Rick and Morty, Forever and Ever, Rick and Morty

Я пошлю тебя, если ты любишь машину за ее цвет Я полюблю тебя, если ты любишь машину за дорожные приключения В первый раз, когда Рик показал Морти свой космический корабль, он был не только пьян, но ещё и находился под приличной дозой наркотиков, от которых пускал слюни ещё чаще, чем говорил слаженно, и это только, если вы посчитаете все отрыжки, затмевающие почти каждое слово, которое он произносил. Морти не выглядел слишком впечатленным увиденным, уставшим и раздраженным, или не желающим обращать внимания на разговоры Рика о том, как корабль привезёт их в немереное количество приключений, в придачу с кучей воспоминаний. Тысячи путешествий и практически смертельных экспериментов спустя, и Морти уже не может смотреть на корабль, не чувствуя, как его сердце наполняется хорошими мыслями, приятными ощущениями и тёплыми воспоминаниями. Рик всякий раз пытается не заплакать, видя Морти, стоящего там, в гараже, поздней ночью, когда они только-только вернулись из очередного опасного приключения, и он просто восхищается разбитым корпусом и окнами, которые уже слишком много раз заменяли; тем, как лунный свет отблёскивает от каждой отражающей поверхности на корабле. Покажи мне мили, свои руки и розовый шрам Откуда врач должен был вытащить осколки твоей кости Когда Морти впервые видит Рика обнаженным, его глаза не устремляются к члену мужчины, как он ожидал. Вместо этого его внимание было приковано к шрамам, ожогам и следам, которые на первый взгляд кажутся болезненными, прямо как рубцы, но он даже представить себе не может, насколько сильно они, должно быть, саднили: как самые настоящие раны, и как его собственные удары сердца о грудную клетку от сочувственной боли при виде опухоли, расцветшей зарубками поперёк груди Рика. Как будто в трансе, он медленно подходит, осторожно проводя кончиками пальцев по отметинам, и широко раскрыв глаза от изумления, с намёком на страх и тревогу в них, всё-таки отстраняется, чтобы взглянуть на Рика и прошептать: "О-они все еще болят?". Потому что ты давил на газ чуточку сильней Прямо в тот момент, когда дорога была слегка изогнута Рик слабо улыбается. Улыбается с таким выражением лица, что Морти не успевает понять, как он берет руки Морти в свои и легонько сжимает их. "М-м-м, и-иногда, да, но, алкоголь, он порой помогает, даже если немного. Н-не-не будь маленьким непослушным дерьмом, Морти. Н-не-не делай этого в одиночку". А когда ты очнулся, кто-то расстегивал ремень безопасности и вытаскивая тебя из открытого окна твоей перевернутой машины А потом он рассказывает Морти о том времени, когда он построил свой первый космический корабль и как неправильно подключил провода, а к тому моменту, когда он заметил, что корабль дымится, тот уже начал терять высоту. Он говорит, что выжил только благодаря силе несуществующего бога или, возможно, чистой удаче; выползая из горящего и разбитого куска металла на тротуаре, с двумя сломанными ногами и рукой; вот почему это даже кажется слегка забавным: в четырнадцать лет он не знал, как это починить или исправить, и его родители были готовы буквально убить его, если бы он только не заплатил им за счёт посещения больницы. Холодная пицца Футболки тай-дай Однажды Морти приходит домой в рубашке с галстуком, с расплывшейся по всему лицу улыбкой, как у наивного дурачка, и говорит, что какая-то девушка-хиппи, в которую он влюблен, дала ему эту одежду, «заставляя» пообещать, что он пригласит её на свидание. Рик старается не показывать своего недовольства, сохраняя свои мысли при себе и отвечая лишь краткими высказываниями по этому поводу. Морти, похоже, не замечает этого, взволнованно подпрыгивая на месте, когда они смотрят недавно вышедшее телешоу Ball Fondlers. Уже скоро ему пора будет выходить, и он как раз вовремя спускается вниз по лестнице, выглядя совершенно очаровательно в классических брюках и белой рубашке с радужным, слегка изогнутым галстуком. Рик делает придирчивый комментарий, и встает, чтобы поправить галстук Морти, пытаясь игнорировать ту искорку в глазах, которая видна только тогда, когда он находится так близко к ребенку. Разбитые сердца Давай их сюда, давай их сюда Затем он выходит из дома, и Рик должен бы ударить себя несколько раз по лицу, потому что он без причины рвется за дверь, не зная как, когда или почему его стало настолько сильно тянуть к Морти. Поддержанная одежда Дай мне, дай мне объедки Подросток возвращается домой с разбитым сердцем, испытав на себе жестокую шутку Лирики, которая была бездушно разыграна над ним; а ведь всё потому, что он был слишком занят разглядыванием сердца, чтобы увидеть ехидство в ее взгляде, когда она передавала ему тряпку, измазанную машинным маслом, которую в свою очередь дал ей отец, чтобы она выбросила эту ненужную вещь. Дай мне, дай мне, не остыв от другого Давай их сюда, давай их сюда Слезы струятся по его щекам; он не поднимает глаз, когда Рик открывает ему дверь, лишь облегченно падает на асфальт, потому что, по крайней мере, ему не нужно объяснять, что произошло, ведь Рик поймет его лучше всех на свете. Он до сих пор не ожидал, что что-то случится, поэтому он чуть ли не задыхается от комка слюны и слизи, когда Рик крепко обхватывает его сильными руками и прижимает к мужской груди, почти настолько крепко, чтобы задушить его — и это самым таинственным образом успокаивает. Мне всё равно, где ты был Сколько миль проехал, я всё ещё люблю тебя Теперь Рик что-то мямлит, предлагая убить девчушку, но он делает это только дважды, прежде чем затеряться в любовных вещах: в бормотание о том, как он любит Морти, о том, что эта девушка не заслуживает даже взгляда на него, тем более, настолько самодовольного, что она не упускает шанса подумать о свидании с Морти Смитом; о том, насколько Морти принадлежит ему, ему одному; о том, как он будет защищать Морти до самого конца времён и даже после. Мне всё равно, где ты был Сколько миль проехал, я всё ещё люблю тебя И Морти плачет ещё сильнее, подавляя рыдания тихим: "Я люблю тебя," — и слабыми хихиканьями над тычками, над тем, как Рик становится слабым, над тем, как Рик показывает свои эмоции, и над тем, какие они оба слишком навязчивые сильные и слишком обидчивые — поэтому, им скорей всего потом будет неловко, потому что почти всегда так и случается, когда они касаются друг друга, и Морти никогда этого не понимает до того момента, пока не начинает чувствовать, как задыхается, ведь кажется, что его миллионным: «я люблю тебя, Рик», он понимает, что это правда — он любит Рика. Ему нравится этот ученый мудак, который управляет своим настроением всего лишь несколькими грубыми словами и отрыжками, в сопровождении с отвратительным и удивительно знакомым запахом желудочной кислоты и алкоголя. Покажи мне того, кто утверждает, что у него нет багажа Я покажу тебе того, у кого за плечами нет истории Он любит Рика, Рика со всеми его шрамами и недостатками, его ожесточёнными наклонностями; за то, как он целует в губы: обманчиво колеблясь, но с нежным намерением, пока им двигает его алкоголизм и наркомания; как его мускулы незаметно напрягаются так, что он может почувствовать, как они изгибаются; скрытая сила становится видимой каждый раз, когда Рик копошится, притягивает его еще ближе к себе. Не бывали неправы — не сыщете славы, но детка, прошу, не доставай меня Кто или что, когда или где — … Его дедушка-террорист, старик, который отбросил всю мораль, потому что пристрастился к тысячам чужеземным наркотикам и тысячам прочим алкогольным напиткам, сделанных одним и тем же или другим видом пришельцев, так зачем тогда беспокоится о социальных запретах? Его дедушка, который держит его так ласково, что он, ужасно боясь, на долю секунды думает, что это не его Рик; его Рик умер, и кто-то еще проскользнул на его место, но затем Рик снова целует его, и он рассеянно понимает, что ни один другой Рик никогда так не пах; и он никогда не пробовал на вкус эту специфическую смесь слюны, алкоголя, оттенка рвоты и Рика. Его Рика. … — мы не знаем, пока не оказываемся там Мой любимый свитер — подарок, который я получил пару президентов назад Они вместе сжигают рубашку, поют глупые вещи и танцуют глупые танцы вокруг нее, прежде чем Рик протягивает Морти пиво, говоря, что он заслуживает это после того дерьма, которое он пережил той ночью. Морти не стесняется, хочет казаться жестоким и опытным, хочет произвести на Рика впечатление и, поэтому непреднамеренно пытается быстро опрокинуть в себя стопку, и только благодаря милости замершего на мгновения пива, воздушный пузырь поднялся в банке, и Морти не утонул от алкоголя, стекающего по странной формы трубочке. Он почти что вздрагивает или, как это ещё ощущается, когда Рик смеется над ним до слез, даже в тот момент, когда бьет Морти по спине достаточно сильно, чтобы он откашлял большую часть янтарной жидкости, которая попала в его лёгкие. И я обещал, что буду носить его, пока он не протрётся Спорим И Рик глотает то, что у него во рту, пока некоторые капельки вытекают у него из его носа от того, как сильно он разразился смехом над слезящимися глазами Морти. Он чуть ли не вызывает у мальчика сердечного приступа, когда наклоняется, наблюдая за ребёнком, прежде чем закрыть глаза, и коротко поцеловать; на этот раз ни истерический беспорядок, ничего его не прерывает, кроме внезапного потока горького пива в рот Морти. Он глотает его, сильно краснея, пока его глаза все еще широко раскрыты, а щеки до сих пор горят румянцем, когда Рик отступает. Он протягивает Морти новую банку пива, щёлкая открывашкой, и хлопает его по носу собственной, теперь уже пустой и раздавленной банкой, напоминая Морти: "Н-не-не пытайся, блять, ч-черт возьми, глубоко заглотить эту штуку снова, Мо-УЭРГХ-ти, понимаешь, о чем я, чувак?". У каждого человека найдётся парочка скелетов Так что скоро в наших глазах Вскоре, когда они хихикают и спотыкаются о диван, Морти был уже достаточно пьян; в нем было шесть банок пива — а это почти в три раза больше, чем в Рике. Морти пока ещё не сходит с ума; он слишком высок, слишком счастлив и ему слишком удобно на коленях Рика, чтобы расстраиваться из-за того, что они снова поцеловались, дважды, а может, даже трижды… Не помогает и то, что Рик продолжает дразнить его, покрывая поцелуями его щеки и уголки рта, пока он, наконец, не сжимает лицо Рика в руках, наклоняясь, чтобы поцеловать его, боясь, что слишком неопытен, но когда он отстраняется, то на лице у Рика красуется самая глупая и дурашливая улыбка — и это самая милая вещь, увиденная Морти, которую Рик когда-либо делал. Будем лишь мы сами — брёвна вынут Останутся лишь я, ты и элементы. Когда они просыпаются, атмосфера совсем другая. Они оба страдают от похмелья, но смотрят друг на друга с ясностью в своих глазах, что на мгновение почти настораживает, прежде чем Морти наклоняется вперед, чтобы поцеловать Рика в кончик носа, а затем в губы, едва касаясь его кожи своей. Но перед тем как отстраниться, на его щеках появляется розовый оттенок и легкая улыбка на лице. "Т-ты… ты не… ну, т-ты не жалеешь… не с-сожалеешь о… м-м-м-м… п-прошлой ночи? ". У нас у всех есть собственные подводные камни На пиве опала пена, такси уже вызвано. Рик лишь прищуривается, раздражённо нахмурив брови от яркого солнца, просачивающегося сквозь щели в дверях гаража, прежде чем он неуверенно встает на ноги, спотыкаясь об открытую банку пива, стоящую на его рабочем месте. Он делает большой глоток из неё, скорчив гримасу, затем отрыгивает целых десять секунд, хрипло хихикая и вытирая желудочную кислоту со рта. "Г-грёбанное жопастое пиво", — бормочет он про себя, почти бессвязно, из-за сильного слюновыделения, перед тем как обратно вернуться к Морти, дважды споткнувшись, но каким-то образом сумев не разлить пиво. Он ставит его на пол в нескольких шагах от того места, где они лежали, прежде