в объятиях красного заката...

—Слушаю тебя, -сказал голос по ту сторону экрана. —Мне кажется, пора начинать, сейчас самое время для того, чтобы реализовать план. —Тогда мы начнём действовать. —Ты знаешь, что делать, дорогой, —сказал бета и услышал звук, который говорил о том, что абонент отключился. Бета устало закатил глаза и громко вздохнул. В глазах закололо, будто глазное яблоко давно не увлажнялось жидкостью, все-таки усталость и бессонные ночи давали о себе знать. В затылок било и сразу стало понятно, что поднялось давление, которое достаточно часто скакало у Югема. Ночами ему снился Хосок, который снова и снова умирал, не давая себя спасти. Югем много раз кричал во сне, надеясь, что это поможет, и хоть раз он спасёт своего возлюбленного и они будут вместе, хотя бы в этой реальности. На фоне этих снов у него начались жуткие проблемы со здоровьем.  Каждую ночь он просыпается и кровь идёт носом, а в затылок бьёт с неимоверной  силой, на лбу выступает пот, а на глазах слёзы, которые обжигают кожу солёными дорожками, оставляя за собой полосочку. И от этих снов страдал не только бета, но и Чимин, который каждую ночь просыпался от жутких криков отца и, скидывая с себя одняло, он со всех ног бежал в комнату отца, но вечно закрытая дверь мешала ему зайти в неё. Из-за безвыходности он однажды вынес дверь и разбудил отца. Та ночь была одной из самых ужасных, потому  что  каким-то образом,  Югем порезал себе предплечье и с него ручьём текла кровь, пачкая кровать и белый ковёр возле. Тогда-то Чимин впервые получил такой стресс, который надолго запомнился ему. —Пап, тебе снова плохо, -спросил мелодичный голос, который доносился со стороны двери. —Нет, Чимин, все хорошо. Просто я немного устал, работа выматывает все же, да и я уже не молод. —Что ты такое говоришь? Тебе всего лишь 50, пап! Не смей так говорить! У тебя ещё всё впереди, -сказал мальчишка немного повысив тон голоса. —Чимин, я после смерти твоего папы имел серьёзные проблемы со здоровьем, которые вновь ко мне вернулись. Есть большой риск инфаркта или инсульта. Тебе, конечно, это знать не обязательно, но я хочу, чтобы ты был готов ко всему. Я хочу защитить тебя ото всех и укрыть от этого злого мира, но, к сожалению, я не смогу полностью обезопасить твою жизнь и меня это гложет в последнее время. —Пап, невозможно уберечь кого-то  от всего. Так или иначе произойдёт какая-то ситуация и ты не сможешь меня уберечь. Я ведь уже не маленький и понимаю что к чему, могу, в конце концов, сложить дважды два. Возможно мои слова тебя ранят, но это факт, пап. Но ты же знаешь как я люблю тебя. —Эх, когда ты успел стать таким взрослым? —Я всегда им был, пап, просто ты не замечал или не хотел замечать, —обнимая бету говорил Чимин. ************************************ —Ну хочу, хочуууууууу. Ну, Чонгук~и, ну, пожалуйста! –кричал омега на весь дом. —Чимин, я тебе сто раз говорил, что НЕТ! —Та почему нет? Почему сразу нет? —Потому что, Чимин, ты носишь ребёнка. Какие, в твоём положении, американские горки? Максимум, что тебе можно, так это детские карусельки в виде единорогов и поников. —Фу, какой же ты душный и злой. —Называй меня как хочешь, но я переживаю и правильно делаю, что запрещаю. Надув губы Чимин уселся на диван и сложил руки на груди. Сзади подошёл Чонгук и попытался обнять, но ничего не получилось, потому что Чимин убирал руки с плеч раз за разом, играя в обиженку. —Чимин, я спешу тебе вновь сказать новость, которую ты, наверное, не знаешь: ты беременный и тебе нельзя такого делать. Я запрещаю не потому, что так хочу, а потому, что так нужно, родной. Чимин зыркнул на Чонгука и нижняя губа начала дёргаться, а из глаз начало вытекать солёное вещество. —Чонгук~ииии, –протянул Чимин, показывая, что он понял то, что сказал Чонгук. —И чего мы плачем? Малыш, выше носик, не расстраивайся, —обнимая говорил Чонгук омеге. —Чонгук~и, а я хочу чего-нибудь экзотического, —шморкая носом говорил омега. —Что ты подразумеваешь под словом «экзлтическое»? —вскинул бровь Чонгук. —Например, хочу устриц. —Ты же вроде бы их не любишь или я чего-то не знаю? —Не люблю, но мне хочется. —Ох, горе ты моё луковое. —Спасибо, что хоть не чесночное, —засмеялся омега, —я пошёл собираться и мы едем в ресторан кушать устрицы. Не успел Чонгук ничего сказать, как Чимин подскочил и радостно побежал в сторону своей гардеробной. Да, вы не ослышались, Чимин уже успел перевезти свои вещи в дом Чонгука, быстрыми темпами осваиваясь там. Жизнь с беременной омегой давалась Чонгуку тяжеловато: вечные истерики, слезы и иногда ссоры со словами:"Я понял, ты меня не любишь". Но его приводило в себя и заставляло оправдывать омегу то, что он беременный и это все скачок гормонов, которые в разы активнее начали вырабатывать я. Но с другой стороны он рад, что его дом теперь не пугающе тихий, а наполненный жизнью, наполненный уютом и осознанием того, что его очень ждут и скучают. Чимина он к работе в его компании не допускал, иногда приносил бумаги на изучение и подпись. Он старался отгородить его от всего, что представляет опасность, но Чимин будет не Чимином, если не вляпается в какую-то стрессовую ситуацию.  