Personal Jesus

Я и думать не мог, что подобные странные отношения в свое время Дэйв прозвал «идиллией». Холли прилетала и улетала из его жизни, как кукушка, в то время пока сам Дэйв пытался справиться с проблемами его супружеской жизни. Кто-то бы жалел Джо, кто-то бы ругал ее непутевого муженька-рокера, но проблема еще с далеких шестидесятых никуда не исчезала — все мы по молодости совершали идиотские поступки, когда женились. Всем надо было как-то выживать, а со временем такая жизнь превращалась в ад. Джо нельзя было назвать в то время дурой, ибо она видела, как сильно менялся Дэйв на глазах, как он часто пропадал, не появляясь дома, а потом и вовсе подсел и бежал в Нью-Йорк, потому что та жизнь привлекала его куда сильнее, чем серость Лондона и Бэзилдона. И для этих выводов была всегда одна причина — Холли. После Италии в группе уже давно стали воспринимать ее, как нечто само собой разумеющееся, а Дэйв таскался за ней по пятам. Что уж там говорить, это помнили абсолютно все. Его увлечение этой моделью становилось с каждым разом все сильнее, пока Холли жила как свободный ветер, летающий из стороны в сторону. Такая у нее складывалась натура — ей не чуждо было мужское внимание, и она никогда не отказывалась в новых знакомствах, если после этого на славу можно отжечь. Не знаю, почему я сам это пишу, но уже в 1988 году постепенно стало появляться к ней раздражение у Флетча и Мартина — она уводила незримо друга из группы, манила за собой в Штаты, а потом еще и подсадила его на наркоту, в то время как она с нее уже почти слезала. Многое тогда резко менялось, и я даже не могу сказать почему. Я не видел Дэйва с последней встречи несколько дней, а он и не настаивал, что придет. Тур отнимал много времени, лишь через недели полторы мы встретились у него в квартире, когда Дженнифер дружелюбно открыла мне дверь и пригласила выпить чего-нибудь. Ох уж эта Дженнифер, всегда рядом с ним с тех пор, как у него случались передозы… — Роб, заходи, я сейчас выйду через несколько минут, — прокричал он из комнаты, пока я ждал его. — Ты же его знаешь, если есть минута, всегда ее уделяет музыки. — Дженнифер уселась рядом, предлагая вместо виски бокал вина. — Сколько он уже успел рассказать? — Мы почти закончили 1987 год, — скромно ответил я, доставая диктофон из сумки. — А почему спрашиваешь? — Если ты о ревности, то забудь о ней. Прошлое есть прошлое, и оно у каждого было бурное. Если бы между ними было много хорошего, я не уверена, что она бросала бы Дэйва каждый раз, когда ей приспичило бы, — она улыбалась совершенно искренне, и я понимал, о чем она говорит — в Холли никогда не было надежности. — Что правда, то правда. Как Стелла? — спросил я, как бы невзначай об их дочери. — О, у нее все замечательно, как и у Джека. Мы замолчали на несколько минут, погружаясь в тишину. Перед нами стояла открытая бутылка вина, однако никто не решался еще подлить алкоголя в бокал. Так неловко было все обсуждать с Дженнифер, однако она была не из того числа, чтобы ревновать к кому-то. Если она оттянула его от пропасти, только за это ее можно было бесконечно благодарить. — Я готов, — Дэйв шел прямо к нам, снимая огромные наушники с головы. — О чем шептались? — О тебе, конечно, — Дженнифер улыбнулась ему, вставая со стула и попутно целуя Дэйва в щеку. — Я, пожалуй, не буду вам мешать, а вы развлекайтесь дальше, мальчики. — Как она тебя еще терпит? — спросил я шутливо, за что получил локтем в бок. — Надо здесь исправить предложение — как они всех нас терпят. Поверь, Роб, если бы они захотели, мы бы многие уже были банкротами и обдерганными до последней нитки, чтобы все отдать бывшей жене, — мы засмеялись вместе, чувствуя, как исчезает всякая напряженность. Мы пропустили потом еще по банке пива и сразу же перешли