Ошибка природы

Кевин с головой погрузился в работу — с новой спектральной установкой эксперименты выходили на качественно иной уровень, а еще впереди замаячило применение их исследований в онкологии... Так что, когда Марио выловил его около института, Кевин даже не сразу понял, что от него хотят. — Забыл обо мне? — Марио обнял его за плечи и с улыбкой заглянул в лицо. — Не звонишь и не помнишь о бедном брошенном омеге... И Кевин завороженно на него уставился. Глаза у Марио были невозможного зеленого цвета. — Нет, не забыл, просто работы было много, понимаешь, — принялся оправдываться Кевин, хотя был виноват, конечно. Ведь и правда забыл. Марио легонько поцеловал его в губы и ласково улыбнулся: — Соскучился я. Пошли к тебе? Кевин закивал, чувствуя приятное тепло где-то в животе. Марио потерся о его щеку носом и принялся болтать — о недавно просмотренном фильме, о друзьях. О проклятых понаехавших мигрантах, "плюющих на наши исконные ценности". Кевин кивал и хмыкал в нужных моментах, продолжая лениво размышлять о работе. — Так ты точно пойдешь послезавтра с нами, обещаешь, что не забудешь? — спросил его Марио, затаскивая в продуктовый магазин. — Постараюсь, — уверил его Кевин, хотя совершенно не помнил — куда и зачем согласился пойти с дружками Марио. — Я тебе напомню, дорогой, — Марио снова поцеловал его в щеку. — Ты ведь позволишь пожить у тебя недельку? — Конечно! — обрадовался Кевин. С омегами жить очень приятно, они такие заботливые и теплые. И вкусно готовят. У Кевина было немножко опыта в этом. Жалко только, что рано или поздно омеги всегда уходили к альфам. "Надо подружиться с бетой, каким-нибудь приличным и строгим бетой альфа-класса", думал Кевин грустно, наблюдая, как Марио закупает продукты. Сам Кевин был бетой омега-класса, и у него даже был наверное шанс стать настоящим омегой после терапии. Но это ведь так страшно — менять свою сущность, становиться кем-то другим. А вдруг, став омегой, он навсегда забудет о холодно-увлекательном мире науки. Вдруг все его мысли станут другими, и он захочет заниматься только сексом, детьми и, например, политикой? Если его тело и дух будут непоправимо искалечены? Он все равно что перестанет существовать... Когда они выходили из магазина, Марио вдруг набросился на него с горячими поцелуями. — Ты чего, — фыркнул Кевин, с некоторым трудом высвободившись из страстных объятий. — Альфу учуял? — Обижаешь, дорогой, — хихикнул Марио и покосился куда-то в сторону. — Ты просто такой милый, так и хочется съесть. — Лучше не надо меня есть. У меня насморк, — покачал головой Кевин и посмотрел в ту же сторону. Там гордо вышагивал патруль. Ну конечно же, альфы-полицейские у любого омеги вызывают внеплановую течку. Но дома Кевин совершенно забыл о неприятных мыслях. Марио накормил его отличным ужином, сотворенным как по волшебству — мгновенно и из ничего. А после душа затащил в постель и принялся щекотно целовать и вылизывать между ног. — Обожаю твою висюльку, — хихикал Марио, целуя его в полустоячий член. — Такой миленький, гладенький. Кевин жмурился и елозил, чувствуя, как его задницу осторожно растягивают. Это был их первый раз с Марио, и тот оказался таким нежным и умелым любовником. Кевин не почувствовал ничего неприятного, когда ему вставили — медленно и аккуратно. В основательно разлизанной и щедро смазанной заднице даже зародились приятные тепло и зуд. Правда на второй и третий заходы Кевину все равно стало скучно, и, стоя на четвереньках, он снова задумался о последних результатах в лаборатории. Впрочем, Марио совсем не обиделся на его пассивность, продолжал увлеченно трахаться. — Надо вибратор купить, — зевнул Марио, наконец угомонившись. — Не надо мне никакого, — возмутился Кевин, приоткрывая один глаз. — Мне надо, глупый, — засмеялся Марио. И Кевин успокоился и заснул, прижимаясь к его горячему телу. Утром они не пошли в кафешку, Марио принес завтрак в постель. А после взял Кевина еще раз, и тот с сожалением подумал о Людвиге, своем соседе. Сейчас бы они сидели за одним столиком, Кевин бы кушал булочки, пил чай с густыми сливками и обсуждал интересные новости. И никто не долбился бы ему в зад. Они встретили Людвига, выходя из подъезда. — Кевин, как приятно вас видеть, — сказал тот, как-то странно ухмыляясь. — Это и есть ваш старый, толстый и некрасивый