Вот, например, позавчера он чуть не попал под колеса машины, потому что его невнимательность решила, что нужно проявится, а тот же всего лишь хотел в магазине купить любимые сладости Чонгука. Тогда альфе пришлось решать проблему с водителем, который вывернул руль и попал в бордюру, а Чимин тогда всю ночь проплакал в плечо Чонгука, который не отпускал его и успокаивал. Все-таки, когда любовь приходит в твою жизнь, то ты закрываешь глаза на все поступки человека, но правильно ли это? Чонгук ещё не понимает до конца что такое любовь и как нужно любить, ведь в его жизни не было человека к которому он бы испытывал такие странные чувства, как к Чимину. Да, у него были омеги, которые, скорее всего, просто нравились ему, но не больше. В данный период своей жизни он осознает, что такого у него ещё не было, его сердце бьётся только для Чимина и смотреть на других он себе не позволяет, потому что в нем сидит однолюб, который не позволяет ему это делать. Иногда, конечно, однолюбство с людьми делает плохие вещи и доводят до вечного одиночества. —Я готов, -кричит бегущий Чимин. —Не бегай, Чимин, тебе нельзя. —Ащ, Чонгук, хватит ко мне относиться, будто я ребёнок какой-то. —Ты ребёнок, который вынашивает ребёнка, —засмеялся Чонгук, —а я помню каким ты был серьёзным до наших отношений. Где же делся тот серьёзный Чимин? —Тот Чимин позволил себе наконец-то побыть омегой, которого любят и которому дали  самому полюбить, —обняв Чонгука, он потянулся к губам. Чонгук поддался жесту омеги и в миг все стало ненужным, перед глазами Чонгука был человек, которого он любит и которого целует нежно и аккуратно.  Языки сплелись в каком-то неизвестном танце, а руки исследовали  тела, будто никогда и не касались плоти, в которой течёт кровь. Руки Чимина вмиг подняли рубашку Чонгука и прикоснулись к прессу альфы, немного царапая его. Чонгук отреагировал на этот жест мычанием и начал страстно целовать Чимина, давая тому понять, что простым поцелуем это уже не закончится. Он поднял Чимина и посадил на спинку дивана продолжая того целовать с неистовой страстью, в то время как руки Чимина потянулись к ремню Чонгука. —Чонгук, я хочу тебя, очень хочу, —прошептал Чимин в губы альфы, а тот, сдержав животный порыв, дабы не завалить его и оттрахать хорошенько. Он понимает, что Чимин подобен хрустальной вазе, с которой нужно быть аккуратнее, чтобы она не разбилась в щепки, поэтому нежными касаниями губ он проложил дорожку поцелуев к шее. Он начал её слегка покусывать, облизывать и зубами оттягивать кожу, но в один момент он не сдержался и впился в шею, чтобы оставить небольшой засос. Чимин застонал, когда понял, что на его шее теперь будет красоваться засос, который будет кричать о том, что у Чимина есть пара. —Чимин~а, —на выдохе сказал Чонгук, положив руку на пах Чимина. —Дааааа, —протянул Чимин, немного выгибаясь. —Выходи за меня, Чимин. Согласись стать моим на веки, согласись быть рядом со мной даже в самые трудные времена и быть со мной, пока смерть не разлучит нас. Чимин опешил  от того, что только что сказал альфа и руками упёрся в грудь Чонгука. —Чонгук, ты сейчас это серьёзно? —Поверь, Чимин, я никогда не был так уверен, как в этом. Я хочу, чтобы ты был моим и только моим. У нас будет ребёнок, я хочу, чтобы он родился в полноценной семье и носил мою фамилию. Я хочу просыпаться и говорить:"Доброе утро, любимый муж», —и страстно целовать тебя, осознавая, что ты мой. Я, конечно, не так хотел сделать тебе предложение да и кольца нет, —усмехнулся тот, —но я правда хочу всего этого. Я хочу быть с тобой одним целым. Пак Чимин, я никогда и никого ещё так сильно не любил. Я люблю тебя! Слышишь? Люблю! —Я согласен, —тихо прошептал омега. —Что ты сказал? —Я согласен, Чонгук. Я слишком влюблён, чтобы не согласиться. —Мой Чимини, моя любовь, я так рад. В ближайшее время мы подадим заявление и сыграем пышную свадьбу и ты не сможешь меня отговорить. Всё должны знать о нашем счастье. —Я ради тебя пойду на все. —Я тоже, Чимин. Я за тобой—хоть на край света, ведь я люблю тебя сильнее чем кого либо. —А я тебя, Чонгук.