чем схватить Морти за рубашку и крепко поцеловать, закрыв глаза; мягкий стон одобрения покидает его, когда он чувствует своего внука, целующимся с трепетом в ответ. Он отступает с привкусом во рту и подозрительно прикрытыми глазами, когда расплывается в ленивой улыбке. "Это-эт-то отве-УЭРГХ-ответ на т-твой вопрос?". И все, и их мамочки могут услышать скандал происходящий за этими тонкими стенками Они слышат крики; Бет и Джерри идут на это снова, беспокоясь, что Морти сбежал, волнуясь, что Рик опять достал его, но они знают, что им следовало бы сказать, что Морти в порядке, и тогда Рик предлагает им и вправду сбежать, потому что это не так, как он думал — Рик не может рассказать им всё, что они должны знать. Холодная пицца Футболки тай-дай (футболки тай-дай) Таким образом, они собирают своё дерьмо, договариваясь, что всё, что когда-либо случалось — уже случилось; и Морти узнает о Рике так много вещей, о которых он никогда раньше даже и подумать не мог. Например, что Рик больше хихикает, чем невнятно говорит, когда только двое из них разбиваются вдребезги; что он знает, как сделать алкоголь настолько крепким, что он убьет тебя, если ты его не разбавишь; как его глаза блестят от слёз счастья и дымки, которая появляется при употреблении шести различных видов наркотиков, которые он предложил Морти сразу же после их принятия. Разбитые сердца Давай их сюда, давай их сюда Иногда Морти расстраивается, опасаясь, что они сделали неправильный выбор, что они были просто слишком безответственны и спонтанны, и он думает, что следует вернуться обратно. Рик всегда потакает ему, но как только он собирается позвонить в дверной звонок, то просто бежит назад, комкая переднюю часть свитера Рика так сильно, что на нём, практически никогда не исчезают складки, когда он всхлипывает в него. Рик нависает над ним, бормочет милую ерунду, шепчет, что все в порядке, они могут действительно вернуться, если он в этом нуждается, отбрасывая свой эгоизм, чтобы не делать дерьма всего несколько минут, потому что он может доверять Морти. Поддержанная одежда (поддержанная одежда) Объедки (объедки) Рик Санчез не идеален. Он знает это, и его разум с лёгкостью напоминает об этом в каждом моменте его существования, и даже во сне, через ужасные кошмары о том, что он сделал, что он может сделать, что может случиться с его Морти, что он может сделать с его Морти… Он дерзкий, принимает плохие решения ради своей личной выгоды, и «шоу», в котором он просто забивает хуи на всё, проявляется чаще, чем его настоящее я; ему действительно наплевать на то, что с кем случилось. За исключением Морти. Дай мне, не остыв от другого Давай их сюда, давай их сюда И он даёт Морти знать, что однажды, когда они будут смотреть на звёзды на планете похожей на Марс, они решат захватить её. Он дает Морти знать, что доверяет ему, надеясь, что он понимает глубокий смысл той причины, по которой он спал с ножом под подушкой, и по которой он до сих пор держит оружие при себе почти всегда, но оно ему больше никогда не пригодится; это только его и Морти, и он думает, что Морти тоже так считает, потому что он задыхается и давится в рыданиях: "Я-Я тоже доверяю тебе, Рик. Я люблю тебя", — и это заставляет тепло расцвести в его груди, уже в миллионный раз с тех пор, как они уехали. Он до сих пор и никогда не привыкнет к тому насколько чиста и честна его любовь к Морти. Мне всё равно, где ты был Сколько миль проехал, я всё ещё люблю тебя Их приключения выросли еще больше теперь, когда у Морти не было школы или родителей, с которыми приходится иметь дело, и Рик действительно не имеет никаких ограничений насчёт того, что делает Морти, потому что до тех пор, пока он не умрет или не покалечится за гранью, Рик всегда поможет; Рик вправе делать с ним всё, что, чёрт возьми, он только пожелает. Мне всё равно, где ты был Сколько миль проехал, я всё ещё люблю тебя Любимая привычка Морти быстро меняется с Flappy Bird на то, чтобы