Пересекая черту

— И что это за хрень? — с недоумением спросил Антон у Юры, когда за Игнатом и тем раздражающим мужиком захлопнулась дверь. Юра только усмехнулся, прошел в комнату, дождался когда за ним проследует Антон и предложил выпить, жестом указав на открытую бутылку коньяка и виски, бутылка с которым стояла рядом и как раз-таки дожидалась Антона. Однако парень только помотал головой, нервно огляделся по сторонам и снова впился недовольным тяжелым взглядом в Юру, которому идея позвать сюда Антона уже не казалась настолько классной и притягательной, как час назад. Все дело было в том, что Юра и сегодня также остался у Игната, который вовсе не возражал и более того, даже сам предложил парню переночевать у него, в связи с тем, что встреча с братом у него по каким-то причинам не состоялась. Юра даже ломаться для вида не стал, потому что возвращаться в пустую и холодную квартиру он не хотел совершенно, как и общаться с отцом. Тот звонил ему сегодня целый день, а после написал, что придет в гости. Видеть этого человека Юра не желал вовсе, как и оставаться в одиночестве. Именно поэтому он и принял предложение Борзова. Пускай Юра не понимал, что между ними происходит, но ему было приятно с этим человеком. Ему нравился Игнат и Юра уже не видел смысла это скрывать, хотя бы от самого себя. Конечно, Борзов был не самой приятной личностью, но Юра и себя подарком не считал, отчего совсем не обижался на иногда грубые слова Игната и даже видел его угловатую заботу, которая заключалась в теплых объятиях, брошенных невзначай словах и завтраках, которые Игнат ему готовил. Даже тот факт, что у них до сих пор не было секса уже о многом говорил. Не смотря на свою внутреннюю жесткость и холодность Игнат будто бы берег его. И это действительно было приятно. Помимо Борзова единственным человеком, который относился к Юре подобным образом, был Аристарх Киреев — лучший друг. И похоже, что бывший, потому что две недели полного игнора, «черный список» и закрытые двери квартиры, к которой Юра уже устал приходить, отчетливо говорили о том, что их дружба закончилась также быстро и странно как и началась. Юре было безумно больно от этого, потому что Аристарх действительно слишком многое для него значил. Однако парень не понимал, как ему подступиться к Кирееву и осознавал, что никакие его извинения Арсу больше не нужны. Именно поэтому он и решил отпустить, хотя бы на первое время, чтобы друг успокоился и выдохнул. Но при всем при этом, Юра понимал, что накосячил он не только перед Аристархом, поэтому и решил позвать Антона. Игнат, на удивление, не был против. Юра даже думал о том, что они наконец-то все успокоятся и смогут отлично провести вечер. Но видимо это не про самого Юру, потому что он явно не ожидал встретить здесь этого пафосного мужика, которые вдобавок оказался еще и хозяином квартиры. И самое главное, он никак не думал о том, что Антон будет не только его коллегой, но и приедет сюда настолько взвинченным и раздраженным. Юра знал этого парня с детства. Он всегда был очень искренним, добрым, открытым и немного неловким. Наверное, поэтому Юра и не смог когда-то ответить на его чувства. Вернее, он бы на них не ответил в то время, потому что со своей тягой к парням смирился только недавно, но Антон не привлекал его никогда именно из-за своего слишком мягкого характера. Хотя Юра прекрасно знал о чужой влюбленности, но не собирался дарить каких-то ложных надежд. Ему нравился Антон как друг и Юра очень надеялся, что друзьями они и останутся. Однако чужой холодный и презрительный взгляд сейчас очень настораживал, разбивая все мысли о мягкости и доброте его обладателя. — Я с тобой разговариваю вообще-то! — вывел парня из мыслей взвинченный голос Антона, что выглядел явно злым, еще больше заводя Юру в тупик. — Ты чего нервный такой? — выгнул бровь парень, совершенно ничего не понимая. — С корпоратива же вроде ехал, должен навеселе быть. Давай я тебе выпить налью и нормально поговорим? — Сколько можно бухать? — презрительно скривился Антон, заставив Юру только усмехнуться. — Ты окончательно уже деградировал, да? — Что за наезды, я не понимаю? — нахмурился Юра, осушив свой стакан с коньяком и вальяжно упав на заправленную кровать. — Ты чего такой агрессивный? Где мой милый и улыбчивый малыш? — Юр, что происходит? — тяжело вздохнул Антон, усаживаясь на край кровати. — Кто этот парень, почему ты здесь? Почему ты оставил меня в клубе с Аристархом тогда, пропал на две недели и позвонил только сейчас?  — Тош, это долгая история, — выдохнул Юра, принимая положение сидя и пододвигаясь к Антону, чтобы крепко того обнять, не обращая внимания на небольшое сопротивление со стороны друга, — на меня навалилось слишком много проблем. Отец ушел из семьи, мама окончательно потеряла себя и начала пить. В общем… Все было дерьмово. Я кое-как разрешил свои проблемы и решился на разговор с тобой. Они замолчали. Антон сидел неподвижно, но руки Юры со своих плеч не сбрасывал, в то время как Авдеев вжался в чужую шею, поймав себя на мысли, что действительно соскучился по Антону. Пускай они и не были лучшими друзьями, но этот парень был ему дорог. Поэтому Юра боялся, что по собственной глупости он может потерять этого человека точно также, как, видимо, потерял и Аристарха… Честно говоря, Юра думал, что после услышанного всегда за всех волнующийся Антон начнет его расспрашивать о семье, будет беспокоиться и даже предложит свою помощь, но парень сидел неподвижно и отчего-то молчал, что существенно начало настораживать и без того взвинченного Юру. — А кто этот парень? — Антон снова задал вопрос про Игната, что заставило Юра нахмуриться и разомкнуть объятия, чтобы внимательно посмотреть на хмурого и напряженного парня. — Вы выглядите так будто бы… — Антон нервно закусил губу, внимательно посмотрел на Юру, а после холодно произнес: — Будто бы у вас отношения. Ты так странно на него смотришь. Никогда такого взгляда у тебя не видел. — Что так заметно? — выгнул бровь Юра, отчего-то смущенно улыбаясь. — Я… Черт, я не знаю, что у нас с Игнатом, но знаешь, я действительно никогда так хорошо себя не чувствовал. — Но тебе же не нравятся парни? — настороженно произнес Антон, поднимаясь со своего места и теперь смотря на Юру сверху вниз. — Я… — чужой голос звучал как-то холодно и сухо, отчего Юра снова подумал о том, что где-то сильно проебался и накосячил. Такого Антона он видел, наверное, впервые и подобные метаморфозы парню очень сильно не нравились. — Ты не хочешь хотя бы объяснить, Юра? — не унимался Антон. — Что происходит? Почему сначала я уверен в том, что ты бабник до мозга костей, а потом оказывается что тебе вроде как нравятся парни. И давно? — Нам обязательно об этом сейчас говорить? — тяжело вздохнул Юра, понимая, что их разговор завернул куда-то не туда. — Почему бы просто не выпить и расслабиться. Я извинюсь перед тобой, ты скажешь «да забей» и все будет как раньше: мир, дружба, жвачка. — У тебя всегда так все просто! — раздраженно выдохнул Антон, буравя Юру злым взглядом. — Захотел позвал потусить, захотел бросил со своим другом, захотел игнорировал две недели! Снова позвал и поставил перед фактом, что тебе оказывается парни нравятся. Ну ахуеть теперь! — Тебе не идет ругаться матом, — усмехнулся Юра, однако поймав взбешенный взгляд Антона, ответил уже серьезным тоном: — я знаю, что накосячил. Поэтому позвал тебя сюда. Решился наконец извиниться и нормально поговорить. А еще захотел познакомить с Игнатом, потому что… Я устал скрывать себя настоящего. Они снова замолчали. Юра улыбался и открыто смотрел на Антона, очень надеясь, что тот сейчас привычно сморщит свой милый носик, закатит глаза, отвесит Юре пару подзатыльников и успокоится, крепко-крепко его обняв. Однако хмурый взгляд парня говорил об обратном и злость в чужих глазах, перемешанная почему-то с болью, Юре совершенно не нравилась. — Скажи, а тебе тогда смешно было? — усмехнулся Антон, презрительно смотря на сидевшего на кровати Юру. — Ты же прекрасно видел, как я раньше к тебе относился. Ты иногда специально выводил меня на эмоции и с улыбочкой наблюдал как я пускаю на тебя слюни. Я знал, что мне ничего не светит и не лез к тебе, но вместо того, чтобы меня отпустить ты всегда держал меня рядом с собой. И сейчас, когда я переехал в твой город, ты снова навязал мне