Их маленький секрет

«Оставь этого безпричудного, он все равно останется неудачником!» — эхом раздавались слова в голове Акатани, сказанные ему одноклассником. Но хулигану видимо было недостаточно уже отвешенных тумаков и пары ударов его жертве, и он решил еще больше показать свое превосходство с помощью причуды. Но сделать никто ничего не успел, потому что совершенно случайно мимо проходил Бакуго Кацуки, который уже некоторое время успел понаблюдать за всем происходящим и когда ситуация стать критической, подошел спокойно сзади и с улыбкой маньяка вежливо предупредил собравшуюся компанию, что в следующий раз задницы будут полыхать у всей шайки, если он еще раз их заметит рядом с Ямикумо. Спорить с ним никто не решался, ведь каждый знал, что Кацуки один из самых сильных студентов всей школы, и подобные предупреждения не просто слова. Его уже не раз замечали в разборках за школой и в коридорах. И можно подумать, что Бакуго заядлый хулиган, который только и ищет возможности для драки с кем угодно, но нет, просто он был за то, чтобы студентов младше или слабее никто не обижал, да и к тому же он был одним из лучших в потоке по успеваемости. Одним словом «герой» средней школы. После предупреждения, собравшаяся в коридоре компания быстро ретировалась, злобно посматривая. А на полу сидел поникший Акатани Микумо. Ему было не в первый раз слышать колкости и насмешки от окружающих, что он бесполезный слабак, который ни на что не способен. После очередной стычки, хотелось только поскорее вернуться в класс, впереди еще половину дня на уроках сидеть. Его попытки встать с пола выглядели очень неуклюже и забавно. Наблюдать за этим Кацуки уже не мог и при очередной попытке просто подошел и помог подняться. — Ями-чан, сильно досталось? — Нет, все в порядке, спасибо большое, что помог- наконец поднялся и пошел в класс. Ями-чан! Подожди! — Кацуки побежал следом и беззаботно начал болтать, стараясь разговорить и без того угрюмого друга. Подобные моменты помогали хоть немного отвлечься от непростой жизни в школе. И вот большая половина дня наконец прошла и можно было собираться домой, ведь впереди ждали два выходных.Несколько минут назад закончился классный час, на котором обсуждалось дальнейшее поступление студентов по школам. Обсуждалось и то, что Бакуго уже сдал вступительные экзамены в UA и в будущем станет великим героем, а вот когда упомянули Акатани, начались смешки и подколы, что он и рядом не стоит с одним и лучших и даже не сможет пройти отбор. От этого Ямикумо стушевался и хотел сквозь землю провалиться. Когда класс опустел, он стал собираться и уже хотел идти, как за руку его остановил Кацуки. — Ями! Пойдем на выходных ко мне? — это предложение было слишком внезапным, но зная Кацуки, то подобное было в порядке вещей. — Прости Каччан, давай в другой раз?! Я бы хотел побыть один. — Но ведь если тебя беспокоит то, что сегодня случилось, расскажи мне! Я помогу! — Не думаю, что такому слабаку как я, это поможет, но спасибо за беспокойство. -Ями-чан! Если всё так, то это слишком жестоко с твоей стороны! — Кацуки изображает обиженного, поглядывая через плечо с еле заметной ухмылкой. — Я очень хочу, чтобы мы были друзьями с тобой очень-очень долго! Ты удивительный! — протяжно произнес Бакуго. — В чем же это я такой удивительный? — немного настороженно поинтересовался Ямикумо. — Я не настолько замечателен, как бы ты там не думал. К тому же я… — парнишка не успел договорить, Кацуки резкого повернулся к нему лицом и сильно сжал его плечо. Акатани толком ничего не успел понять. Он замер от неожиданности и, кажется, на пару мгновений забыл, как дышат люди. Кудрявый хотел сказать, что Кацуки слишком сильно сжимает его плечо, и ему от этого больно, но так и не смог, потому что тяжелый, изучающий взгляд пригвоздил его к полу и не давал пошевелиться. Если сейчас он посмотрит на него, то кажется, умрет тут же. Ямикумо не мог выдержать прямого взгляда.