлюбленную и только потом осознал, что они не смогут жить вечно вместе. В конце концов, он убивает себя, чтобы полностью избавиться от боли.       Малфой не был настолько глуп, чтобы кончать свою жизнь самоубийством, особенно после того как он изо всех сил боролся, чтобы сохранить её. Но всё же часть его умерла, когда Драко оставил всё магическое. Оставить всё магическое было всё равно что стать невидимым призраком.       Он хотел поделиться этим с Поттером, но боялся, что тот сможет повлиять на его с трудом давшееся решение. Скажи он об этом ему, пожалел бы сразу.       Гарри всегда обладал оптимизмом, который Малфой яро ненавидел и которым одновременно восхищался. И хотя ему было чему поучиться у спасителя всея Британии, он также осознавал, что Поттеру не понять всех мыслей Драко, всю его жизнь.       И даже во время первой встречи с Гарри Малфой чувствовал себя паршиво. Вот он, золотой мальчик, обманул смерть, победил зло, подружился с тем, кто этого не заслуживал, и Драко должен был просто сидеть и наслаждаться этим? Неужели он навязывал своё общество, рискуя затащить Поттера в своё далёкое прошлое, которое оставил давно позади?       Малфой полагал, что у того не хватит ума не возвращаться в прошлое, несмотря на удовлетворённость нынешней жизнью… Драко просто считал неправильным навязывать свою персону Гарри и волшебному миру в целом. Поэтому он решил, что самый правильный вариант в данной ситуации — просто исчезнуть. И если появится возможность, стоит попытать удачу и вернуться.       Но Малфой определённо не был готов к тому, что это случится сегодня.       Он не подписался на рассылку «Ежедневного пророка», так что ему не придётся видеть окончательный вариант статьи. Затем в голову пришла идея связаться с Поттером и встретиться с ним где-нибудь в пабе, чтобы всё обсудить.       Немного раздражал тот факт, что Гарри, казалось, уже простил его за это, даже не обговаривая ситуацию вслух. Так же, как и его «жена» — Драко усмехнулся, вспоминая те нелепые прозвища в семье Поттеров, и выдохнул: Джинни разговаривала с ним как с самым близким другом. Она просто удивительна. Признаться, в девушке всегда сидела эта черта. В ней постоянно шла внутренняя борьба, о которой Джинни предпочитала никому не рассказывать. Даже в школьные годы Малфой подумывал, что она очень даже вписалась бы в факультет Слизерина.       Затем его мысли неспешно переключились на Грейнджер. Он всё гадал, как сегодня утром девушка отреагирует на статью в «Ежедневном пророке», когда вместо своего лица увидит его. Драко пожалел, что не может превратиться в жука для этой цели, и усмехнулся этой идее.       Вчерашнее приключение Блейза в его мысли сначала ошарашило парня, но затем подарило чувство решительного спокойствия и уверенности. Болезненные ощущения в сердце — всего лишь чувство вины. Вот он, прятался ото всех годами, как настоящий трус. Вот она, живущая всё это время смелой и интересной жизнью. Кто из них действительно заслуживал публичной грязи? В конце концов, Малфой и станет козлом отпущения. Гермиона боролась за его освобождение на судебных заседаниях, боролась изо всех сил. Он перед ней в долгу, и нет более чудесного способа оплатить ей за эту услугу, как взять удар на себя.       Он заключил сделку с Ритой Скитер, которая включала в себя не только соглашение на запрет последующих статей о разводе Грейнджер с Уизли, но и большую денежную сумму. Драко понятия не имел, как именно Скитер выполнит обещание, но это уже не его заботы. Журналистка уверяла, что, как только получит нужную сумму, навсегда забудет о таких людях, как Рон и Гермиона. Да и вообще, какой толк от его состояния, если он не может использовать его во благо? Не на благотворительность и что-то подобное, что незаметно возведёт любого человека вверх по социальной лестнице, а на помощь действительно хорошим людям.       Гермиона Грейнджер была одной из таких людей, и Малфой вдруг осознал, что ему очень хочется сделать её счастливой.       Он не был похож на своего отца. Ему было плевать на статус крови. Драко никогда по-настоящему не верил в пропаганду чистокровности — всего лишь повторял слова Люциуса, которые слышал так часто, что в какой-то момент ему показалось: он и сам так считает. Однако, оглядываясь назад, Малфой понимал, что всё это было навязано. Не более. Самым мучительным для него стал день, когда Волан-де-Морт притащил в их дом преподавателя по Маггловедению — Чарити Бербидж — и убил её прямо на глазах у юноши. Тогда-то Драко понял, кто (или что) перед ним находится. Его это страшно пугало.       