Сэндвичи и спрайт

Руки страшно затекли. Цзянь громко сглатывает и дёргает перетянутыми ремнём запястьями, безуспешно пытаясь освободиться от пут. На глазах, судя по всему, маска для сна: темнота давит и заставляет чувствовать сильный дискомфорт и тревогу. Голова слегка кружится, и хаотично снующие мысли в ней никак не могут принять чёткие очертания. «Что, чёрт подери, здесь происходит?» Подготовка к экзамену. Да, именно ей они с Чжэнси и занимались до определённого момента, находясь в его комнате. А потом Цзянь захотел перекусить, принявшись канючить у друга еду, и тот, недовольно хмурясь, пошёл на кухню делать им сэндвичи. «Сэндвичи и спрайт, — всплывает в тяжёлой, немного прояснившейся голове Цзяня. — Чжэнси угостил меня именно этим. Но как, блять, я оказался в лежачем положении и… привязанным к кровати?» Маска на глазах нешуточно раздражает. Цзянь чертыхается, в очередной раз дёргает над головой руками и неожиданно замирает, шумно принюхиваясь и напрягаясь всем затёкшим телом. Пахнет терпко, сладко. Жжённой карамелью, от насыщенного аромата которой во рту непроизвольно скапливается слюна. Блондинистые брови неумолимо ползут вверх, а рот парня приоткрывается, готовясь извергнуть ругательство. Но обладатель дурманящего запаха его опережает: — Проснулся наконец. — Чжань Сиси, это ты, — хрипит И, облизывая пересохшие тонкие губы. — А я уже испугался, что меня снова похитили… Ты ведь решил пошутить надо мной, да? Ответа не следует. Кровать в районе ног проседает и скрипит: Чжэнси садится с ним рядом, и Цзянь всем существом чувствует на себе его взгляд. Тело покрывается испариной. Член твердеет за считанные секунды. Блондин в панике. — Сейчас не время для игр, — Цзянь пытается говорить спокойно, но тяжёлое дыхание и удлинившиеся клыки выдают его состояние с потрохами. — У тебя же… Эти дни... Разве ты не понимаешь?! — Всё я понимаю, — спокойно произносит шатен, скользя рукой по бедру окаменевшего друга. — Именно поэтому подсыпал снотворное в газировку и привязал тебя, болван. — О ч-чём ты? — отчаянно переспрашивает И в полном непонимании, стараясь дышать ртом, но тяжёлый, невероятно властный запах диктует свои правила. Чжань Чжэнси больше не отвечает ему. Он спешно и уверенно расстёгивает его узкие брюки, приспуская их вместе с нелепым бельём, мимолетно оглаживает пальцами сочащийся смазкой член, а потом, не мешкая, берёт его в рот. Старательно облизывает и посасывает, вбирая совсем неглубоко, но Цзяню кажется, что он сейчас попросту умрёт от удовольствия. Все вопросы мигом улетучиваются из головы, а внимание теперь приковано только к собственному невообразимому возбуждению и плену мягких губ, так плотно обхватывающих его плоть. Чжань позволяет недолго толкаться себе за щеку; сосёт с большим рвением, причмокивая, для удобства обхватывая напряжённые бёдра блондина, из-за чего И долго не выдерживает, с тихим рычанием выплёскиваясь на влажные, припухшие губы. Он чувствует, как на ноги стекает что-то тягучее и горячее, и буквально звереет, напрягая все мышцы в попытке освободить руки. Ремень трещит, натирает нежную кожу до кровавых полос, но всё-таки выдерживает напор. С саднящих искусанных губ И непроизвольно срываются грязные ругательства и пошлости; его тело дрожит от возбуждения и ярости; он выпускает настолько сильные, свирепствующие феромоны, что у Чжаня перехватывает дыхание, а смазка из ануса начинает сочиться с удвоенной силой. Развяжи он сейчас Цзяня, тот бы наверняка просто разорвал его на части. Член блондина снова стоит, и Чжань чувствует неопреодолимое желание снова взять его в рот, но всё же почувствовать его в себе он хочет ещё сильнее. Чжэнси, крупно подрагивая, медленно опускается на его бёдра, потираясь мокрыми от смазки ягодицами о крупную, столь жаждущую его плоть, и впервые вымученно и протяжно стонет, крепко обхватывая блондина за плечи. Цзянь свирепо рычит, подкидывает бёдра, дёргая кровоточащими руками. Он всеми силами пытается подчинить парня своей воле, придавливая аурой, но Чжэнси стойко держится, извиваясь на нём своим крепким телом, хотя сил терпеть уже практически нет. «Развяжи меня, ну же!» «Дай мне засадить тебе…» «Похотливая сука… Ты ведь хочешь этого?» «Хочу выебать тебя, не представляешь, как сильно я хочу тебя выебать…» Чжань понимает, что в друге сейчас говорит разъярённый его поведением альфа, но всё равно в отместку с силой кусает за бледную шею. Он уже близок к тому, чтобы действительно освободить Цзяня, но всё ещё способен контролировать себя. Их первый поцелуй похож, скорее, на укус; клыки альфы больно задевают язык, отчего Чжэнси хмурится, но не уступает ему, целуя в ответ так же яростно. Кусает за язык и губы, чувствуя во рту металлический