разбудить Рика поздно ночью, когда на небе ярко сверкают звезды и нет тумана с дымом или облаков, чтобы скрыть их блестящую красоту. Мне всё равно (холодная пицца) Где ты был (футболка тай-дай) Он любит залезать на Рика, когда он лежит на своем надувном матрасе; полный любви, любит целовать его: медленно глубоко и плавно; любит показывать Рику, как сильно он его любит, не останавливаясь, пока он не почувствует подергивание снизу и внезапные мозолистые пальцы Рика запутавшиеся в длинных грязных локонах Морти, оттягивая его назад, чтобы он мог отрыгнуть от смеха. "Оп-УЭРГХ-опять?" "Опять!". Сколько миль (разбитые сердца) проехал, я всё ещё люблю тебя Мне всё равно (поддержанная одежда) Рик любит дразнить Морти из-за того, какое большое удовольствие он получает, смотря на какую-то глупую кучку звезд, но ему так же нравится слышать счастливые маленькие визги Морти из-за того, что некоторые звезды он может видеть гораздо яснее; а иногда Морти приходит к нему и залезает на колени, целуя его ртом, полным алкоголя, ртом, полным дыма, ртом, полным грехов и любви, и когда он отодвигается, этот дым выходит из его ноздрей, или джин стекает по подбородку; он хихикает и вздыхает вне себя от счастья. "Я люблю тебя", — продолжает произносить эти замечательные три слова, пока они не начнут замедляться, а его заикания не станут овладевать речью, пока он не промямлит какую-то чепуху, а затем потеряет сознание, храпя и пуская слюни на грудь Рика. Где ты был (объедки) Сколько миль (не остыв от другого) проехал, я всё ещё люблю тебя Рик на самом деле не понимает, что он хихикает, и поначалу думает, что стал мягкосердечным, что Морти сделал его слабым — но эта мысль не пугает его; он только ищет больше объяснений, прежде чем понимает, что ему все равно; Морти заставил его снова почувствовать любовь, и это все, что в конце концов действительно имеет значение. Мои отношения с женщинами не самая лестная картинка Но я не хочу убегать, потому что сказал так Иногда, когда они смотрят на звезды, Рик рассказывает ему истории. Рассказывает ему обо всех сексуальных выходках и злоключениях, в которых он побывал, рассказывает ему о многих видах пола, которые есть в такой большой вселенной, рассказывает ему о разных типах инопланетян, которых он трахал, рассказывает ему о тех вещах, которые он никогда не находил действительно интересными, пока не увидел, как глаза Морти загораются всё сильнее с каждым словом, и как он хихикает, когда Рик рассказывает ему, как его отвергли три разъярённых амазонки. Я не хочу быть тем, кто скрывает все свои недостатки И я дам тебе ту часть меня, которую никому не показывал Морти начинает замечать, как Рик становится более открытым — не прячет своих слез, не прячет свой гнев, не прячет свое счастье. Он замечает, что Рик не так сильно расстраивается из-за себя, когда даёт волю эмоциям, которые он намеревался скрыть, и он замечает, что Рик показывает свою привязанность через столько мелочей, что иногда это удивительным способом даже слегка ошеломляет. Согласно моде Всё, что случалось Например, как он дразнит Морти из-за его дурацкой жёлтой футболки, говоря ему, что они могут ходить везде голыми, ведь те кого это волнует, лишь инопланетные растения и жизнь на этой планете, которая наблюдает. Как он целует Морти, впиваясь чёрствым пальцем в мягкую слегка щетинистую кожу под подбородком, чтобы наклонить голову коротышки; хоть и прошло уже много лет, но разница в росте всё ещё до ужаса нелепа. Всегда с треском проваливалось Лучше забыть об этом А как он бормочет: ”Я люблю тебя”, поздно ночью, когда звёзды продолжают гореть слишком ярко; ведь, кто может когда-либо привыкнуть к такой ослепляющей яркости, потому что на самом деле, когда он думает, что Морти спит, он, может, даже не боится сказать Морти это. Возможно, он перестал бояться показывать эмоции; показывать привязанность. Да, похоже это, потому что то, как дыхание Морти замирает, и он