Ошибка природы

Кевин поправил перед зеркалом галстук и с сомнением покосился на Марио. Тот натягивал здоровенную косуху поверх костюма. — Дорогой, тебе так необходима именно эта куртка? — А мне не идет? — сверкнул глазами Марио. Кевин знал теперь, что тот носил зеленые контактные линзы. Впрочем, и линзы, и косуха на вечерний костюм — все это на самом деле шло Марио, хотя на любом другом смотрелось бы нелепо. Или не на любом. На Кевине бы точно нелепо. — Идет, тебе все идет, но... — Расслабь булки, милый, я сдам это в гардероб, — засмеялся Марио и потрепал его по заднице. Они шли на премьеру модного мюзикла, Кевину удалось перекупить (по двойной цене) билеты у знакомого театрала. А в холле они встретили Людвига, и Кевин сглотнул, пытаясь на него не таращиться. Людвиг был такой красивый и представительный. И он точно бы не напялил ничего странного в театр... Сердце Кевина заполошно забилось — поздороваются ли с ним после вчерашнего или сделают вид, что не заметили? — Кевин, — кивнул Людвиг, проходя мимо. В его руке была сложенная газета, и Кевин уставился на нее, прошептав: — Добрый вечер, Людвиг. Людвиг остановился и усмехнулся: — Собираетесь в парк аттракционов? — Нет, на премьеру "Собак", — покраснел Кевин, упираясь в плечо Марио рукой — тот настойчиво тянул его к себе. — Завидуете, дядя, — сказал вдруг Марио нахально и поцеловал оцепеневшего от неловкости Кевина в ухо. — Альфу тебе надо, омежка, — усмехнулся Людвиг, лениво переводя взгляд на Марио. — У меня есть мой сладкий беточка, — сказал Марио с выражением и повторил: — Мой беточка, дядя. Кевин думал о том, как прекрасно было бы находиться не здесь, а, например, у себя дома. Под кроватью. Или в шкафу. Между тем Людвиг вскинул руку и успел щелкнуть Марио по лбу, несмотря на то, что тот попытался увернуться и отскочить. — Уже отпустил своего беточку? — обронил Людвиг насмешливо и ушел. — Вот ведь хуй, — прошипел Марио ему вслед и схватил Кевина за руку. — Мы идем не туда, — сказал Кевин уже на улице. Марио сосредоточенно тащил его по узким улочкам — вглубь древнего квартала кожевенников. — Мне надо выпить, — буркнул Марио и снова дернул его за руку. — Опоздаем, — сказал Кевин тихо и устало. Ему уже не хотелось ни на какую премьеру. Хотелось вернуться домой и заснуть. Или и правда лучше выпить? Последний раз он пил на втором курсе, это дело ему никогда особо не нравилось. — Заткнись! — вдруг заорал на него Марио, останавливаясь. — Я знаю, это твой ебарь. И видел, как ты на него слюни пускал, сука. Кевин втянул голову в плечи, стыдясь оглянуться по сторонам. Если на этой старой улочке есть люди, то сейчас они все пялятся на них и смеются. Конечно же здесь полно людей, полно неутомимых туристов и ищущих развлечений парней. Марио снова потащил его, и Кевин больше не сопротивлялся. Они спустились в какой-то подвал, и там оказался бар, набитый людьми в разнообразных косухах. Множество альф и омег, приветствующих Марио хлопками по плечам и заднице. Кевин подумал, что сейчас Марио снова его бросит и исчезнет, но тот все не отпускал его руки. А еще здесь было невыносимо накурено, словно для местных завсегдатаев были не писаны законы о курении в общественных местах. Они сели у стойки бара, точнее, Марио сел, а Кевина прижал к себе, положив руку ему на член. — Прекрати, — сказал Кевин, но Марио не прекратил конечно же, заставил его пить с ним ("на брудершафт, Кевин!") водку, а потом сунул литровую банку с пивом. Вокруг них собрались омеги и пара альф, они стукались кружками, громко разговаривали и даже пели хором. — Пойдем гулять, — сказал Марио через неизвестное количество времени, и компания омег радостно подалась за ними. Марио снова потащил Кевина за собой. Один из альф остановил их, тихо сказав: — Без этой твоей хуйни, Марио, все на дне. — Я помню, Адольф, все пучком, — ответил Марио, смеясь. На улице голова у Кевина слегка прояснилась, и он снова попробовал сбежать домой. — И не думай, что я отпущу тебя к твоему ебарю, — сказал Марио и дернул его к себе. — Твой бета хочет сбежать к альфе, Марио? — захихикали другие омеги. — Или к другому бете? А может к нам? — Мой бета — это мой бета, сучечки, — фыркнул Марио. Кевин удивленно огляделся, но никто из присутствующих, судя по всему, не обиделся на такое обращение. Они шлялись по темнеющим улицам города, смеясь и распевая обрывки старых патриотических песен. Марио сунул Кевину очередную банку с пивом, только на этот раз в пакетике из-под омега-колы. Сначала Кевин только делал вид, что пьет вместе с ними. А потом натер обе ноги в лаковых туфлях и начал пить по-настоящему. Все было просто ужасно. Он уже был готов сказать Марио, что уходит, и если тому это не