эту дружбу. А теперь оказывается, что тебе еще и парни нравятся… Ты издеваешься, да, Юра? Услышать подобное от Антона Юра точно не ожидал, отчего так и замер на кровати в упор смотря на хмурого парня и хлопая ресницами. Конечно, Юра в далеком прошлом видел чувства Антона к нему, они были настолько очевидными, милыми и нелепыми, что не шутить над этим или игнорировать чужую симпатию было нереально. Однако Юра всегда с уважением относился к этому человеку и старался не делать ему больно. Более того, он был уверен, что Антон давно перешагнул свою первую влюбленность и они могут спокойно идти дальше. Оказалось, что Юра снова ошибся? Иначе как объяснить боль в чужих глазах? Как объяснить злость и обиду, которые сейчас отчетливо читались в тоне, жестах и поведении Антона? — Тош, я не понимаю, почему ты сейчас решил заговорить об этом? — нахмурился Юра, поднимаясь со своего места и сравниваясь с явно раздраженным Антоном. — Я тебя обидел в прошлом? Но ведь дело не в том, кто мне нравится, а в том, что… — Почему ты постоянно делаешь больно? — холодно спросил Антон, с открытой неприязнью смотря в растерянное лицо Юры. — Почему ты издеваешься над нами всеми? Я, Аристарх, твои родители. Ты же со всеми притворяешься и строишь из себя кого-то другого. Того, кем ты не являешься. Ответь мне, существует ли вообще настоящий Юра? И с кем я разговариваю сейчас? С какой из твоих масок? — Антон, я не понимаю… — Знаешь, раньше я действительно тебя любил, — грустно улыбнулся Антон, заставив Юру вздрогнуть, — я боготворил тебя. Ты казался мне сильным, смелым и открытым мальчишкой. Именно этим ты меня и расположил к себе. У тебя харизма бешеная просто и ты очень обаятельный, но… Пустой, к сожалению. Это я понял первый раз в клубе две недели назад, а сейчас убедился окончательно. Именно поэтому не буду мешать тебе и твоему парню, другу или кем он там является. Кстати, твои извинения мне тоже не особо важны и нужны. — Да что за детский сад вообще?! — до последнего не понимал Юра, стараясь пропустить мимо ушей обидные и болезненные для себя слова про «пустого». — Тош, давай мы нормально поговорим? — Зачем? — усмехнулся Антон, смотря на совершенно разбитого и подавленного Юру злым и ненавистным взглядом. — Чтобы ты опять меня бросил, не отвечал на звонки и пропал на две недели? Нет уж, спасибо. На этот раз тебя брошу я. Больше Антон не стал говорить что-либо. Он лишь наградил ничего непонимающего Юру долгим нечитаемым взглядом, а после направился в прихожую, быстро обулся, схватил свою куртку и выскочил за дверь, оставив Юру в полной растерянности. Он совершенно не понимал поведение Антона и это сбивало с толку. Да, Юра осознавал, что поступил неправильно, бросив его тогда в клубе с Аристархом, а после выключив телефон, но… Именно за это он и собирался извиняться, надеясь, что Антон его простит. Конечно, поведение друга можно было списать на банальную обиду, но Юра видел выражение лица Антона и осознавал, что дело тут не в двухнедельной истории с клубом, а в Игнате, который Юре вроде как нравится, в чем парень и решился признаться другу. Да, он не ожидал поддержки и радужных пони со стороны Антона, но… Юра был уверен, что друг его хотя бы поймет. Но по итогу получил только боль, разочарование и обиду, которые так отчетливо виднелись в чужих глазах. В голове даже закрылась мысль, что Антон банально ревнует, что его чувства до сих пор не исчезли и, что он их просто тщательно скрывал. Возможно, что даже от самого себя. Но ведь такого быть не может? Или все-таки может? Юра грустно улыбнулся, взял телефон и вместе с ним направился в прихожую, попутно набирая номер Антона. Однако тот звонок сразу же сбросил, а набрав второй раз Юра услышал такую ненавистную фразу «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Забавно, но видимо еще один близкий человек для Юры теперь также вне зоны действия сети из-за его собственной глупости и эгоизма. И, если еще пару часов назад Юра считал, что с добрым и милым Антоном все разрешить намного проще, чем с эгоистичным и злопамятным Аристархом, то теперь понял, насколько же сильно он ошибался. Кажется сегодня он окончательно потерял