Он был неуверенным и очень замкнутым и из-за этого выглядел в глазах других слишком слабым, слишком зависимым и поддатливым. В его жизни, всегда было слишком много слишком. — Ями-чан, — очень серьезно произнес Бакуго. Он наклонился к уху Акатани и продолжил говорить так, чтобы у второго больше не было сомнений в его словах: — Ты глупый, раз не понимаешь, почему ты удивительный. — то, как говорил сейчас Кацуки, напрягало: если он начинал разговор в подобном тоне, это не предвещало ничего хорошего. Да и не в его характере это было: быть серьёзным и строгим. Он всегда вёл себя по типу «я-весёлый-дурачок-ничего-не-хочу-знать». — Поэтому я ОЧЕНЬ хочу, чтобы ты пришел ко мне на ночевку. Ведь все друзья ходят друг к другу в гости. — и вот Кацуки наконец убирает руку с плеча. От последних слов, Ямикумо пришел в себя и робко перевел взгляд с пола на Кацуки. — Ты наконец посмотрел на меня, — усмехнулся Бакуго. От его серьезного вида, не осталось и следа. Парень снова улыбался. — Ох, л-ладно… — протянул Акатани. Такая «серьёзность» Бакуго всегда срабатывала. — Вот и отлично! Пойдём по домам, ты соберёшь вещи, и потом я зайду за тобой и… — начал тараторить зеленоглазый, но был перебит тяжёлым вздохом Ямикумо, который уже покидал класс. Парень побежал за ним. — Ями! Нам с тобой в одну сторону ведь, дурашка!

***

      Времени на сборы было не так много и через час Каччан уже ждал Акатани возле его дома. Идти пришлось не далеко. Когда они вошли в дом, то внутри было очень тихо. — А тетушка или дядя сегодня разве не дома? — поинтересовался Ями — Ох, я не сказал? Старуха с отцом уехали куда-то. Не помню куда. Я просто… — Пропустил их слова мимо ушей? — продолжил за друга Ямикумо. — Ох, надеюсь ты не сожжёшь этот дом к чертям… — Да ладно тебе, Ями! Столько лет прошло. — весело проговорил Кацуки, вспоминая старое происшествие. — Ты чуть не убил меня… — выдохнул кудрявый, поднимаясь за Бакуго по лестнице. — Ну я же извинился. — пробурчал парень, заходя в свою комнату и предлагая его гостю сделать тоже самое. Бакуго швырнул свою вязаную кофту на кровать и сам плюхнулся туда же. — Так… Ч-что будем делать? — неуверенно спросил Ямикумо: он первый раз оставался у кого-то с ночёвкой. Его и приглашать-то было некому: друзей у него нет, только вот этот приставучий светловолосый парень с неконтролируемой, но очень сильной причудой, что обычно становилось виной всех проблем Акатани. — Как что?! — воскликнул Бакуго таким тоном, как будто Ямикумо не знает самой очевидной вещи в мире. — Как будто в первый раз у кого-то с ночёвкой. — Н-ну… Вообще-то в первый. — О! Так я первый счастливчик, уломавший непоколебимого Деку на ночёвку? — засмеялся пепельноволосый. — Сначала уроки. Потом переоденемся в пижамы и посмотрим какой-нибудь фильм. Ну, а дальше… — парень загадочно улыбнулся, что значило только одно: надо валить, эта улыбка точно ничего хорошего не предвещает. И Ямикумо оказался прав. Через пол часа парни дружно принялись за домашку. Задано было не так много, поэтому с уроками управились быстро. Кацуки сходил наверх и принес пижамы, а также диск с фильмом. Ямикумо сидел на большом белом диване и рассматривал гостиную. Она была достаточно просторной и светлой, поэтому возникающее ощущение напряжения из-за внезапной неловкой паузы быстро пропадало. Долго ожидать начала веселья не пришлось. Бакуго уже запустил диск и кинул принесенной пижамой в Ямикумо, а он, к слову, был очень метким, поэтому со всей дури попал другу в голову. Стараясь подавить смех, Бакуго только хихикнул, глядя на горку из штанов и рубашки, которая что-то бурчала, снимая с себя полученные вещи. — Мог бы просто отдать. — Ты слишком серьезный.