привкус. Он приподнимается и, грубо обхватывая альфу за член, наконец медленно седлает его. Оба, измученные долгой и жёсткой прелюдией, стонут в экстазе. Оба не помнят себя от наслаждения, синхронно начиная двигаться навстречу друг другу. Чжэнси срывается в бездну едкого, острейшего наслаждения, чувствуя, как огромный венистый член распирает его пульсирующее нутро. Он так долго этого ждал… Он двигается так, как ему хочется, недовольно порыкивая на альфу, пытающегося задать свой собственный темп. Уязвлённому Цзяню ничего не остаётся, как смириться: слишком хорошо ему сейчас, даже несмотря на то, что вся власть сейчас в руках этого строптивого омеги. Он очень горячий и влажный внутри, настолько узкий, что И едва сдерживается от того, чтобы кончить в него. Чжань самозабвенно, увлечённо насаживается на него своей упругой, ненасытной задницей практически до упора, вплетая пальцы в спутанные волосы и томно постанывая, и не замечает, как случайно дёргает за верёвки маски, которая тут же спадает с лица парня. Цзянь бурно кончает, стоит ему увидеть раскрасневшееся, похотливое лицо друга, так яро скачущего на его члене. Чжэнси кончает практически одновременно с ним, стыдливо отводя взгляд и прикрывая ладонью глаза друга, но тот издевательски, плотоядно усмехается. — Слишком поздно… Чжань Сиси. И в этот момент одна из растянутых частей ремня рвётся, а Чжань, с ужасом понимая, что безвозвратно потерял контроль над ситуацией, в отчаянии вгрызается зубами в плечо альфы. Но И даже не ведёт бровью. Грубо хватая парня за волосы и отстраняя его от себя, альфа кидает Чжэнси на живот, мгновенно наваливаясь всем телом сверху. Огромный член вонзается в Чжаня сзади, отчего он скулит и порыкивает, пытаясь скинуть с себя блондина, но тот не сдвигается с места и на миллиметр, до крови и горячих слёз на глазах прокусывая его холку. Цзянь начитает драть его, как самую настоящую суку, нисколько не щадя, больно сдавливая пальцами шею Чжэнси, не позволяя даже повернуть голову. И, несмотря на своё крайне унизительное положение, Чжань сейчас сгорает в удовольствии заживо, выставляя багровеющую от ударов задницу и по-блядски прогибаясь в спине. — Ну, кто теперь главный? Настырная сучка, — низким и невероятно сексуальным голосом спрашивает И, не прекращая размашистых движений бёдрами. Он больно кусает за плечи, лопатки; грубо сжимает пальцами бёдра, настойчиво тянет их на себя; звучно и хлёстко шлепает по заднице, не жалея силы. И это всё заставляет Чжэнси выть, умирая от унижения и наслаждения. Цзянь кончает внутрь раз за разом, всаживает с узлом по самое не хочу, и простынь под ними уже насквозь пропитана потом, смазкой и спермой… Он вынуждает Чжаня менять позы: берёт его спереди, впериваясь в лицо звериным, невменяемым взглядом; сбоку, облизывая и покусывая свежую метку; вбивая в изголовье кровати, задирая при этом ноги Чжэнси практически до самых ушей, заставляя его чувствовать себя крайне грязным и доступным. Яростно трахающий его, погружённый в похоть Цзянь, демонстрирующий свою сущность хищника, совсем не похож на себя обычного, но всё-таки он так чертовски прекрасен в этот момент, что Чжань готов ради на него на любые жертвы. Его не смущают ни порванная задница, ни огромные саднящие гематомы по всему телу, ни даже адски болящая и зудящая метка на шее. Они теряют силы только к концу третьего дня этого сумасшествия и засыпают в обнимку: Чжань, неудобно извернувшийся в крепких объятиях, и Цзянь, так и не вынувший из него члена. Засохшие пот, кровь и сперма на коже. Чжэнси смотрит в зеркало ванной комнаты и буквально не узнаёт себя. Увечий не сосчитать. Тело ломит так, будто он не трахался, а был избит целой толпой футбольных фанатов. Губ касается кривая улыбка: всё-таки его план не сработал. За что боролся, на то и напоролся. После него в ванную тенью, не поднимая взгляда, шмыгает Цзянь, и находится там подозрительно долго. Чжань перехватывает его у двери, оглядывая бледное тело, и с удовлетворением отмечает, что не он один пострадал. Запястья блондина выглядят так, будто он безуспешно пытался порезать вены, а на плече цветёт огромных размеров гематома. Чжань обрабатывает его раны перекисью, осторожно перебинтовывает. Цзянь всё это время молчит, уставившись в пол. На его глазах стоят слёзы, и Чжэнси с усталой улыбкой ободряюще треплет его по волосам. — Сильно болит, Чжань Сиси? — тихо интересуется он, на что Чжань отрицательно качает головой. Цзянь тяжело вздыхает, явно намереваясь сказать что-то ещё, но Чжэнси опережает его: — Давай позже это обсудим? Ты ведь голоден? — Есть хочу… И пить, — кивая, совсем как ребёнок жалуется И, и Чжань тянет его на кухню, где они молча завтракают сэндвичами, запивая их спрайтом.