обоих своих друзей… Стало еще больнее. Юра знал, что в универе у него не самая хорошая репутация. Все его считали ветреным и недалеким парнем, который жил на полную катушку, не отказывая себе в тусовках, алкоголе и девчонках. Так, по сути, и было, только никто не знал, почему Юра так делал. Даже Аристарх. Тот самый лучший друг, который говорил про эгоизм Юры, за почти четыре года их дружбы так и не догадался, что его неприкрытая веселость, похуизм и ветреность — это такая же маска, как у Аристарха его внешность и надменность. Юра располагал к себе людей, потому что до ужаса боялся одиночества. После отъезда сестры за границу он жил с людьми, которые ненавидели друг друга, да и его тоже. Изо дня в день он слышал только крики, скандалы и ненависть, которая сочилась из чужих раздраженных фраз. И эти самые фразы произносили люди, которые были его родителями, которые дали ему жизнь… И отравляли ее с самого детства. Именно из-за них Юра стал таким. Он тянулся к людям не потому, что жаждал их внимания, а потому что боялся остаться один на один с самим собой — мерзким, маленьким и совершенно никому ненужным. Но и бросал он всех этих людей в последующем не потому, что они ему наскучили, а потому что боялся, что первым бросят его. Кажется, в их последнюю ссору Аристарх кричал о том, что Юра был единственным, кого он впустил в свою жизнь? Забавно, но и у Юры было также. Жаль, что Аристарх этого не видел, да и хотел ли? Возможно, Киреев прав и их дружба — это просто удобный бонус для них обоих, чтобы не оставаться одинокими и несчастными. Юра устало прикрыл глаза, покачав головой. Не имело смысла себя обманывать. Аристарх действительно был для него всем, даже больше чем друг. Брат, если вообще можно было так назвать некровного для себя родственника. Но они действительно будто бы были родными душами. Киреев его понимал, всегда поддерживал и был для взбалмошного Юры небольшим островком его адекватности. Только с этим парнем Авдеев не притворялся, а был собой, зная, что Арс его поймет и поддержит. Единственное, что он от него скрывал — это самое болезненное, черное и потайное — то, что Юра и сам бы хотел забыть, но не мог выкинуть из жизни просто потому, что понимал, что мама без него не сможет и наверняка натворит какие-нибудь глупости. Например, покончит с собой. Конечно, отношения с родителями у него были совсем несказочными, особенно с матерью, но он ее любил и прекрасно понимал, что именно с ней они до безумия похожи. Мама тоже отчаянно боялась одиночества и Юра был единственным человеком, который ее здесь удерживал. Даже не отец, а именно он. Для самого Юры таким человеком был Аристарх. Именно поэтому еще три года назад, знакомя Арса со своей семьей, Юра два часа уговаривал маму не показывать все то дерьмо, которое творилось в их семье. Конечно, эта женщина любила показуху и для всех делала вид будто бы они образцово-показательное семейство, но Юра боялся, что она может выкинуть что-то нелицеприятное, поэтому старался контролировать. Слишком боялся потерять. И по итогу все равно потерял из-за собственной лжи. Юра сделал глубокий вдох, приоткрывая глаза и цепляясь взглядом за телефон Игната, который тот оставил на пуфике в прихожей. Конечно, Авдеев понимал, что мысль, которая пришла в его воспаленный от алкоголя мозг, слишком глупая, но при этом не мог от нее отказаться. Они еще не все решили, не через все вместе прошли. Слишком глупо поссорились, в конце концов. Может Юра и понимал, что этот человек его пошлет, но… Он не мог не попробовать, потому что не хотел сдаваться. Должен был бороться до последнего. Дрожащими руками парень дотянулся до оставленного Борзовым телефона, быстро его разблокировал, введя заветные цифры, которые Игнат сказал ему еще вчера, когда они заказывали пиццу и, набрав нужный номер, давно выученный наизусть, преподнес телефон к уху практически переставая дышать. Было очень и очень страшно. Юра такого страха не испытывал, наверное, никогда. Даже когда отсасывал Игнату в машине. Тогда почему-то было больше нервно, странно и волнующе, но не так страшно, как сейчас — слушая длинные гудки. В эту самую секунду парню безумно