нравится — то что ж, ему придется жить с этим. А потом случилось это. Уже совсем стемнело, и один из омег, издав залихватский вопль, опрокинул прилавок с каким-то туристическим дерьмом. Это был уличный прилавок при круглосуточном магазинчике. И из магазина выскочил альфа и принялся поливать "пьяных ублюдков" матом. Он был явным выходцем с востока, судя по акценту, смуглому лицу и белым волосам. — Ах ты сука, выблядок хычварский! — взбесился Марио и выхватил из под косухи короткую железную цепь. Позже, вспоминая происшедшее снова и снова, Кевин думал, что все могло бы обойтись, если бы альфа их испугался и закрылся в магазине. Вызвал бы там полицию или достал ружье из-под прилавка. Но вместо этого альфа поймал Марио за цепь и вырвал ее. И получил по голове такой же цепью от другого омеги. Оказывается, все они носили цепи под косухами. Альфа упал, и его принялись бить, кто ногами, кто железом. — Прекрати, Марио... что вы делаете, — голос Кевина внезапно сорвался и сел. — Прекратите! — закричал он, но его никто не послушал, конечно же. Кевин бросился вперед, пытаясь оттащить Марио, но его оттолкнули. Он упал на колени и увидел, что голова альфы вся залита темной кровью, а рука неестественно изломана. А потом омеги вдруг убежали, и Кевин остался рядом с неподвижным альфой один. — Ты жив, — прошептал он, подползая поближе, и притронулся к его руке. Но альфа был мертв, и Кевин это сразу как-то понял. Он отшатнулся, ощущая тошноту и головокружение. Его вырвало, и сразу после этого он услышал полицейские сирены и свистки, оказывается, его просто оглушило от всего происходящего, а омеги сбежали из-за полиции. Кевин встал, пошатнувшись, и увидел, как в конце улицы кого-то скручивают. А потом ему самому врезали резиновой дубинкой по животу и заломили руки назад, надевая наручники. Здоровенный альфа-полицейский проорал ему права, а после добавил "бля, и бета еще". — Я ничего не делал, офицер, — сказал ему Кевин, но полицейский вместо ответа несколько раз ударил его дубинкой — по плечам, почкам и заднице. Кевина запихали в полицейскую машину и пристегнули к решетке рядом с двумя побитыми омегами. Он потянулся к окну и увидел, как убитого альфу засовывают в черный мешок. — Поделом выблядку, — пьяно захихикал один из омег и слизнул кровь с губы, глаза у него были совсем безумные. Кевин прислонился лбом к стене, корчась от боли и снова подступающей тошноты. *** Людвиг проснулся под шум дождя. Полежал немного, ленясь подняться и поменять постельное белье — так ведь и оставил то, на котором драл Кевина. Какой бы омега из него получился... Людвиг задумался на мгновение, какого Кевина он бы предпочел — холодноватого в постели бету или шикарного омегу. Сложный вопрос. Будильник на тумбочке разразился звуками полицейской сирены. Хороший выбор сигнала — омеги каждый раз так смешно пугались, а бета только вздрагивал и смотрел укоризненно. К завываниям будильника добавилась трель дверного звонка, и Людвиг накинул халат и пошел открывать. Вдруг это Кевин раскаялся в своем позавчерашнем поведении и пришел извиняться и проситься обратно. Еще бы, такие альфы, как Людвиг, на дороге не валяются. За дверью его встретили двое в полицейской форме. — Федеральная полиция, доброе утро. Людвиг глянул поочередно на каждого из них, и лишь потом поздоровался. — Чем обязан? — Господин Хемниц, — старший, пухлый бета, еще раз посмотрел массивную дверь квартиры, сверяя номер. — Вы приглашаетесь в качестве понятого для проведения обыска. — Что ищем? — задорно спросил Людвиг. Пухлые беты — это ужасно. Даже беременные омеги не выглядят столь нелепо. — Обыск проводится в квартире номер четыре, принадлежащей господину... — бета заглянул в бумаги, — Дорту. Людвиг, собиравшийся уже было послать полицейских куда подальше, замер с открытым ртом. Ему это снится — полиция, обыск у Кевина, такого просто не может быть. Он наспех оделся и спустился на второй этаж. В квартире у Кевина собралась целая толпа — следователь федеральной полиции с помощником, сержант КДБ и сосед из третьей квартиры — господин Кайнс, любезно согласившийся стать одним из понятых. И еще какой-то незнакомый омега, смутно похожий на Кевина — тот же мягкий трахни-меня-взгляд серых глаз. Несмотря на раннее утро, омега выглядел как на светском приеме. Должно быть, это отец Кевина, решил Людвиг и подошел к нему: — Господин Дорт? Мое имя Людвиг Хемниц. Тот кивнул, протягивая дрогнувшую руку. Людвиг пожал ее, поздоровался с остальными и вопросительно глянул на следователя. — Приступим, господа, — церемонно изрек тот, извлекая из папки постановление на обыск и бланк протокола. — А как же судебное решение? — Условия, не терпящие отлагательств, — ответил