Давай лучше как следует повеселимся! После этих слов парни переоделись и расположились на диване перед телевизором за просмотром DVD. Выбор пал на романтику. Почему именно этот жанр, так и осталось вопросом, который ни один из них не стал задавать друг другу.Да, собственно, и против-то никто не был. Парни спокойно смотрели какую-то мелодраму с кучей «розовых соплей». Ямикумо не любил такие фильмы, но сказать об этом Кацуки не решался: тот их просто обожает. А если кто-то осмелится оскорбить мелодрамы, то огребёт нехило. Какое-то непонятное чувство тревоги нарастало, говоря: «Беги, глупец! Беги, пока не поздно» Но кудрявый засовывал это чувство куда подальше и не слушал совета внутреннего «Я». А зря… Вот на экране парень и девушка целуются. Акатани поспешно отворачивается, густо краснея. За это он и не любил мелодрамы: у героев была любовь, забота и ласка. Они могли прикасаться друг к другу, целоваться и обниматься. В глубине души Ямикумо завидовал. Его никто, кроме мамы, никогда не обнимал и не целовал, не дарил тепло и ласку. Но эта любовь была совсем другая. Она казалась такой невозможной и далёкой, из-за чего Акатани порой казалось, что её вообще не существует. — Ох, как мило! — воскликнул Кацуки, и Ямикумо вспомнил, что находится тут не один. Парень посмотрел на друга и увидел, что тот смотрит на него. — Ч-что? — непонимающе спрашивает Акатани, выгибая бровь. — Это так мило, когда ты смущаешься! — воскликнул Бакуго, заставляя друга тяжело вздохнуть и покраснеть ещё больше. — Ничего милого не может быть в таком, как я! — парень опустил голову, и чёлка спала на глаза. — Посмотри на меня, Ямикумо, — Кацуки придвигается к нему еще ближе, приподнимает руками и сжимает подбородок, чтобы не было возможности отвернуться и избежать зрительного контакта. — Тебя ведь сейчас беспокоит то, что ты увидел на экране всего несколько минут назад? И от этого снова стал бормотать что-то себе под нос. Эта привычка кажется мне очень милой. Пожалуйста, не отворачивайся, когда я говорю с тобой. — Ямикумо все еще пытается избежать встречи взглядом, но сдается и смотрит в глаза. — Вот так. Ями-чан, ты не должен позволять издеваться над собой, несмотря на то, что ты чуточку бесполезный. — Вот уж спасибо, — буркнул Акатани, но его реплику снова прервал Кацуки, приложив к губам указательный палец. — Я еще не договорил.Сыграем в игру! Хоть так я смогу увидеть, как ты веселишься. — с ухмылкой сказал Кацуки, отпустив лицо друга.Пока шел этот «диалог» фильм на фоне уже закончился. Бакуго поднялся с нагретого места в поисках обещанной игры. Ямикумо разозлился — его друг слишком внезапно делает то, что вздумается. Продолжая дуться, растирает сдавленные щеки и наблюдает за тем, что же всё-таки ищет Кацуки. Долго искать нужную игру не пришлось. Из небольшого ящика он достал две коробочки, одну не больше ладони и вторую в черно-белом цвете. Вторая отправилась на стол, а первую пепельноволосый класть рядом не спешил, потому что в момент поиска, к нему пришла очень забавная идея. С хитрой улыбкой он сел поближе к Ямикумо. — Что это? — спрашивает в недоумении Акатани, переводя взгляд с черно-белой на ярко-красную коробочку в руках друга. — Это покки! — весело кричит Бакуго и начинает объяснять правила игры.  — Это с-слишком смущающая игра! Не буду я в это играть. — пробурчал Ямикумо, после того, как узнал правила. — Да ладно тебе, как будто не разу не целовался ни с кем. — Не поверишь! — взорвался красноглазый. На это Бакуго только запихал ему в рот соломинку, а сам схватил зубами за другой конец. Главное сейчас — не обломать палочку покки, иначе можно нехило огрести. Ладно, всё равно Ямикумо не в состоянии как-либо спасти себя, поэтому просто начинает откусывать кусочки палочки, покрытой банановой глазурью. Бакуго уже добрался до середины и теперь ждал друга. А когда ему надоело, что Ямикумо так долго возится, то пепельноволосый поднял руку, на которой запрыгали искорки. Контроль причуды парня совсем неважный. От этого часто страдали ни в чём неповинные одноклассники. Ямикумо нервно сглотнув, начинает откусывать быстрее, не сводя глаз со всё ещё опасно поблёскивающей снопами красных искр руки. Еще пара неуверенных укусов и расстояние между парнями практически нулевое. Они даже, кажется, пару раз столкнулись носами. Красноглазый замирает в нерешительности: не очень-то хочется целоваться Бакуго, который, по всей видимости, его точки зрения не разделяет. Кажется, что сейчас начнётся паническая атака — руки нервно подрагивают, дыхание сбивается, а пот бусинками скатывается с напряжённого лица. Пока Акатани старался немного успокоиться, ладонь Кацуки прекратила испускать искры. Использовать причуду уже нет смысла — они и так сидят впритык друг к другу. Вдруг кудрявый с неожиданной твёрдостью смотрит парню в глаза. Ну нет, Бакуго не Бакуго, если позволит так неинтересно закончить. Не медля больше ни секунды, он хватает Ямикумо за ткань пижамы и рывком тянет на себя, одновременно съедая оставшуюся часть бисквитной палочки. Поцелуй выходит и не поцелуем вовсе — парни просто прижимаются губами друг к другу, потому что Акатани плотно сомкнул губы и всеми силами старается сопротивляться. Один из толчков наконец приводит Бакуго в чувство, и он отпускает побледневшего, но сразу же покрасневшего до кончиков ушей уже-не-совсем-друга. Акатани посмотрел на Бакуго туманным обиженным взглядом и забился в другой угол дивана подальше от Кацуки. Тот лишь усмехнулся и промурлыкал, нависая над другом:  — Было сладко, Ями-чан. Но в следующий раз мы нормально поцелуемся. Эти слова эхом звучали в ушах. Ямикумо был сильно напуган очередной выходкой. Раньше случались разные странности, связанные с Бакуго, но подобные вещи тот себе не позволял. Даже намеков никаких не было. Возникал вопрос, а не пьян ли он, часом? Акатани смотрит как будто сквозь пепельноволосого, прокручивая в голове все возможные варианты, как и почему все случилось. Поток мыслей превратился в неясное бормотание, от чего парнишка выглядел по-мертвецки не естественно. Улыбка Кацуки сразу же исчезла, и выражение его лица стало сначала немного обеспокоенным, а после раздраженным. Не очень-то он любил, когда его друг уходит в мир своих мыслей, поэтому не сильно хватает того за плечи и потряхивает. Реакция не заставляет себя долго ждать. Акатани испуганно ойкнул и посмотрел на Кацуки. — Прости, Ями-чан, сильно напугал? Я всего лишь хотел сыграть в эту игру с тем, кого знаю очень давно. Да к тому же ты очень мило реагируешь. — снова на лице пепельноволосого расцветает улыбка. — Это слишком странная игра, если в нее играют двое парней! — Хорошо-хорошо, я понял тебя и больше такого не будет. Но на самом деле я бы хотел сыграть с тобой в еще одну игру. — Бакуго берет вторую коробочку со стола. Ямикумо настороженно смотрит на предмет в руках пере-друга-и-не до-парня, а после с облегчением выдыхает. Внутри лежат карточки с вопросами по игре «Правда и Ложь». Игра знакомая с детства. По правилам, у каждого игрока есть пять карточек с разными вопросами. За каждый неверный ответ, игрок должен получить наказание, которое придумывает задавший вопрос. Только в этот раз, все