хотелось, чтобы на том конце ему просто не ответили. Проигнорировали и не приняли вызов. Чтобы Юра успокоился, отбросил телефон в сторону и продолжил свою попойку, привычно забывая обо всем дерьме благодаря алкоголю. — Алло, это кто? — взял трубку Киреев, говоря хриплым будто бы ото сна голосом. Однако отчего-то Юре казалось, что Аристарх не спал, даже не смотря на позднее время. — Привет, — едва слышно прошептал парень, боясь, что лучший друг сбросит как только опознает его по голосу, — не разбудил? — Ты серьезно? — голос Аристарха из хриплого и приглушенного тут же стал стальным и злым. — Чего тебе опять надо? — Я просто… — растерянно начал Юра, не совсем понимая, что ему говорить, — соскучился по тебе. Хотел услышать твой голос. — Ты до сих пор ничего не понял что ли?! — буквально прорычал Аристарх, который судя по тону и заплетающему языку был явно не трезв. — Мне номер сменить? Заебало уже отключать телефон, сбрасывать твои звонки и заносить тебя в «черный список». Оставь меня в покое! — Прекрати вести себя как маленький, — тяжело вздохнул Юра, — давай мы встретимся и нормально поговорим. Я понимаю, что накосячил перед тобой, но… Я не хотел рассказывать правду про свою семью. Это личное — то, что меня сломало и то, что каждый раз делает мне больно. — Ты сейчас на жалость мне давишь? — усмехнулся Аристарх. — Я просто хочу вернуть наше общение. Ты правда мне очень дорог.  — Я тебе про свое «личное» рассказывал, Юра, — не унимался Киреев, снова пропуская слова Юры мимо ушей, — я с тобой делился самым своим сокровенным, доверял тебе больше, чем себе. И что я в ответ получил? Только ложь и ничего больше. Я не хочу общаться с тобой сейчас, мне неприятно думать о том, что мое отношение к тебе было вовсе не таким, как у тебя ко мне. Кем ты вообще меня считал? Просто парнем, с которым весело бухать? Интересно, после универа мы бы с тобой хоть раз в неделю общались или ты бы забил на меня, как забиваешь и на всех своих девчонок? Типа выполнил миссию, а после был бы утилизирован за ненадобностью. Так ведь? — Арис, пожалуйста, — всхлипнул Юра, не в силах сдерживать льющиеся из глаз слезы. Он был слишком пьян, но дело сейчас оказалось вовсе не в алкоголе. Юра просто очень устал. Устал делать вид, что все хорошо, устал безумно скучать по лучшему другу и самое главное — устал бегать от правды. — Ты ревешь что ли? — хмыкнул в трубку Аристарх. — Юр, прекрати ломать комедию. Найдешь себе нового лучшего друга, не парься так. Лапшу на уши ты умеешь вешать отлично. — Почему ты даже не пытаешься меня выслушать? Почему мы оба не можем засунуть свою гордость, эгоизм с самомнением в задницу и просто нормально поговорить? Ты действительно важен мне, понимаешь? — Если бы я был тебе важен, ты бы не называл меня Арисом, — усмехнулся в ответ блондин, снова идя на поводу у своих глупых принципов, — знаешь же, что так меня звал человек, которого я когда-то считал лучшим другом. И который сделал мне больно. Тебе не кажется, что история повторяется? — Арс, прекрати, — исправился с именем Юра, думая о том, какие глупости иногда кроятся в голове у этого человека, — мы сейчас будем ругаться из-за чертового сокращения в имени? Ты даже в социальных сетях как «Арис» записан, что за дебильные наезды на меня? — Действительно, — хмыкнул в ответ блондин, — надо поменять имя. — Аристарх, просто поговори со мной! — повысил голос Юра, стараясь достучаться до пьяного разума друга. — Я скучаю по тебе. Ты мне нужен. У меня столько всего произошло, что я… — Оу, так ты хочешь выговориться и поныть? — пьяно рассмеялся Аристарх, заставив Юру поморщиться. — Действительно, как я сразу не догадался. Я же тебе только для трех вещей был нужен: чтобы было с кем побухать, кому поныть и с кем доехать до универа. Не так ли? — Все понятно, — усмехнулся Юра, осознавая, что разговаривать с Аристархом сейчас не имело никакого смысла, — ты снова злой и пьяный. Поговорим, когда у тебя появится желание. — Юр, ты тупой? — послышался злой голос Киреева. — Я не хочу с тобой разговаривать и общаться. Все, наша дружба закончилась. Понял? Мы скоро закончим универ и разойдемся в разные стороны. А сейчас можем