Чудовище

Каких-то пару дней назад Али-Баба и представить бы не смог, что много еды, красивые женщины и всеобщее внимание могут надоесть. Уж тем более ‒ что могут не приносить никакого удовольствия с самого начала. Тем не менее, он никак не мог заставить себя радоваться новой жизни, и дело было не в плохом вкусе еды или наличии среди «красивых женщин» Элизабет. Будь Аладдин рядом, еда бы стала самой вкусной в мире и внимание бы так не раздражало. Даже Элизабет… Нет, сделать Элизабет красивой женщиной не смогла бы даже сила дружбы. Но Аладдина по-прежнему не было рядом, и Али-Баба привычно проводил вечер, лёжа на диване и притворяясь, что задремал, утомлённый дневными заботами. Рядом негромко играла музыка, под которую, наверное, всё ещё танцевали красивые женщины и Элизабет. Али-Баба уже почти уснул по-настоящему, когда откуда-то раздался… визг? Вероятно, этот звук можно было назвать визгом при условии, что визжало пустынное чудовище размером в несколько этажей. Затем послышался грохот. Судя по всему, пустынное чудовище начало ломать дом. Растирая кулаками глаза, Али-Баба сел и посмотрел в сторону танцовщиц. Элизабет видно не было, зато было ‒ приличных размеров дыру в стене. В ответ на вопросительный взгляд Али-Бабы одна из девушек пискнула: ‒ Чудовище! ‒ Это оно сделало? ‒ Али-Баба обвёл рукой дыру, всё ещё не до конца проснувшись и не задаваясь вопросом о том, как какое-то чудовище в первую очередь могло здесь оказаться. Девушки отрицательно помотали головами. ‒ Это Элизабет, ‒ снова ответила самая смелая. Остальные хором кивнули. ‒ Что она ‒ чудовище, я знаю, ‒ пробормотал Али-Баба. ‒ Так, стойте. Дыру в стене сделала Элизабет? Заче… ‒ Простите, господин, ‒ Али-Баба повернулся на голос и несколько раз поморгал, чтобы убедиться, что действительно не спит. С противоположной стороны дыры на четвереньках выползла Элизабет, на лбу у которой красовался здоровенный синяк. На то, чтобы успокоить щебечущих хором напуганных девушек и разобраться, что случилось, у Али-Бабы ушло минут пятнадцать, с каждой из которых услышанное становилось всё более невероятным. ‒ Здесь появилось чудовище, ‒ подытожил историю Али-Баба. Девушки кивнули. ‒ Элизабет завизжала от страха. ‒ девушки кивнули. Элизабет покраснела. Али-Баба вздрогнул. ‒ Чудовище двинулось в её сторону, Элизабет в ужасе отпрянула и… э… пробила стену? ‒ девушки опять кивнули. Али-Баба сглотнул. ‒ Страшная женщина. То есть, а куда делось чудовище? Девушки опять загалдели ‒ выснилось, что в панике никто из них не заметил, куда пропало страшное существо. Али-Бабе с трудом верилось, что кто-то, так перепугавший Элизабет, мог незаметно исчезнуть, но ничего внятного добиться так и не вышло. В ответ на умоляющие взгляды Али-Баба со вздохом пообещал побыть рядом несколько часов на случай, если чудовище вернётся. Девушки, наперебой выражающие восхищение «добротой господина», устроились вокруг дивана, на который вернулся Али-Баба, то и дело с ужасом косившийся на Элизабет. Где-то в глубине души ему было жаль то чудовище. Незаметно уснувшего Али-Бабу снова разбудил визг ‒ на этот раз более-менее человеческий, принадлежавший, судя по всему, девушкам-танцовщицам, ‒ и странное подпрыгивание дивана. Впрочем, открыв глаза, Али-Баба предсказуемо не увидел никакого чудовища, только побледневших танцовщиц, смотревших куда-то под ноги. Спустя несколько секунд он обнаружил, что поверхность, на которой он сидел, заметно накренилась. Спустя ещё пару ‒ что диван явно больше не стоял на полу. ‒ Оно… там? ‒ упавшим голосом спросил Али-Баба, показывая пальцем вниз и мысленно прикидывая, как увернуться от затаившегося под диваном чудовища. ‒ Кстати, а где Элизабет? ‒ Я здесь, господин, ‒ глухо послышалось из-под дивана. Али-Баба с тоской подумал, что прятаться от страха под ближайшую мебель может быть не такой плохой идеей для хрупкой маленькой девушки. И очень плохой ‒ для Элизабет. ‒ Элизабет, подожди, не встава… ‒ безуспешно попытавшись удержать равновесие, Али-Баба рухнул на пол вместе с перевернувшимся диваном. Теперь найти их несчастное чудовище было делом чести. Нервно вслушиваясь в скрип ступеней под ногами, Али-Баба в который раз пожалел о том, что приказал остальным закрыться в одной комнате, а сам отправился обходить здание. Впрочем, в любом случае, встреть он настоящее чудовище, от девушек не было бы никакого толка. Али-Бабе не верилось, что он действительно найдёт незваного гостя, но ведь кто-то или что-то пугало их эти два раза. От неизвестности было жутко. Огонь свечи отбрасывал на стены танцующие тени, постоянно движущиеся и меняющиеся. Али-Бабе то и дело казалось, что он видит силуэт чего-то, чего здесь не должно было быть. За спиной слышалось чьё-то дыхание. Чьё-то дыхание? Али-Баба с воплем подскочил на месте, оборачиваясь, чудом не уронив свечу. Из теней появилась массивная фигура. ‒ Э-Э-Элизабет? ‒ прозаикался Али-Баба. Элизабет кивнула с видом шпиона на важном задании и прошептала: ‒ Господин, пожалуйста, говорите тише. Простите, что ослушалась вашего приказа, но я не могла оставить вас одного с этим чудовищем. Али-Баба кивнул, сглотнув. Воображение рисовало картины неравной схватки с самыми отвратительными существами. Перед ними оставалась последняя комната ‒ по закону подлости, самая дальняя и тёмная. Али-Баба внимательно осматривал каждый угол, стараясь дышать тише и на всякий случай прикрывать собой Элизабет. Дышать тише получалось плохо. Прикрывать Элизабет ‒ ещё хуже. Али-Баба уже почти приготовился уходить, про себя смеясь тому, чего только девушки не напридумывают, как Элизабет затряслась, указывая пальцем ему за спину. Подавив крик, Али-Баба отставил свечу и обернулся, хватаясь за нож. В нескольких метрах от них на полу сидел маленький грызун ‒ таких было множество в трущобах Балбадда ‒ и с укором смотрел блестящими глазками. ‒ А где чудовище? ‒ выдавил из себя Али-Баба. ