Зарисовка с борщом

А любви нет! Она может быть там, где есть мир, А на войне... А на войне, то есть там, где все мы Либо семья, либо рок-н-ролл, либо победа... Веня Д’ркин «День победы»

Там, где смерть в порядке вещей, любовь не дозволена, и запрещают ее не высохшие старики в дорогих костюмах и с бесцветными лицами, не прожженные вояки и не бесчувственные работники отдела кадров. Любовь – слишком большая роскошь для того, кто может завтра не вернутся домой, для того, кто не в праве за ужином рассказать жене, как прошел рабочий день, или, хуже, для того, кто готов увидеть, как прошьют автоматные очереди ту одну-единственную, с которой он хотел провести всю свою недолгую лихую жизнь, пахнущую порохом и адреналином. И даже когда на всей планете царит условный, шаткий мир, где-то за стенами величественных небоскребах, в бесконечных канализациях, в каютах Хелликарьера, в рамках работы организации Щ.И.Т. война не утихает ни на день. С того самого момента, как Наташе выдали форму и удостоверение, Клинт смотрел на нее, говорил с ней и даже прикасался, сначала осторожно, прощупывая почву, потом, не встретив сопротивления, как к чему-то, на что имеет права. Наташа отвечала ему охотно, но никогда не прогибалась, как прочие женщины, всегда умудрялась держать дистанцию. - «Я люблю ее» - отчего-то думает Хоукай, заходя в подъезд и нажимая кнопку лифта, затем невесело усмехается. Конечно, не о любви он думал, прикрывая спину Наташи, и не о любви думала она, собираясь выйти с отрядом супергероев против изгнанного из мифического мира бога. Клинт покачивается, переваливаясь с носка на пятку, крутит позвякивающую связку ключей на указательном пальце, пока лифт лениво отмеряет этажи. Сегодня, хоть у этого и нет рационального объяснения, попасть домой особенно не терпится. На лестничной клетке нет света, только тот, что сочится со следующего и предыдущего этажей, и все же Хоукай попадает ключом в неприметную замочную скважину с первой попытки. После всего пережитого глупо было бы промахиваться в таких мелочах. Квартира встречает мужчину приятным незнакомым запахом, светом с кухни и шумом воды в раковине. И Клинт мог бы закрыть дверь беззвучно, но он делает это нарочито громко, чтобы известить о своем прибытии. Вода тут же стихает, и через мгновение в дверном проеме показывается Наташа с собранными в пучок волосами и в перепачканном красным фартуке. - Привет, - с ее рук капает вода, и она бездумно вытирает их о подол. – А я борщ сварила. Помнишь, ты хотел попробовать. И Клинт, улыбнувшись, торопясь, снимает уличную одежду, и спешит на кухню к Наташе, уже накрывающей стол для двоих.