делать вид, что мы незнакомы. Тем более ты в этом профи, сначала баб своих трахаешь, а потом имена их забываешь. Только я не твоя баба, Юра. И потребительское отношение к себе я терпеть не стану. — Выключи свои детские обиды и просто поговори со мной! — все-таки попробовал достучаться до друга Юра, однако это было бесполезно. Аристарх не стал его слушать и, не говоря больше ни слова, тут же сбросил вызов, оставив Юру крепко сжимать чужой телефон в руке и ненавидеть себя за то чувство, что росло с удвоенной силой. Чувство отвращения. К себе самому. Юра сделал глубокий вдох, прислонился спиной к стене и прикрыл глаза, не обращая никакого внимания на слезы, что градом лились из глаз. Ему было больно, плохо и до отвращения пусто, но что делать с этим Юра совершенно не понимал. Было очень и очень больно. В разы больнее, чем после этого странного разговора с Антоном, из-за которого Юра и решился на очередной звонок Аристарху. Знал, что ничего хорошего не выйдет, но все равно набрал знакомый номер, думая о том, что чудеса случаются. Но видимо точно не с ним. Притворяться сильным больше не имело смысла. Именно поэтому Юра просто лег на пол, наплевав на то, что находится в прихожей, скрутился в клубочек будто бы огромный кот и сдавленно зарыдал, ощущая себя самым уязвленным, униженным и до безумия слабым. Конечно, он понимал, что большинство бы подняло его на смех, нашел из-за чего рыдать. Но Юра действительно чувствовал, как его и без того дерьмовая жизнь окончательно слетает в пропасть. И если потерю Антона он бы еще смог пережить, то Аристарх — это та рана, которая никогда уже не затянется. — Почему твой дружок выскочил отсюда как будто ты ему свои фантазии про меня рассказал? Он даже не стал с нами говорить и Вика слушать, просто побежал. У тебя все друзья дебилы? Послышался насмешливый голос Борзова, который зашел в квартиру, глумливо изрекая эти глупости, но тут же замолчал, увидев вздрагивающего и откровенно рыдающего Юру, который уже не мог скрывать накрывшую его истерику. — Эй, кроха, ты чего? — тут же подскочил к нему Игнат, приподняв заплаканного Юру и бережно прижимая его к себе, от чего парню стало пускай немного, но все-таки легче. — Я твой телефон брал позвонить, — сквозь всхлипы произнес Юра, разжимая ладонь и кладя прямо на пол чужой мобильный, — извини. — И кому ты звонил? — тут же нахмурился Игнат, смотря на Юру, у которого слезы как на зло так и не хотели останавливаться, каким-то странным и слишком серьезным взглядом. — Аристарху, — тихо ответил парень, понимая, что скрывать правду уже не имело никакого смысла, — я у него в «черном списке», решил набрать с твоего. — И по итогу разговор прошел хреново? — выгнул бровь Игнат, в голосе которого Юра отчетливо уловил насмешку. Стало неприятно. Конечно, Юра не ждал от этого человека заботы и поддержки, прекрасно понимая, что не так давно Игнат его называл никак не иначе, как псинкой Киреева, а самого Аристарха и на дух не переносил. Но сейчас их вроде как что-то связывало. По крайней мере, Юра для себя это принял и понял, перестав считать Борзова чужим человеком и очень надеясь, что у Игната в мыслях что-то похоже. Но, судя по всему, снова ошибся. — Ладно, я пойду, — сумев все-таки побороть внутренних демонов, произнес Юра, радуясь тому, как его надрессировала мама, отчего парень научился контролировать любые свои эмоции — от радости до истерики, — извини, за это представление и испорченный вечер. Хочу побыть один. Юра кое-как поднялся, стараясь не смотреть на Игната, что также встал и в упор пялился на Авдеева, который потянулся за своей курткой, осознавая, что хочет свалить отсюда как можно быстрее, но при этом тайно мечтая о том, что Игнат его все-таки остановит. И дело было даже не в привычном нежелании оставаться одному. К Борзову все равно тянуло до безумия. Даже сейчас. Хотелось, чтобы он обнял, прижал к себе, погладил по волосам и тихо-тихо пообещал, что не оставит его одного. Но кто такой Юра, чтобы мечтать о подобном? Всего лишь парень, который предлагал Игнату самого себя и сам постоянно тянулся к нему, буквально вынуждая Борзова проводит с ним время. Наверное, Игнат даже