Bleed Me Dry, I Don't Mind

Обратный отсчет начинается внутри дома, где семья Органа-Соло устроила вечеринку, переполненную разносящими закуски официантами, блестящими и искрящимися платьями, костюмами и бокалами шампанского, перезванивающимися тут и там. Это вечеринка для взрослых, так что естественно, что она и Бен воздержались от веселья, и выбрались наружу, на декабрьский-почти-январский холодный, но такой освежающий воздух. Бен избегает смотреть на нее, пока бормочет: — Эм... Ну, нам нужно... Если хочешь... в смысле... Это дурацкая традиция, но... Отсчет достигает нуля, и все начинают подпевать заигравшей Auld Lang Syne, перевирая половину песни, а она спасает его от этого неуклюжего отчаяния, заткнув своими губами до того, как он заканчивает фразу. Это ее первый поцелуй. Его тоже, поэтому, вероятнее всего, это настолько неловко. На грани бестактности, в странном «я целую моего лучшего друга» смысле слова. В «почему это так странно» и «я не признаю, но я рада, что это он» значении. Потому как она бы не призналась. Согласиться, что ей приятно впервые поцеловаться с Беном, а не с кем-то другим, было бы катастрофой. Концом света, ведь он бы стал размышлять, хотела ли она сделать это раньше... (она не хотела, никогда, абсолютно точно, даже тогда, когда он заставал ее за тем, что она уставилась на его рот) ... или это могло бы испортить их дружбу... (не испортило бы, они же пережили ужас совместных уроков сексуального воспитания, все было бы в порядке) ... или, возможно, и до нее доходит это только сейчас, это было бы признанием того, что целовать лучшего друга для нее было важным событием. Это не было бы большим делом, думает она, пока его рука робко поднимается к ее талии, прикасаясь там, где он еще никогда ее не трогал. Не было бы, настаивает она, когда он обхватывает ладонью ее лицо, смекая, что тереться одними лишь губами — не самый лучший способ целоваться. Она остаётся при своем мнении, даже когда он скользит языком в ее рот, испуская тихий стон. Его губы такие мягкие, что бабочки в ее животе слетели с катушек. Это не было бы чем-то особенным, врет она, прильнув к его груди — которая за лето, стала шире и подтянутее — и позволяет их поцелую стать чем-то большим, удивляется, как правильно его шикарные губы сливаются с ее. Auld Lang Syne закончилась, сменившись джазовой мелодией к тому времени, как они отрываются друг от друга. Бен прочищает горло, снова избегая ее взгляда. И снова она выручает его, потому что после десяти лет дружбы она знает его как облупленного, а он находится в десяти секундах от приступа шока и паники от того, что они перешли некую черту. — Хочешь пойти наверх и посмотреть кино? Он благодарно кивает, а она не может удержаться от размышлений о том, окрасились ли его щеки в малиновый от холода, или от чего-то другого? Она улыбается, рассчитывая, что это выглядит ободряюще, и ничего не говорит о том, что только что произошло, когда снова подсказывает ему: — Иди выбери фильм, а я раздобуду нам сендвичей или чего-то ещё и буду через минуту. — Эм... хорошо, — заикается он, неопределённо жестикулируя руками, и по какой-то причине она знает, что его румянец не имеет ничего общего с холодным воздухом. — Отлично, я... да. Он замолкает, суёт руки в карманы и моргает, а после откашливается и исчезает внутри. Ее губы медленно растягиваются в легкой улыбке, когда она облокачивается на перила крыльца дома Органа-Соло, разглядывая заснеженный задний двор, который соседствует с ее участком. — С Новым годом, Бен, — бормочет она в тишину. Рей улыбается, пока факт того, что они поцеловались оседает в ее голове. Ну конечно, он смутился и сбежал. Половина ее друзей бы занервничали, а он — всего лишь высокий застенчивый ботаник. Стеклянная дверь, ведущая на крыльцо, скользит в сторону, и она фыркает: — Если ты вернулся, чтобы поцеловать меня снова, я не против. Только поменьше языка... Тот, кто прочищает горло, звучит не как ее лучший друг, а легко и по-женски. Рей с выражением более чем легкого смущения на лице поворачивается к Лее, которая с стоит в нескольких футах от неё и ухмыляется, приподняв брови. — Неважно, — выпаливает Рей. — Привет, Лея. Я... я тут... Лея смеётся, а Рей бы в самый раз сигануть за забор и раствориться, потому что это мама Бена — женщина, что спасла ее от очень неловкого разговора с дедушкой, отведя в сторону и разъяснив все про прокладки и тампоны три или четыре года назад. Лея была той женщиной, которая купила ей первый лифчик и давала советы о свиданиях (не то чтобы у неё был шанс ими воспользоваться). Лея была ближе всех к роли матери, и сейчас Рей хотелось смеяться. Разве это не Бену полагается нервничать? Почему настала ее очередь? И, господи Боже, что именно увидела Лея? — Расслабься, — успокаивает она Рей, протягивая пиджак, который она не приметила. — Я только хотела удостовериться, что ты не замёрзнешь здесь насмерть. Рей заворачивается в шерстяной пиджак (пиджак Бена, подмечает ее мозг), погружается в него, с любопытством глядя на Лею, которая подходит и льнет к тем же перилам, что и Рей. — Ты знаешь, что ты — семья. Так ведь? — бормочет женщина. Ее глаза сфокусированы на темном дереве крыльца, пока она слушает слова Леи. — Ты — семья, — повторяет Лея, — так что, пожалуйста, будь уверена, что мы поддержим вас с Беном. Если вы хотите оставить это в тайне — это ваше решение, твоё и его. Но мы любим вас. Вам не нужно это скрывать. Что? — А? — брови Рей хмурятся, когда она глядит на Лею. — Ты и Бен, — пожимает она плечами, и ее платье переливается серебром, — Вам не нужно скрывать ваши отношения. Это нормально. Вам почти семнадцать, и вы так давно дружите. Мы все подозревали, что это произойдёт, рано или поздно, так что... Рей перебивает ее заливистым удивленным смехом. — Я что-то не то сказала? — спрашивает Лея. — Это недоразумение, — объясняет Рей, хватая ртом воздух, — мы не встречаемся. Мы... ничего. Просто друзья. Лучшие друзья. Это была новогодняя традиция. Все целуются в полночь, правда? Взгляд, которым ее одаривает Лея так и кричит серьезно, и это твоя история? Но она не хочет отвечать на этот вопрос, ни Лее, ни тем более себе. Так что она сбивчиво обьясняет, что Бен ждёт ее, что ей надо спешить наверх для просмотра кино. Лея не особо впечатлена, но ей явно весело, и она машет Рей на прощание. Она торопится наверх в комнату Бена, по пути стащив поднос любопытно оформленных закусок. Уж лучше иметь дело с нелепым лучшим другом (акцент на слово друг), чем отвечать на очередной вопрос об их отношениях. Если повезет, Лея сообразит, что их поцелуй был случайностью, и ей никогда снова не придется отвечать на подобные вопросы.