А ещё был один случай, о котором он когда-то вскользь рассказал Блейзу. Его взяли на миссию, чтобы насильно вытащить из дома магглорождённую ведьму, которая скрывалась у своих родителей. Задание состояло в том, чтобы мучить не волшебницу, а её родных. Но Драко провалил это дело. Его тётка — Беллатриса — под пытками имела в виду непростительные заклинания, но когда Малфой увидел магглорождённую ведьму вместе с её родителями-магглами, всё, о чём он тогда мог думать, была Грейнджер.       Блейз явно что-то заподозрил, когда спросил, как долго всё это длилось. И теперь Драко задавался вопросом: а может, всё началось с самой первой их встречи? С самого первого дня в Хогвартсе Гермиона Грейнджер очаровала его. По большей части, своим интеллектом. Все остальные девушки, с которыми Малфой взрослел, казались ему пустышками. Весьма милыми, но пустышками. Он никогда и не надеялся поговорить о чём-то умном, об интересных книгах или открытиях. Весьма иронично, что измена Уизли произошла не с кем иным, как с Асторией Гринграсс. Драко и Астория должны были пожениться — так решили их семьи ещё до их рождения. Некий брачный договор, который, по понятным причинам, был расторгнут со стороны Гринграссов в тот момент, когда чета Малфоев загремела в Азкабан.       Да Драко особо и не расстроился. Хорошая новость — даже замечательная. И всё же, какой забавный поворот событий, что именно Рон Уизли оказался тем, кто отыскал способ попасть в постель настоящей аристократки. Видимо, она так отчаянно искала найти хоть какого-то чистокровного волшебника, что согласилась даже на Уизли. По его мнению, Астория заслуживала куда лучшей партии. Но опять же, люди меняются.       В этот момент большая рыжевато-коричневая сова постучала в окно его спальни. Он встал с кровати, чтобы взять письмо, и увидел незнакомый почерк.

Драко, Я знаю, что это вряд ли хорошая идея, но я хотела бы поговорить. В моей голове самый что ни на есть настоящий кавардак, и я остро нуждаюсь в поддержке. Понимаю, что ты, скорее всего, не горишь желанием видеться со мной, но мы ведь знаем друг друга всю нашу жизнь, и мне больше просто не к кому обратиться. Пожалуйста, дай знать, сможем ли мы встретиться сегодня утром. Сейчас я нахожусь во Франции и смогу приехать к тебе в любой момент. Астория

      — Да-а… — пробормотал вслух Драко, а затем схватил перо и нацарапал быстрый ответ.

***

      Гермиона аппарировала на краю виноградника. Ей хотелось, чтобы Драко успел увидеть её прежде, чем она заявится к нему на порог. Она осторожно шла через поле, радуясь, что земля после холодной ночи ещё не успела превратиться в пыльное месиво под лучами солнца. Дойдя до входной двери гораздо быстрее, чем Грейнджер планировала, она аккуратно постучалась. А вдруг ещё слишком рано для подобных визитов и Малфой ещё спит? Она отступила, и в этот самый момент входная дверь отворилась.       Драко был уже одет — в джинсы и белую футболку: так что нет, она точно не вытащила его из кровати. Маггловская одежда очень шла ему.       — Г-Грейнджер, что ты здесь делаешь?       «Ох, блин, это была такая ошибка!»       — Извини, за такой ранний визит, да ещё и без предупреждения, — начала было оправдываться она. — Просто хотела поблагодарить тебя.       Он рассеянно огляделся по сторонам.       — Поблагодарить меня?       — Да. Думаю, ты имеешь прямое отношение к тому, что моё лицо сейчас не светится на страницах Ежедневного пророка? — Гермиона приподняла бровь.       Его взгляд метнулся в её сторону, и Малфой, казалось, вышел из оцепенения, в котором находился с той самой секунды, как увидел её.       — А, да. Да, конечно, ты пришла поблагодарить меня, — протараторил он так, как будто пытался убедить самого себя.       — Могу я… войти? — осторожно спросила Грейнджер. — А то на улице немного прохладно и…       — Да, конечно, — и попятился, впуская гостью внутрь. Войдя в дом, она отметила, что Драко уже успел поставить чайник на плиту.       — Кстати, этот коттедж выглядит очаровательно. Хотя, мне кажется, я говорила об этом в прошлый раз, — протянула Гермиона, входя.       — Спасибо, мне тоже нравится это место, — кивнул Драко и прошёл на кухню, принявшись заваривать чай. — Хотя теперь, когда я являюсь образцом исправившегося ребёнка Пожирателей смерти, можно попробовать вернуться в волшебное общество. Так что вскоре придётся покинуть этот дом.       — Ты планируешь уехать отсюда?       Малфой на мгновение задумался, вперив взгляд в шкаф с кружками. Он повернулся к ней лицом и сказал:       — Не прямо сейчас, но да.       