будет рад, что Юра наконец-то свалит. И не просто на день, а вообще навсегда. Из его жизни. Почему именно в эту самую секунду Юра поймал себя на мысли, что это конец. Окончательный и бесповоротный. Тот самый финиш после которого он должен перестать навязывать себя кому-то. Антону, Аристарху и уж тем более Игнату. Просто потому, что мама была права и он нужен только ей одной. Никому больше… — Ты совсем что ли сбрендил? — раздраженно рыкнул Игнат, выхватив из рук опешившего Юры его же куртку и силком потащив парня в комнату. — Я не собираюсь оставлять тебя в таком состоянии. И да, кстати, с этого момента ты прекращаешь пить. Игнат был явно на взводе, о чем говорили его взбешенные практически черные глаза. Но на адреналине после разговора с Аристархом и под достаточно большой дозой алкоголя Юра считал себя бессмертным, отчего не реагировал на сталь в чужом голосе. Ему хотелось чего-то взрывного. Криков, ссоры, может даже драки. Юра поймал себя на мысли, что был бы совсем не против, если бы Игнат его сейчас даже избил, по крайней мере так бы было намного легче. Физическая боль притупляет душевную, об этом Юра знал как никто другой. Однако Игнат, не смотря на свой тон и злость в глазах, достаточно бережно усадил совершенно утратившего силы сопротивляться Юру на кровать, медленно стянул с него одежду, под расфокусированный взгляд самого Авдеева, и также молчал уложил его в постель, заставив сердце Юры упасть куда-то вниз от секундной вспышки теплоты, что разлилась в душе подобно лаве вулкана. Забота Игната была приятна, просто потому что никогда и никогда кроме сестры не вел себя с Юрой настолько тепло и открыто. Пускай даже из жалости. — Чувствуешь себя моим спасителем? — оскалился Юра, осознавая, что меньше всего на свете он хочет, чтобы из огромного спектра существующих чувств Борзов испытывал к нему именно жалость. — Заботливый какой, меня сейчас стошнит. — Прекрати паясничать, — нахмурился Игнат, после чего разделся сам, лег рядом и придвинул застывшего Юру к себе, заставив того уткнуться носом куда-то в область шеи Борзова, — ты напугал меня. И да, я проявляю заботу, когда хочу этого, потому что… — Потому что, что? — едва слышно спросил Юра, отчего-то боясь услышать чужой ответ. Такой Игнат его настораживал, пугал и притягивал к себе одновременно. Юра давно привык к раздраженному, хмурому и язвительному Борзову, который ходил по универу с самодовольной рожей, считал себя выше других, а таких людей, как Юра называл не иначе как отбросами. Но вот Игнат, что теперь лежал рядом с ним был совершенно другим. Это Юра понял еще при первом своем походе в эту квартиру. Когда Игнат скидывал свою пугающую маску, он был потрясающим: заботливым, остроумным, смешным и до безумия притягательным. Юра терялся в этом человеке все больше и больше, понимая, что при всем при этом его притягивает каждая из сторон Борзова — как мягкая, так и та самая пугающая тоже. И это было как волнительно, так и страшно. Юра понимал, что играет с огнем, позволяя себе сближаться с этим человеком, который мог бы растоптать его в любую минуту. Но при этом и уйти от него не хватало духа, потому что Игнат бы за ним не пошел. Юра прекрасно это понимал. — Потому что "ничего", — хмуро ответил Борзов, — я не буду расспрашивать тебя о том, что случилось, видимо твой дерьмовый друг снова показал себя во всей красе. Про этого пацана, что выскочил из квартиры, тоже не будем. Плевать на них. Главное, чтобы тебе стало лучше. — Неужели настолько хочется меня трахнуть, что даже заботу проявляешь? — фыркнул Юра, позволив себя пускай слабо, но искренне улыбнуться. Как бы там ни было, но с Игнатом действительно становилось тепло и спокойно. Борзов действовал на Юру будто бы ромашковый чай — успокаивал, пробуждал рецепторы и заставлял его довольно щуриться от ощущения легкой, но при этом терпкой и приятной горечи на языке. — Даже не представляешь как, — прошептал ему в ухо Борзов, опаляя кожу Юры своим дыханием и пододвигаясь ближе, чтобы обнять его еще крепче, — хочу, чтобы моя жертва была спокойной, счастливой и расслабленной. — Жертва? — усмехнулся Юра, приподнимая голову и сталкиваясь с насмешливым взглядом Игната. — Ты все-таки маньяк, да? — Все может быть, — хитро прищурился Борзов, проведя указательным пальцем по все еще мокрой от слез щеки Юры, — поэтому будь хорошим мальчиком. Я люблю именно таких. — Так ты маньяк или Дед Мороз? — прищурился Юра, заставив Игната только закатить глаза, а после хрипло рассмеяться, пуская мурашки по кожи притихшего Авдеева. Юра, наверное, первые раз слышал его смех. Да, видел улыбки, ловил тонну сарказма и вечные ухмылочки, но именно смех — настолько красивый, чистый и искренний звучал от Борзова впервые. — Спасибо, что не дал мне уйти, — едва слышно произнес Юра, стараясь скрыть собственное смущение и радуясь тому, что его щеки заранее раскраснелись от выпитого алкоголя, а не от собственного стеснения, — наверное, я бы пришел домой, напился до состояния нестояния и жалел себя. Всегда так делал раньше. — Значит больше не будешь, — тихо, но при этом отчетливо и уверенно прошептал Игнат, заставив глупое сердце Юры снова сбиться с ритма, — просто знай, что если тебе что-то понадобится, если тебе будет плохо, одиноко или грустно, ты всегда можешь прийти сюда. Или просто позвонить мне. Понял? У Юры на языке вертелось много слов, вопросов и ехидных фраз, которые хотелось произнести, но он бросил еще один быстрый взгляд на серьезное лицо Борзова, осознавая, что своими глупыми словами и страхами разрушать эту волшебную атмосферу точно не будет. Да, Юра до сих пор не понимал, что происходит между ними, но в этому самую секунду, лежа в кровати рядом с Игнатом и смотря на его сосредоточенно лицо, парень поймал себя на мысли, что он больше не одинок. И это было потрясающее ощущение. — Понял, — кивнул Авдеев, снова утыкаясь носом в чужую шею и блаженно закрывая глаза, — спой мне колыбельную. — Захлопнись уже и спи, — ворчливо, но беззлобно произнес Игнат, заставив Юру улыбнуться, — хватит того, что я терплю твои пьяные истерики и прижимаю тебя к себе. Ты валялся в прихожей, между прочим. И от тебя воняет, алкоголик. И ты… — Такой ты душка, — пьяно и отчего-то счастливо захихикал Юра, целуя вздрогнувшего Игната в шею и обнимаю его поперек груди, — спасибо, Борзов. Просто спасибо. Игнат ему не ответил. Только угукнул что-то, отодвинул от себя опешившего от такого Юру, встал, быстро выключил свет и вернулся обратно, вновь прижимая к себе парня и окончательно заставляя Юру расслабиться. Как бы там ни было, но лежать в чужих объятиях было очень приятно и правильно. Наверное, это самое лучшее, что случалось с Юрой за последние несколько лет. — Спокойной ночи, задрот, — ехидно произнес Юра, игриво прикусив чужую нежную кожу на шее, тем самым заставив Игната сдавленно выдохнуть, — будешь хорошо себя вести, может быть, снова тебе отсосу с утра. — У тебя дерьмово получается, — в тон ему ответил Игнат, — мы уже проверяли не так давно в моей машине. — Но я же быстро учусь, ты забыл? — пробурчал в его шею Юра, устраиваясь поудобнее в уже родных объятиях и снова прикрывая глаза, при этом чувствуя как с губ не сходит глупая, но такая правильная и счастливая улыбка. — Проверим, когда от тебя не будет разить перегаром, — фыркнул в ответ Игнат, — до следующих выходных я тебя к своему члену не подпущу, это как алкаша с улицы подобрать и трахнуть. Отвратительно. — Ты чудовище, — закатил глаза Юра, пихнув Борзова в бок, — обломал мне все романтичное настроение. — Оно заключалось в желании сделать мне минет? — ехидно поинтересовался Игнат, отчего Юра снова смутился, чувствуя себя полнейшим идиотом. — Кошмарных тебе снов! — раздраженно ответил Авдеев, отпихнув от себя рассмеявшегося Игната и тут же переворачиваясь на другой бок, чтобы в эту самую секунду почувствовать на своей груди чужие крепкие руки. — Спокойной ночи, кроха, — едва слышно произнес Игнат, целуя Юру в макушку и теперь уже сам утыкаясь носом в заднюю часть его шеи. И Юра бы сейчас соврал, если бы сказал, что такое действие не вызвало у него глупой улыбки и теплоты в груди, которая разливалась только от осознания, что он не просто не одинок, а что он рядом с человеком, который важен ему и, которому, кажется, не безразличен он сам. Даже вот такой — настоящий.