к рассказу, во время которого я узнал еще пару интересных вещей, о которых могли не все знать… Оставалось всего лишь два дня для съемок, и всех бесконечно радовала перспектива, что скоро можно будет вернуться в Лондон и продолжить заниматься своими делами. Несмотря на то, что они уложились в съемках даже меньше недели, Дэйв остро ощущал, что этого времени было недостаточно, чтобы еще немного побыть с Холли. Он помнил ее недовольное бурчание, когда Антону не понравился кадр едущих их на мотоцикле к набережной, поэтому пришлось переснимать эту сцену заново. Конечно, в тот день вся эта съемка наделала лишь больше шумихи, после которой можно было ожидать первые полосы в газетах со стороны пронырливых журналистов. В тот день папарацци сделали большое количество снимков, которые, очевидно, были сразу же посланы в редакции журналов, однако сама группа узнала об этом лишь только по возвращению в Лондон. Самое сложное было доделать все до конца, но днем практически не могли застать ни Холли, ни Дэйва. Антон возмущенно тарахтел про эту сладкую парочку, пока все остальные оставались на съемочной площадке. Их чуть позже нашли за каким-то заброшенным домом, когда они курили траву вдвоем, прислонившись к стенам, обросшим давно плющом и мхом. Флетч укоризненно посмотрел на них и подошел ближе. — Не думал, что ты возьмешься за косяк, Дэйв, — сказал он, немного морщась от запаха. — В этом нет ничего такого, — в ответ произнес он, делая еще одну затяжку. — Тем более, мы тут с Холли обсуждали кое-что. Было не до вас. — Ну да, конечно, — съязвил Флетч, — ты стал гораздо больше времени проводить с ней. Ты так не думаешь? — Это его право проводить время с тем, кем ему хочется. Или вы станете все запрещать? — вдруг заступилась за него Холли, выкидывая косяк в траву. — Не доведет это все до добра, дружище, я тебе это уже сейчас говорю, — Флетч бросил злобный взгляд на Холли и ушел, оставив их вдвоем. Позднее к Холли заходил Алан, попросив их обоих быть осторожными и не позерствовать на камеру, если не хотят попасть в объектив журналистов. Она лишь пожала плечами — ей нечего было сказать. Да и стоило ли? Холли знала, что все это долго не продлится, и она точно не знала, когда случится следующий раз. Наверное, поэтому брала по жизни все и сразу. Она не слышала, как вечером постучали в ее дверь. Она была настолько поглощена своими мыслями, что не заметила, как в комнату вошел Дэйв, принеся в руках бутылку красного вина. Помотав головой из стороны в сторону, она стряхнула невидимые пылинки с собственной одежды и постаралась искренне улыбнуться, хоть и настроение совсем испортилось. — Зачем бутылка? — Мы здесь последний день, а завтра с утра улетаем. Почему бы нам не отпраздновать завершение съемок? — он сел рядом с ней, откупоривая бутылку. Бокалов не было, но они и оказались не нужны. Каждый поочередно отпивал из бутылки вино, пока они совсем не расслабились, ложась на пол и рассуждая о всякой всячине. Он ей рассказывал о запланированных гастролях, она ему решила поведать о вечеринке у Skid Row, где будет очень много рокеров. Казалось, это была идиллия. Лишь только на утро Дэйв первым вышел из ее номера и побежал собирать вещи, чтобы не опоздать на самолет. Нет, они не списывались и не созванивались после этого, поскольку Холли улетела в Эл.