Она кивнула, глядя в его пронзительные серые глаза.       — Я понимаю тебя.       Они долго смотрели друг на друга, прежде чем Малфой встряхнул головой, словно вспомнив что-то важное.       — Чаю?       — Да, Малфой, с удовольствием, но, мне кажется, что что-то не так. Ты кажешься немного… напряжённым.       Драко резко обернулся и пытался зацепиться взглядом за что угодно, лишь бы не смотреть на неё. Казалось, он пытался подобрать правильные слова.       Наконец он глубоко вздохнул и сказал:       — Да, всё это кажется каким-то безумием.       — Оу, мне очень жаль. Мне не стоило приходить сюда…       — Нет, не в этом дело, — поспешно ответил он, подходя к ней. — Дело не в тебе, просто… — Малфой приложил ладонь ко лбу и прикрыл глаза. — Просто дело в том, что… Астория Гринграсс должна навестить меня.       Гермиона открыла и закрыла рот. Ей показалось, или весь мир только что перевернулся с ног на голову?       Сдерживая внезапный приступ ярости, она спросила:       — И… зачем?       — Она — друг нашей семьи. И когда-то наши родители решили, что мы должны непременно пожениться. Но когда я оказался в тюрьме, сама понимаешь, их семья порвала с нами все связи. Сегодня утром она мне написала, что переживает не лучшие времена, и попросила о встрече. Думаю, хочет попросить в долг, поэтому ничего страшного я в этом не вижу. Затем в дверь постучалась ты, сразу после того как я отправил ей ответное письмо.       Гермиона дышала очень глубоко, пытаясь успокоиться.       — Ты позволил остаться мне здесь даже на мгновение, заведомо зная, что девушка, которая причастна к разрушению моей жизни, вот-вот появится в твоём доме, чтобы выпить чаю и поплакаться?       — Я просто растерялся и понадеялся, что она задержится и ты к этому времени уже успеешь уйти… Нет, я не то хотел сказать. Послушай, тебе правда лучше уйти, если не хочешься столкнуться с ней нос к носу. Поверь, мне жаль, что так вышло.       Судя по всему, ему действительно было жаль. Внутри образовалась непонятная смесь чувств. С одной стороны, Малфой, который всегда был хладнокровным, спокойным и собранным, вёл себя максимально растерянно и смущённо, что казалось весьма очаровательным. И уходить, не выяснив причину такого поведения, не хотелось. Но, с другой стороны, Гермиона не горела желанием встретиться с Асторией Гринграсс ни сегодня, ни когда-либо ещё. Нет, она не останется здесь больше ни минуты.       — Прекрасно, — сухо ответила Гермиона. — Хорошо вам попить чаю.       Она поднялась со своего места и направилась к двери, когда затылком почувствовала, что Малфой следует за ней.       — Гермиона, — сказал он, одновременно взяв её за руку и развернув лицом к себе. Их лица находились в нескольких дюймах друг от друга. Другой рукой Малфой коснулся её щеки. — Я действительно… очень сожалею, — он впился в неё взглядом, и у Гермионы возникло дикое ощущение, что он извиняется не только за сложившиеся обстоятельства, но и за всё остальное. Ему нужно было извиниться за всё, что произошло. И вложил он всё это в одно «Прости». Гермиона глубоко вздохнула, ощутив всю искренность его слов.       Сердце бешено застучало, когда Драко посмотрел вниз и провёл большим пальцем по её нижней губе. Она отбросила всю осторожность в сторону и прижалась губами к его губам. И по телу, такое чувство, пробежался электрический разряд. Рука, державшая её ладонь, сжалась ещё крепче, в то время как вторая переместилась к её волосам. В ответ Гермиона скользнула пальцами к его затылку, а затем обратно к его рукам. Они целовались долго и настойчиво, как будто оба нашли оазис в пустыне и не могли вдоволь напиться друг другом.       Громкий треск снаружи заставил их обоих немедленно отстраниться. Они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами и тяжело дышали.       — Что только что произошло? — спросили они в унисон, а затем расхохотались так тихо, как только могли.       — Драко, ты здесь? Почему ты обитаешь в этой лачуге, когда всего в нескольких метрах от тебя стоит неплохой особняк?       — Вот дерьмо, — ухмыльнулась Грейнджер. — Мне нужно идти.       — Аппарируй из спальни наверху, чтобы она не услышала, как ты уходишь, — сказал он, направляя её к лестнице.       — Драко, — прошептала она, притягивая его к себе, и снова поцеловала. Как только Гермиона почувствовала, что электрический разряд снова проходит сквозь её тело, Малфой быстро отстранился:       — Иди!       Она улыбнулась ему в ответ. Драко помахал рукой на прощание, прежде чем повернулся и открыл дверь Астории Гринграсс.