омега? — Я... не... — растерялся Кевин, мучительно краснея от стыда за свою ложь. — Это вы к чему, дяденька, — сверкнул глазами Марио. Но Людвиг не ответил, шлепнул Марио по заднице и сел в свой лимузин. — Что за хуй, а, Кевин? — спросил Марио, глядя ему вслед. Губы его покраснели и припухли, а ноздри возбужденно раздувались. — И про какого жирного омегу он говорил, у тебя еще кто-то есть? *** Людвиг старался не думать о Кевине, пытаясь отвлечься утренними новостями. Надо же, толстый и некрасивый омега оказался сучечкой в самом соку, и Кевин, похоже, от него в восторге, даже не смыл с себя запах как следует. Распутный бета. Может, затащить его все же к себе и трахнуть? Сначала покричит, а потом понравится. Года три назад у него был любовник-бета, преданный и верный беточка альфа-класса, не то что омеги-блядушки. Они расстались после того, как Людвиг сдуру засадил ему со сцепкой. Тогда рыдающего бету увезли на скорой, и наверняка Кевин все это наблюдал в окно вместе с остальными соседями. В приемной его уже ожидал заместитель, Роберт Крац. — Господин Хемниц. — Господин Крац, — Людвиг сжал ему руку покрепче. — Что случилось на этот раз? — О, ничего особенного, — слащаво улыбнулся Крац. — Несколько взрывов в торговом центре на площади Свободы. Небольшой подарок федералам ко дню Омеги. Людвиг неприлично хрюкнул и вдруг подумал, что Крац — тоже бета, альфа-класс. Интересно, хотел бы он стать альфой? Если бы, конечно, альфа-терапия существовала. Уже в кабинете Крац разродился подробностями. Взрывали, оказывается, только магазины, принадлежащие беженцам с востока. — Беженцы с магазинами, — неполиткорректно заржал Людвиг. — Ну, мигранты, — замялся Крац. — На родине их принуждали к тройственному браку, вот они и бежали... — ...в наш заповедник гармонии и процветания. Сколько погибших? — Пока молчат. К обеду федеральная полиция стояла на ушах, а вместе с ней и шестой отдел КДБ, занимающийся неонацистами. Людвиг наблюдал с затаенным злорадством. Идиоты, как их только самих не взорвали. Он отодвинул бумаги и потянулся в кресле. Никто не сомневался, что эти взрывы — дело рук "Национального подполья". Эта группировка угрожала демографической безопасности, пропагандируя насилие и агрессию среди омег. Скоро они и боевые группы из омег будут сколачивать, если уже не начали. Людвиг невольно вспомнил ту последнюю демонстрацию, где он так удачно встретил промокшего Кевина. Мог ли тот быть связан с нацистами из "Национального подполья"? Вряд ли, ведь беты, как известно — самые законопослушные граждане. Запереть бы Кевина в своей квартире, пока все не уляжется. Людвиг невесело усмехнулся и сжал член сквозь брюки. Мир сошел с ума, и с этим надо было срочно что-то делать. Омеги взрывают магазины с тряпьем, а он, блестящий альфа, полковник КДБ, четвертый год мечтает выебать своего соседа-бету. В тот день он позже ушел со службы, задержался, разбирая отчеты из Института Возрождения. За последнюю неделю еще двадцать бет стали полноценными омегами — капля в море. Мысли его привычно уже вернулись к Кевину. Раз тот так любит омег, то почему сам не хочет стать одним из них, тем более статус позволяет. Людвиг давно заказал из медицинского архива досье Кевина и знал о нем почти все. Тот появился на свет двадцать пять лет назад в роддоме "Возрождение", статус определен сразу — бета омега-класса. Ничем серьезным не болел, противопоказаний к омега-терапии нет. Заявка на омега-терапию не подавалась ни разу. А уже подъезжая к дому, Людвиг заметил около кафе Кевина. Тот стоял у входа и, видимо, раздумывал, стоит ли заходить. — Останови, — резко сказал Людвиг, и они какое-то время пытались подрулить к тротуару. — В центре перекрыли все, господин Хемниц, — принялся оправдываться шофер. — Вот все и полезли сюда. Кевин тем временем двинулся от кафешки в сторону дома. — Ленс, давай за тем бетой. — На омежку похож. Притащить его вам, господин Хемниц, — белозубо улыбнулся Ленс, его шофер и телохранитель в одном лице . — Дотаскался уже, — недовольно буркнул Людвиг, и Ленс смиренно заткнулся. Несколько дней назад Ленсов омега опять написал заявление в полицию. "И они приняли, представляете, господин Хемниц, еще и меня вызвали для объяснений. Пришел к ним течный омега с заявлением об изнасиловании на собственного мужа..." Людвиг велел ему заткнуться и замял