следователь. — У нас тут убийство, совершенное неонацистской группировкой. И Кевин Дорт — один из подозреваемых. Лицо господина Дорта-старшего сделалось белым. — Оказывается, мы совсем не знали, рядом с кем живем, — прошипел незаметно подкравшийся господин Кайнс, второй понятой. Он был бетой, как и Кевин, только в два раза старше. — Вы не находите, господин Хемниц, это какой-то кошмар. — Не нахожу, — рассеянно ответил Людвиг. Хотя на самом деле все это походило на кошмар. Людвиг отыскал глазами Дорта-старшего. Тот словно окаменел, когда полицейские начали доставать вещи из шкафов. — Вы виделись с Кевином? — спросил Людвиг. — Кевина арестовали вечером... ночью уже. Меня не пустили. А вам какое до всего этого дело? — Я близкий друг Кевина, господин Дорт. — Можно просто Хольгер. Людвиг взял его за руку, зажав ее между своих ладоней: — Все будет хорошо. Во время обыска полицейские не нашли ничего подозрительного. Никаких листовок, ножей, поддельных паспортов или взрывчатки. Но все равно ситуация была очень серьезной — убийство, совершенное группой, да еще и вместе с этими безумными омегами-экстремистами. Людвиг расписался в протоколе и подставил локоть Хольгеру, тот был взволнован и бледен. — Вы, наверное, не успели позавтракать, Хольгер. Я знаю здесь неподалеку отличное кафе. — Да-да, пойдемте. Людвиг заказал все то, что обычно брал Кевин. И угадал, похоже. — Как вы считаете, — спросил Хольгер, намазывая булочку джемом. — Кевин причастен ко всему этому? Мне сказали, что его задержали рядом с трупом, всего в кровище. И еще он был пьян. Людвиг чуть не подавился чаем, а Хольгер мило улыбнулся ему, быстро глянув из-под ресниц. Омега-папа у Кевина определенно был той еще штучкой. — Я сам найду нужного адвоката, специалиста по таким делам, — сказал Людвиг после короткого раздумья. — А если он все же виновен, тоже будете его защищать? — Он невиновен, — твердо ответил Людвиг, с удовольствием замечая, как омега ежится под его взглядом. — Кевин готовился к омега-терапии, хотел заключить союз... — Неужели с вами? — с усмешкой спросил Хольгер, глядя в сторону. — Со мной. — Вот как... Завтрак заканчивался в полном молчании, и Людвиг с удивлением отметил, что не чувствует вкуса еды. Хольгер ел не спеша и делал вид, что изучает интерьер кафе. Стены здесь украшали весьма затейливые картины — вроде голых отрешенных бет, оплетенных цветами. "Как вы считаете, цветы проникают в их задницы", — хотел спросить Людвиг, но сдержался, конечно же. Он вызвал такси для Хольгера и проводил того к выходу. Его собственный лимузин ждал чуть поодаль. — Вы же сообщите мне, если что-то узнаете? — Непременно, Хольгер, — Людвиг захлопнул за ним дверцу машины и вернулся в кафе. Надо было узнать, кто ведет это дело. Поднять знакомства в федеральной полиции или же попробовать продавить через комитет? Людвиг задумчиво барабанил пальцами по столу. Шум дождя вдруг усилился, и за окном несколько раз вспыхнуло, а потом громыхнуло. Задребезжали стекла; у авто, припаркованных возле кафе, сработала сигнализация. А что, если предложить Кевину пройти омега-терапию в обмен на спасение? Согласится ли Кевин или с гневом отвергнет его предложение? Ведь что может быть прекраснее беты, превращенного в омегу — строгость и никакого жеманства, достойное поведение и в то же время страсть в постели... Только бывшие беты на такое способны, такие, как Кевин. А потом можно будет заключить с ним союз, представить семье (то-то все обрадуются, что он наконец-то решился). Кевин слишком хорош, чтобы прожить свою жизнь бетой. Людвиг незаметно поправил член, неудобно упирающийся в брюки. Это все потом, когда освобожденный Кевин будет благодарен ему, а сейчас есть дела поважнее. Он потянулся к телефону и с удивлением заметил, что сейчас только одиннадцать утра. Быстро федералы управились с обыском, кстати, кто там у них заведует следствием... Марн... Мерн, какой-то новенький выскочка. Кажется, Аксель Мерн когда-то хвастался карьерой брата. Людвиг набрал номер Акселя. — Людвиг, — сухо сказал тот после девятого гудка. — Что случилось? Говори быстрее, я занят. — Доброе утро, — любезно ответил Людвиг и представил Акселя сидящим на унитазе — чем еще может быть занят пожилой недоомега между завтраком и обедом. — Ты не родственник случайно некоему Мерну, начальнику следственного управления полиции? — Родственник. Как ты угадал, Людвиг, от вездесущего комитета ничего не утаишь, — было слышно, как смеется Аксель и шумит вода. — Только он вряд ли может быть тебе полезен. Мой младший братик не переваривает две вещи — комитет и альф. Особенно половых шовинистов вроде тебя. — Я могу быть милым. — Ладно, подъезжай к институту, обсудим.