Эй продолжать отжигать, а у группы еще оставались дела в студии перед гастролями их нового альбома «Music for the Masses». Что больше всего удивило Дэйва — это навернувшаяся сцена дома. У них совсем недавно родился сын Джек с Джо, поэтому вместо теплых приветствий его ждал лишь только холод знакомых глаз и газета на столе с кричащим заголовком «Новый роман, или все же съемки? Дэйв Гаан и Холли Уилсон в новом клипе Depeche Mode». Все рухнуло в один миг, а сердце упало в пятки. Нет, Дэйв знал, что его жена очень разумная и не станет устраивать скандал, однако понимал, что она злится. — Почему ты так на меня смотришь, Джо? — спросил Дэйв, бросив газету обратно на стол. — У меня есть причины, однако когда кого-то из вас останавливало то, что у вас есть семьи, дети. Наверное, в каждом городе у вас интрижки с фанатками, и нас это не должно волновать, но модель… — она взяла на руки сына, уходя с ним в детскую. — Джо, все не так, как ты думаешь, я обещаю тебе это, — прокричал он ей вслед, однако она лишь спустя время ответила: — Да хоть с голливудской актрисой ты мне изменяй, но, пожалуйста, пусть все это не просачивается в нашу семью, Дэйв. Не порть то, что недавно началось. Они несколько дней не разговаривали после этого, и в группе чувствовалась атмосфера напряженности, однако пора было время паковать свои вещи и отправляться в тур, пока накануне Холли сама не позвонила Дэйву. Судя по всему, она была хорошо выпившая и мало что соображала, но позади нее слышалась музыка, а это значило, что, наверное, она как раз и была на той самой вечеринке. Ее голос, такой хриплый и в то же время громкий, раздался в трубке, когда он с семьей завтракал. Иногда он так ненавидел часовые пояса, что готов был прибить себя на месте за ее отвратную выходку. И несмотря на это, он все же снял трубку, украдкой поглядывая за пристальным видом жены, которая все время не сводила с него глаз. — Привет, Дэйв, — послышалось на том конце провода, и странный смех. — Как твои дела? — Что тебе нужно в такой час? Я вообще-то завтракаю с семьей, — шикнул он, захотев уже поскорее повесить трубку. — Ой вы посмотрите на него! Какой примерный семьянин! А я тут отлично провожу время в компании Себа, — она снова засмеялась, что-то шепотом бормоча в трубку. — Почему бы тебе не перезвонить позже? Сейчас весь Лондон пестрит фотографиями на всех передовицах газет, так что твой шум явно не сравнится с английским, — Дэйв усмехнулся, нервно стуча пальцами по деревянному столу. — Какие еще фотографии? — спросила она с беспокойством, ожидая его ответа. — Наши с тобой. Со съемок. Теперь журналисты считают, что у нас с тобой роман, и они не отступятся, пока у нас с группой будут гастроли. Она молчала всего лишь несколько минут, явно обдумывая что-то в своей голове, пока не заговорила снова таким спокойным тоном, словно ничего не произошло. — Я придумаю что-нибудь, поверь, у меня хватит ума, чтобы привлечь к себе внимание от тебя и меня, хотя не уверена, что эти ублюдки успокоятся. — Ты уверена, что сможешь? — Сомневаешься во мне? Ну и дурак же ты, Дэйв Гаан, — она вновь засмеялась, пока в трубке не послышался еще один голос, который звал ее с собой. Ну конечно, он узнал его. — Ты долго там? Все уже заждались твоей фирменной походки по барной стойке, — прошептал он, явно стараясь всеми силами отвлечь от телефонного разговора. — Когда мы снова встретимся, Холли? — спросил он с надеждой. — О, я полагаю, когда ты перестанешь меня ждать. Прости, Дэйв, но мне пора идти, вечеринка в самом разгаре. Наслаждайся семейной жизнью перед гастролями, — она повесила трубку, явно уходя на приключения вместе с Себастьяном Бахом, который приглашал ее устроить дефиле перед всеми. Дэйв усмехнулся, поняв, что она решила сделать. Хотя кто ее мог удержать от подобного, когда в городе Ангелов становились все сразу же грешниками? Его ждала группа после обеда, а завтра вечером у них было начало тура, который начинался прямо в Мадриде, и последнее место, в которое они попадут станет Калифорния, но по подсчетам всех концертов Дэниэль обещал, что все закончится не раньше середины 1988 года. На стадионах стало собираться куда больше народа, а билеты продавались более успешно, чем в предыдущие разы. Стоило им менять