это дельце, позвонив своему давнему знакомому, капитану полиции. Раз Ленсов омега не ушел после первого такого случая — что ж, это его выбор. — Кевин, — Людвиг нагнал его у самого подъезда. — Вы слишком легко одеты, а на улице снег. С неба изредка срывались мелкие снежинки и тут же таяли. — Днем было тепло, — улыбнулся Кевин, незаметно вытирая покрасневший нос. — Вы опять потеряли ключ? — Нет, отдал... — Кевин так очевидно замялся, и Людвиг приблизился на шаг, сокращая расстояние между ними. И не почувствовал никакого телесного запаха — только свежий аромат туалетной воды. "Бесплотные ангелы, — вдруг вспомнил Людвиг колыбельную, — пахнут нездешними лугами и горькими травами". — Неужели тому милому омеге — чтобы он успел приготовить к вашему приходу ужин? — Марио должен был вернуться раньше, а запасного ключа у меня нет — потерял, помните же. — Помню. Пойдемте ко мне, Кевин. Подождете своего Марио в тепле и комфорте. И Кевин согласился. В подъезде почему-то было темно, еще и консьерж смылся куда-то. — Безобразие, — тихо сказал Кевин. — Надо написать жалобу. — Держитесь, — Людвиг нашарил и стиснул в темноте его руку. Пальцы у Кевина были холодные и твердые, и на ступеньках он тут же споткнулся, позволяя придержать себя за плечи. И тогда Людвиг совсем обнаглел — прижал его к перилам и поцеловал в уголок сжатых губ. — Что вы делаете, — шепотом спросил Кевин. — Люблю вас. Пойдете ко мне? Кевин молчал в темноте, вцепившись рукой в воротник его легкого пальто. Людвиг какое-то время слушал его дыхание, а потом опять сухо прижался к губам. Его тот, давешний бета не любил поцелуев со слюнями, вдруг и Кевину так не нравится. — Я не сделаю вам больно, пойдемте, — он приподнял Кевина и понес вверх по лестнице, и тот не вырывался, наоборот, обнял его шею. Согласен, значит, дать. Внутри все ликовало, этакий затяжной оргазм души. Людвиг отнес его в спальню, не разуваясь и не зажигая свет. И когда он бережно опустил Кевина на кровать, тот вдруг уперся рукой ему в пах, вызывая какой-то сладкий до невозможности спазм. Людвиг даже решил, что обкончался. Он со стоном расстегнул ширинку и высвободил ноющий в нетерпении член. Где-то в прикроватной тумбочке должна быть смазка, осталась после подранного беты. Людвиг порылся в верхнем ящике и без труда нашел ее. Хорошо, что не выкинул после той ссоры. — Я не могу, — всхлипнул Кевин, когда Людвиг прижался стояком к его бедру, судорожно расстегивая рубашку — пиджак и пальто уже валялись на полу, как и куртка Кевина. — Я тебя люблю, — он сломал молнию на брюках и оторвал пуговицу. — И никуда не отпущу. Глаза уже привыкли к темноте, и можно было разглядеть страдальчески сведенные брови Кевина и плотно сомкнутые губы. А еще у него не стояло совсем, ну, у бет всегда так. Надо пососать хорошенько, тогда встанет. И Людвиг раздел его полностью и принялся за дело, иногда поднимаясь поцелуями к шее и вожделенным соскам. Кевин щекотно ежился и цеплялся за его волосы, не давая вставить в задницу даже палец. А потом член его окреп и поднялся, Людвиг ощутил слабый вкус смазки на языке, отдаленно похожий на восточные специи, и протолкнул внутрь сразу два скользких от лубриканта пальца. Кевин зажался и задышал чаще. — Расслабься, — зашептал Людвиг, продолжая ласкать и растягивать его задницу. — Боже, Кевин, как у тебя узко внутри. А потом приставил член к увлажненному входу и легко надавил. Кевин выгнулся под ним, как от боли, а ведь даже головка еще не вошла. Людвиг посчитал про себя до десяти и вставил член глубже. Кевин сделался мокрым от пота и дышал ртом, вздрагивая и постанывая. Член у него упал. И тогда Людвиг задвинул еще чуть-чуть, получилось на половину примерно, и начал тихонько двигаться наружу и внутрь. Кто бы знал, чего ему стоило не потерять голову и не всадить до конца, Кевин был такой горячий, так сжимался под ним, отдаваясь без всякого удовольствия. И от этого Людвиг кончил быстрее обычного, залив спермой задницу Кевина. — Все? — спросил Кевин, пытаясь свести ноги и отползая к подушкам. — Не все, — ответил Людвиг, вставляя палец в его растянутую задницу и вбирая в рот обмякший член. Черт, надо было сначала ему отсосать, а потом трахать. Людвигу казалось, что челюсть вот-вот отвалится, но Кевин наконец-то излился ему в рот с тихим стоном, без всякой этой омежьей пошлятины.