переворачивается с одного бока на другой, делает Рика одержимым; истощенная маленькая улыбка согревает сердце Рика и наполняет его любовью, которая чувствуется, как густой горячий сахар, протекающий по его венам, и он никогда не сможет получить его достаточно, не cможет жить без этого чувства, не видя, что его Морти так счастлив. Но через пару лет всё это превратится в ретро Ты носишь Марко Эко Однажды они решают пойти поплавать, покупаться голышом, и хотя на этой планете больше никого нет, это все равно приносит ему острые ощущения, и, может быть, именно поэтому он устраивает Рику небольшое стриптиз-шоу, когда медленно стягивает свою потную и влажную одежду. А на моих футболках — геккон Потому что в прошлом, блин, я был безнадёжен И, может быть, на этот раз, именно поэтому дыхание Рика стало рваным, наблюдая за Морти с наклонёнными бровями, тихо восхищаясь торсом юноши и тем, как твердые и возбуждающие мышцы сгибаются и дергаются с каждым маленьким движением. Он громко присвистывает, и это вырывает их обоих из оцепенения, в которое они были втянуты. Но теперь, когда мои младшие кузены — самые большие модники (виу-виу) Рик фыркает: этот звук оказывается в паре с морщинистыми бровями, когда он издаёт тихий лай, напоминающий смех и идёт к Морти уже полностью голый, берёт его на руки, и бросает в бассейн, завывая от смеха из-за того, как Морти пытается всплыть на поверхность, ловя воздух ртом. Он сильно дрожит, щёки покраснели, а его нос сморщивается, когда он чихает водой, но это звучит слишком странно, чтобы быть уверенным, что он практически подавляет хихиканья и протирает глаза, чтобы попытаться кинуть на Рика надлежащий злой взгляд, но его зрение становится ясным ненадолго — ровно до того момента, пока Рик пушечным ядром не прыгает в бассейн, крича, как он это делает. Нахуй полицию моды Съешь чёрствый пончик, чаевых не надо После этого они обнимаются; их изможденные мышцы в знак протеста дергаются, когда Рик затягивает Морти к себе на колени и прижимается носом к его шее, практически воздыхая счастливыми мурлыканьями: "Мой Морти...". Их глаза безостановочно трепещут, а дыхание наконец-таки пришло в норму. Нахуй правило пяти секунд Никогда не понимал этого плана Пожары становятся ночной вещью; сначала Рик поджег старый спальный мешок. Им не нужны были вещи, с которыми они сбежали. Они говорили, что это для новой жизни, и они смотрели, как пламя и маленький кусок обугленной ткани пеплом взлетали на ветру. Морти улыбается, когда он подходит и обвивает руками талию Рика, бормоча: "Р-разве алкоголь не пожароопасный? М-может нам или м-мне стоит очистить тебя от этого". Сейчас сентябрь, а я на кухне в рождественском свитере Пью холодный кофе, разговариваю с тобой по телефону, а кругом сломанные вещи Рик получает отчаянный звонок по спутниковому телефону, Бет умоляет их вернуться: "Рождество только через два дня, пожалуйста, возвращайтесь, только на праздники, пожалуйста, хо…". Он вешает трубку, не задумываясь, смотря на Морти и выглядя немного раздраженным; спутниковый телефон — это не самая шумоподавляющая штука, и его легко подслушать, даже не пытаясь. "... н-нам действительно не нужен этот телефон, да?". Но я не променял бы это место ни на одно другое Я облажался так же, как и ты, а ты облажался так же, как и я Выплавленные из пластика пружины и крючки, той ночью оказались сожжёнными; металл стал раскалённым добела и, Рик, конечно же, не упустил шанса пошутить о клейме Морти. Он думает, что его лицо может взорваться, если он покраснеет ещё сильней, и он кричит, одновременно бормоча что-то на подобии: "Т-ты не сможешь причинить мне боль, даже если попытаешься". Рик воспринимает это как вызов, кусая его в ту ночь сильнее обычного, когда они трахаются, впиваясь ногтями в загорелую, каким-то образом неподвижную кожу и оставляя синяки, которые на утро будут омерзительно черного и фиолетового цвета. Морти не думает, что ему когда-либо в жизни было