было не так просто. Внутри, помимо карточек лежали еще два ошейника с прикрепленными к ним небольшими шокерами. По реакции Ямикумо было видно, что он снова сбит с толку, и на его немой вопрос, Кацуки выдал: — Не беспокойся, разряды тока очень слабые и не болезненные, хоть и будут ощутимы. — А мы можем играть без них? — Нет, так будет уже не интересно, мы ведь не дети. Или ты тру-у-усишь? Слова о том, что он трус и боится, рассердили Акатани. Он выхватил из коробки ошейник и надел его на шею. С усмешкой тоже самое сделал и Кацуки. К шокерам прилагалось 2 небольших регулятора мощности удара. Один из шокеров был с секретом и при правильной регулировке, мог сделать больно. Именно он и достался Акатани. Бакуго это заметил, но решил ничего не говорить и дождаться начала веселья. Парни выставили нужную мощность и разобрали карточки. Первому было позволено играть гостю. Вопросы он задавал из серии «правда ли, что Луна это спутник Земли». Пару раз Кацуки специально отвечал неправильно, а потом хохотал на всю комнату от электрических разрядов, щекочущих шею, и реакции тела на них. Это было забавно. И вот настал его черед задавать свои вопросы. Для начала снимает с себя шокер, а на вопросительный взгляд Акатани говорит, что в нем больше нет необходимости, ведь на его вопросы он уже ответил. Начинает перемешивать карточки и задает два первых вопроса, аналогичных тем, что получил он сам. Пока что его пере-друг еще ни разу не солгал. Далее Кацуки спросил: — Правда ли, что вы никогда не задумывались о суициде? — Каччан, что за странный вопрос? Такое точно есть в карточке?  — Просто ответь. Ямикумо тяжело вздыхает и отвечает отрицательно. Кацуки лишь улыбнулся, а затем нажал на кнопку регулятора и Акатани бьет разрядом тока, раза два-три более сильного, чем изначально было выставлено. Он подскакивает и руками хватается за ошейник, пытаясь его снять. — Ты лжец, Ямикумо. Разве ты забыл, как год назад у тебя случилась истерика, и я тебя с крыши снимал. Тогда ты всех здорово напугал. — убирает палец с кнопки, давая передышку своему другу. Акатани судорожно дышит, всё ещё пытаясь избавиться от шокера на шее  — Разряд в шокере слишком сильный, мне больно! — жалобно произносит парень, чуть ли не плача. — Возможно, что твой организм просто более чувствителен к такому. Итак, 4 вопрос:  — Правда ли, что своими друзьями вы всегда честны? На этот раз, Ямикумо даже не задумываясь ответил, что да, это так, но Кацуки снова пустил разряд, по продолжительности чуть длиннее предыдущего. Он не считал, что его друг действительно не лжет и отвечает искренне, а может быть ему просто нравилось видеть, как беспомощен сейчас Акатани, и только Кацуки может делать всё, что пожелает, пока у него регулятор от шокера. — Прекрати! — шепчет Ямикумо, лёжа на полу и пытаясь снять ошейник — Мне слишком больно, давай закончим игру? — Ями-чан, ты ведь снова солгал, поэтому тебя снова ударило, вот если бы ты признался, что иногда можешь лгать, то ничего бы не случилось. — Но Кацуки… — Обещаю, это будет последний вопрос и мы закончим играть. — Ямикумо только обреченно вздыхает и кивает в ответ. — Правда ли, что в будущем, ты станешь одним из лучших героев? И тут Акатани как с цепи сорвался. — Кацуки, ты издеваешься? — Нет, просто ответь уже и всё. — Ты же и так все прекрасно знаешь! Это невозможно. — парень поник от собственного ответа и уже готов был заплакать, как снова получил очередной разряд током. Такое чувство, что помимо тока, сам ошейник причиняет дополнительную боль и сжимается на шее. — Ответ неверный. — Бакуго убрал палец с кнопки, подошел и поднял за грудки Ямикумо. Он дал ему время на передышку. — Это не ложь! Ты сам все прекрасно знаешь. Я рожден без причуды и героем точно не стану — на глазах уже выступили слезы от понимания собственной бесполезности. Внимательно выслушав, Кацуки снова нажимает на кнопку и наблюдает, как парнишка бьется в конвульсиях.