стиль своей музыки и взрослеть, как сразу же публика начинала ценить это. Дэйв никогда не говорил, что был святым или таким примерным, но когда к ним в Сан-Франциско вломились фанатки в декабре восемьдесят седьмого, он даже сопротивляться не стал тому накатывающему желанию, которое будоражили в нем безотказные девчонки, так и готовые нырнуть рукой под мужскую одежду. У них оставался последний концерт в Нью-Йорке, поэтому он решил набрать Холли, которая в это время до сих пор еще оставалась в Штатах. Она не сразу же сняла трубку, а после стала язвить, делая вид, что Дэйв ей мешается, но все же после его долгих речей она согласилась прийти на концерт. Поэтому когда он встретил ее в гримерке, то даже не удивился. Адреналин так и бушевал в крови, а возбуждение росло между ними, что дело до каких-то там разговоров так и не дошло. Он усадил ее на стол, сразу же снимая с них обоих одежду, нисколько не церемонясь и откладывая прелюдии на потом. Все произошло так быстро и спонтанно, и они так громко стонали, что, казалось, уже все за кулисами знали об их встрече. Громко дыша друг другу в шею, они пытались успокоить дыхание, пока Дэйв совсем не отстранился и уголками губ не улыбнулся. — Два месяца прошло, — тихо начала она, поправляя на себе одежду, — неужели так соскучился? — Как всегда остра на язык, — проговорил он, становясь напротив нее. — Мы нескоро еще встретимся, потому что с января у нас продолжение тура, и закончим мы к июню следующего года. — А кого это волнует? Кстати, хотела сказать, что вроде как я все уладила, и пока все бурно обсуждают мой роман с Себой, но не думаю, что все на это долго клюнут. Тем более, я обещала ему, что скоро опять вернусь в Эл.Эй. — Любишь быть скандальной дивой? — его рука гладила ее колено, пока она совсем не спрыгнула со стола. — Скандал всегда хорошо продается, в отличие от милой тихушной группы, которая старается запомнится музыкой, а не действиями, — она обняла его за талию, увлекая за собой в сторону двери. Они больше не говорили и слишком быстро расстались, когда они спустились к всем, и Мартин с Флетчем странно на них взглянули. И вроде бы была вечеринка, все уже напились вдоволь, но так и чувствовалась их неприязнь к девушке. Ох уж эти чертовы принципы этих придурков из Бэзилдона! Один лишь Алан весело поприветствовал их, уходя по пути с какой-то красоткой, держащей в руках явно не просто сигарету. Когда наступил новый год, они чуть чаще стали списываться и даже умудрились несколько раз заняться сексом по телефону, когда в самый неподходящий час она ему названивала. Но теперь Дэйв понимал, что эти отношения останутся с ним надолго. Это уже давно не был просто секс, он слишком быстро начинал привыкать к Холли, что иногда его общение с ней становилось настолько необходимым, что он часто приглашал ее к себе на гастроли, но вечно ему отказывала. Холли хотела оставаться свободной птицей и ни от кого не зависеть, поэтому каждый раз на его вопрос она открыто говорила «нет», напоминая, что ему следует лучше вспомнить о его семье и звонить своей женушке, а не ей. И тем не менее, когда тур продолжился уже в Германии, она приехала к нему на несколько дней, привозя с собой небольшой подарок. — Что это? — спросил он ее, когда она начала копаться в сумке и доставать что-то из пакета. — Мои фотографии, — гордо ответила она, показывая ему черно-белые изображения самой себя в весьма пикантном виде. — Мой подарок для твоего мнимого эго и одиночества. — Обнаженка? Вы плохая девочка, мисс Уилсон. — Будешь смотреть на мои фотографии и промышлять своими грязными делами. Почему бы и нет? Никогда не говори «никогда». Они встречались еще некоторое время, пока ее снова не вызвали на съемки, а они поехали в следующий город. Да, у них был столько времени, чтобы