тяжелее, чем той ночью. Холодная пицца (холодная пицца) Футболки тай-дай (футболки тай-дай) Когда они просыпаются, Морти вздрагивает, шипит и протягивает руку к раздраженной и теплой шее, чувствуя на себе мерзкую пелену и слабо улыбаясь. "…я же с-сказал тебе, что ты не можешь причинить мне боль", — низко и сипло прохрипел он от удовольствия, прежде чем громко отрыгнуть, вызывая у обоих тихие смешки. Разбитые сердца Давай их сюда, давай их сюда Однажды ночью Рик наконец-то смог выразить свои чувства, рассказать Морти вещи, которые на английском звучат как заикания и вырывающиеся слова или клевета, но Морти понимает их, потому что это язык Рика. Это говорит Рик, и это говорит Рик ему: что может доверить Морти собственную жизнь, не задумываясь ни на секунду; что он смотрит на Морти; что он любит Морти; что он сделает всё, что угодно для Морти, если это сделает его просто счастливым; что Морти наконец-то стал для Рика тем, кем Рик был для Морти так долго. Поддержанная одежда (о-о, поддержанная одежда) Дай мне, дай мне объедки (объедки) Он начинает плакать в середине неразборчивой речи, и когда Рик наконец заканчивает и снова открывает глаза, чтобы увидеть сопящего и плачущего Морти, лежащего напротив него, его глаза расширяются, и он начинает вставать, нахмурив брови, обеспокоенно спрашивая, не зашёл ли он слишком далеко, и не стоило ли ему заткнуться. "О, Боже, Морти, почему ты просто не сказал мне заткнуться нахуй…". Дай мне, дай мне, не остыв от другого Давай их сюда, давай их сюда И он целует Рика, тянет его вниз, тонкими, но с выпуклыми мышцами руками, когда он изгибается или напрягается. Через несколько мгновений он отступает назад — теперь их рты слипаются слюной и слезами, а при качании головой на его лице появляется водянистая улыбка. "Н-нет, я… я-я тоже люблю тебя, Рик. Т-ты — мой мир, и-и-и я действительно… я действительно имею это в виду," — он задыхается, икает, и на этот раз поцеловать его может только Рик, и Рик — тот единственный, кто обнимает Морти, подняв и затянув коротышку к себе на колени, как он делал это много раз до этого. Мне всё равно, где ты был Сколько миль проехал, я всё ещё люблю тебя Они засыпают в объятиях, настолько крепких, что при дыхании они даже чувствуют грудь друг друга, что Рик может ощутить, как трепещут мягкие ресницы, касаясь его щеки; как Морти зевает и успокаивается, подбирается еще ближе, давая губам отдохнуть, едва прикоснувшись к Рику. Мне всё равно, где ты был Сколько миль проехал, я всё ещё люблю тебя Когда они просыпаются в беспорядке деталей, вспотевшие и запутавшиеся в одеялах, они смеются, их голоса сломаны и посажены, и они оба слишком сильно страдают от похмелья, чтобы нормально двигаться, но они не обязаны ходить, чтобы целоваться; Морти демонстрирует свое умение в этом, хватая Рика как можно крепче, посылая в его губы мокрый неряшливый поцелуй. Рик морщит нос и стонет от отвращения к утреннему дыханию Морти, но по углам его губ играет улыбка, и он не может удержаться от того, чтобы поцеловать Морти в ответ, нежно прикусывая его нижнюю губу в качестве мести. Мне всё равно (холодная пицца) Где ты был (футболки тай-дай) Морти наконец удается вырваться из клубка одеял и Рика, улыбаясь и бросаясь на еще относительно запутавшегося Рика и глядя на него с самым невинным выражением лица, которое он только может состроить, всё еще улыбаясь, как дурак. "Я-я поймал тебя в ловушку, да, Рик?" — он наклоняется, чтобы нежно поцеловать деда, хихикая, когда чувствует, как грубые руки хватают его за задницу. Сколько миль (разбитые сердца) проехал, я всё ещё люблю тебя Мне всё равно (поддержанная одежда) Рик отступает назад, наклоняя брови в одну сторону, подмигивая. "Б-больше нет, теперь у меня есть ты, п-УЕРГХ-прямо за твоей задницей," — говорит он со смехом, сжав круглые щеки у себя в руках. Где ты был (объедки) Сколько миль (не остыв от другого) проехал, я всё ещё люблю тебя Рик и Морти, во веки веков.