Так продолжалось еще пару раз, пока Ямикумо через силу не оттолкнул от себя блондина и не побежал из комнаты в поисках ножниц, чтобы наконец избавиться от ненавистного ошейника. Ничего не найдя внизу, он направился наверх. Ями открыл первую попавшуюся дверь. Пока он нащупывал выключатель, за спиной послышался топот шагов. Кудрявый обернулся и увидел садистки улыбающегося Кацуки. Акатани снова охватила паника и он проскочил в комнату, пытаясь запереться, но в дверном проеме уже стоял Кацуки, не давая сделать этого. — Ями-чан, не убегай, мы еще не закончили. — он снова жмет на кнопку и губы застывают в безумной усмешке. Из глубины комнаты доносятся сдавленные хрипы, блондин заходит внутрь и запирает дверь на ключ. Через мгновение в комнате становится немного светлее. Это Кацуки осветил пространство своей причудой, от света искр лицо его выглядело очень жутким. Он был похож на демона, не хватало только рогов, а его улыбка это подтверждала. Можно сказать, что ему даже нравилось наблюдать, как перед ним на полу, корчась от боли, лежит замученный Акатани. Пепельноволосый подходит ближе и с каждым шагом отчетливее слышит: — Кацуки, остановись! — он видит предобморочное состояние своего друга, присаживается рядом с ним и убирает палец с кнопки. — Видишь, какое наказание может быть за ложь, Ямикумо? Жестоко, не правда ли? Но это не самое страшное, что может случиться в жизни. То, что у тебя с рождения нет причуды, не запрещает быть героем. И знаешь что? Я помогу тебе стать сильнее и увереннее в себе. Я хочу, чтобы ты больше никогда не сдавался, как бы трудно не было. В первый раз за всю жизнь нашелся человек, который готов поверить в него. Он снова выставляет руки, чтобы оттолкнуть от себя Кацуки, но тот игнорирует его попытку и крепко обнимает. — Ями-чан, я хочу чтобы ты мне кое-что пообещал. Я хочу, чтобы ты больше никогда не сдавался, как бы трудно не было. А если вдруг у тебя снова опустятся руки, то я всегда буду рядом, чтобы тебе помочь. — отстраняется и смотрит в заплаканное лицо друга. Ямикумо не может успокоится и продолжает плакать, параллельно пытаясь сказать, что обещает не сдаваться. Конечно из-за всхлипов разобрать ничего не получается, и блондин издевательски просит повторить громче. На его просьбу опять послышались всхлипы, на что он снова попросил повторить, чем уже разозлил Ямикумо, и тот, набрав в легкие побольше воздуха, кричит как можно громче:  — Я обещаю не сдаваться! — уже не плачет, а уверенно смотрит на блондина. — Вот это я хотел услышать от тебя. — с улыбкой сказал Кацуки. Он поднялся с пола и помог встать другу. — Пойдем вниз, я помогу тебе снять шокер. Хотя может быть тебе нравиться с ним ходить? — продолжает издеваться, но замечает, что его сейчас просто на месте прибьют, лишь смеется и идет на первый этаж. Акатани идет следом. Когда оба спускаются в гостиную, ошейник наконец разрезается и убирается подальше от глаз кудрявого, ведь тот клянётся, что если увидит это ещё раз у него случиться сердечный приступ. Остаток вечера парни провели за приготовлением ужина, играми в приставку и рассказами страшных историй на всю ночь. Уснули они только под утро. На следующий день в школе, при обсуждении между студентами прошедших выходных, Кацуки только загадочно улыбался, поглядывая на Ямикумо, и отвечал, что провел их как и всегда, занимаясь самыми обычными вещами. К счастью, «про эти обычные вещи» знают только они вдвоем. Это останется их маленьким секретом.