понаслаждаться обществом друг друга, однако в то же время всего этого было слишком недостаточно. Они привыкли друг к другу, и Дэйва давно уже не смущал тот факт, что она вечно в Америке крутила недолгие романы с металлистами. В конце концов, он тоже не ангел, а она не святая Дева Мария, чтобы хранить верность до скончания времен. В шоу-бизнесе приходилось часто эпатировать общество и жить с катушек, потому что сдохнуть слишком быстро можно было с такой яркой жизни. В это время от курения марихуаны Дэйв стал проникаться к другим наркотикам. Например, к ангельской пыли, которую очень любила Холли. Все это началось после безбашенного мартовского концерта в Вене, когда публика так кричала все это время, что одного только алкоголя и первой встречной девушки оказалось слишком мало. Нужно было что-то большее, что-то яркое, так чтобы крышу снесло окончательно, поэтому, когда девушка с ним предложила ему кокс, он не отказался, сразу же рассыпая его по столу дорожками. Да, пожалуй, наверное, с того времени все и началось. Когда Холли об этом узнала, она лишь рассмеялась, называя Дэйва идиотом. Слишком поздно он прознал прелести подобной жизни, но она радовалась, что теперь он находился в ее команде. Наверное, ее не зря он прозвал искусительницей, ведь до встречи с мисс Уилсон он и подумать не мог, что однажды возьмется за наркотики. И тем сильнее сейчас он начал осознавать, что с каждым разом отдалялся от собственной семьи, ища встреч с Холли слишком часто. — Ты сам не свой, — как-то однажды произнес Флетч, устроившись за синтезатором, когда у них был саунд-чек. — Что вообще с тобой творится? Стал много пить, даже нюхать кокс, хотя ты яро отстаивал раньше, что против всего этого! Твои отношения новые явно не идут тебе на пользу, ты даже забыл, когда в последний раз звонил своей жене! — Может, вы перестанете за мной следить, как надоедливые мамочки? — огрызнулся он, смотря на них всех. — Похоже, единственный, кто здесь все спокойно воспринимает — Алан. — Мне это не особо все нравится, но я не дурак, знаешь ли. И как мне кажется, единственный, кто здесь против, это Флетч. Как будто вы не знаете, что он тот еще пессимист по жизни? Мартин все это время лишь молча наблюдал за ними, наигрывая мелодии. Он не собирался ни с кем собачиться, да и понимал прекрасно, что в этом бизнесе ты сегодня с женой и семьей, а завтра прыгаешь в красный кабриолет какой-нибудь красотки с глянцевой страницы журнала, потому что в ней было все то, чего не хватало женам. Да, так было еще двадцать лет, так почему все это как должно меняться? Лишь бы это не мешало их творческому процессу и не делало из них врагов номер один. — Давайте отрепетируем, потом концерт, а уже после насобачитесь, сколько захотите, — громко, но спокойно произнес Мартин, уставившись на них всех. В этот момент зазвонил телефон, и Дэйв уже проклинал всей чертей за то умение, что Холли всегда искала с ним встреч в самый неподходящий момент. Он явно думал, пойти ли ему взять трубку или пустить все на самотек, пока Дэниель сзади как-то нервно ему прокричал: — Да возьми ты уже эту чертову трубку и ответь ей! Господи, как будто все не знают, что ты с ней шашни водишь… Она собиралась ему сообщить, что постарается прилететь на концерт в Японии, однако Дэйв не стал ее дослушивать, сказав, что позже перезвонит. Как бы все ни шептались за его спиной сейчас, как бы их папарацци не искали везде, куда они шли вместе, он не собирался так просто от этого отказываться. Пути назад совсем не оставалось, потому что Холли Уилсон потихоньку стала пускать ему корни в кровь, начав с того, что меняла его стиль жизни, ведя по скользкой дорожке, по которой шли все остальные. Но чем больше все это продолжалось, тем меньше оставалось сопротивления отказаться от нее…