Отсроченное желание...

POV Драко       Привет! Меня зовут Драко Люциус Малфой, я — волшебник. И, скажу без ложной скромности, неплохой волшебник, если не один из лучших в нынешнее время в магическом мире Англии. Конечно, не лучший из лучших. Лучший из лучших у нас Мальчик-который-выжил, национальный герой, победитель Тёмного Лорда, избранный, спаситель и защитник и просто Гарри Поттер. Он вообще вне конкуренции. За ним следует Грейнджер. Да, признаюсь (надо быть честным хотя бы с самим собой), я до её уровня не дотягиваю. Просто во мне нет столько упорства, силы воли и выдержки, сколько есть у этой магглорождённой девушки. Следом за ней (кто бы мог подумать?) — Лонгботтом. Именно эти трое занимают верхние строчки в рейтинге не только по популярности, но и по силе магии. А уж потом, с большим отрывом от них, иду я, чем очень недоволен мой отец. А что делать? Чёртова метка чёртова Лорда два года вытягивала из меня не только физические силы, но и магию, однако Люциус это во внимание не принимает. «Ты — Малфой! А это значит, ты ДОЛЖЕН быть уж если не первым, то, как минимум, вторым!» Уизли, тот который Рональд, не вошёл даже в десятку лучших, слабоват, но оно и понятно — предатели крови, предатели магии. Война закончилась, узурпатор был повержен Поттером, отец смог отвертеться от Азкабана. Я, признаюсь, был удивлён, узнав, что Люциус, оказывается, был шпионом в ставке Тёмного Лорда от оппозиции чистокровных нейтралов, которую возглавлял мой будущий тесть, Лорд Гринграсс. Нас с мамой защитил наш мой Солнечный мальчик. Солнечный — потому что освещал и согревал своим теплом всё вокруг себя, он был таким же, как солнце, ярким и… недоступным. Так что Малфои вышли практически сухими из воды. Чем заниматься дальше, я пока не задумывался. Всё лето после суда я выискивал в газетах информацию о Поттере, узнавал, где он будет и чем занимается, потом вырезал его колдографии и статьи о нём и прятал в свой тайник, в котором хранил все трофеи от «близкого общения» с Поттером, с трудом, и даже иногда кровью, добытые за шесть лет обучения в школе. Там у меня лежали его волосы, выдранные мной в драке с ним, пуговицы от рубашек и мантий, черновики эссе, написанные его корявым почерком, которые я «случайно» находил забытыми в Хогвартской библиотеке. А также все статьи и снимки из газет за все годы обучения. Подкупив Криви, я выпросил разных колдографий Поттера — одну я спрятал очень далеко и доставал её, только когда было уже невмоготу. Криви, скотина, сфотографировал его, когда он выходил из душа в квиддичной раздевалке на шестом курсе. Поттер был полностью обнажён и вытирал полотенцем голову, поэтому и не заметил этого мелкого паршивца-папарацци. У меня даже был замызганный носовой платок Поттера, испачканный его кровью — это с того времени, когда я разбил ему нос в поезде перед шестым курсом. Мои друзья считали, что я одержим ненавистью к Поттеру. Да, я был им одержим, но не ненавистью — я был влюблен. Влюблен с самой первой минуты, как только встретил его в магазине мадам Малкин, не зная ещё тогда, кто он есть на самом деле. Потом, всеми силами, я пытался доказать ему, что я лучше его друзей, что я более, чем они, достоин его дружбы или хотя бы общения, но получалось всё наоборот. Не приученный показывать свои настоящие чувства, я прятался за враждой и злобой оттого, что он не понимает и не принимает меня и везде таскается с этими рыжими нищебродами и гряз… магглорождёнными. Зависть, ревность, ненависть к его друзьям изводили меня все эти годы. И пусть они теперь герои, но до сих пор я ненавижу их за то, что не могу быть рядом с ним. Он никогда не примет даже мою дружбу, чего уж говорить о любви. Столько сделал я ему гадостей. Но больше всех я ненавидел рыжую Уизлетту. Почти на всех послевоенных колдографиях она цеплялась за его руку или же вообще висла на шее Поттера. Газеты называли её боевой подругой героя и пророчили им скорую свадьбу. Сам Поттер этого не подтверждал, но и не опровергал. Он просто улыбался своей солнечной улыбкой и застенчиво смотрел в камеру. Такие газеты я безжалостно сжигал в камине, предварительно вырезав аккуратно с колдографий самого Поттера, и тогда мне казалось, что он улыбается только одному мне и смотрит только на меня. В начале августа из Хогвартса пришло письмо — приглашение доучиться в школе седьмой курс. У меня в этом не было необходимости— несмотря на трудное время, я всё же смог без проблем, почти самостоятельно, подготовиться к ТРИТОНам. И хоть сейчас готов сдать экзамены. Мне надо было узнать, вернётся ли в школу Поттер. Если да, то я тоже поеду, а если нет, то делать мне там нечего. Для этой цели я и пригласил на встречу Паркинсон. Она каким-то непостижимым образом умудрялась узнавать новости о Золотом трио. Вот от неё я и узнал, что ни Грейнджер, ни Уизли, ни Поттер в школу возвращаться не собираются. А Поттер так вообще решил попутешествовать по магическим мирам других стран. Ну, что же, мой Солнечный мальчик, теперь ты от меня никуда не денешься. Когда я сообщил родителям, что возвращаться в Хогвартс не собираюсь и хочу отправиться в путешествие, скандал был неимоверный. Отец даже грозился отречься от меня. Но я был уже совершеннолетний, и после того, как отец оплошался перед нашей семьёй, допустив то, что мне пришлось принять метку Лорда и чуть не стать убийцей, Лорд Малфой перестал быть для меня неоспоримым авторитетом. Тогда он закрыл мне доступ в хранилище, лишив финансов. Но, спасибо моему дяде Сириусу, пусть вечно пребывает в Райских кущах — тот не забыл про своего двоюродного племянника и оставил мне приличное денежное содержание с условием, что эти деньги я потрачу только на себя. И вот я уже на пути к своему счастью. Я найду тебя, мой Солнечный принц, где бы ты сейчас ни был…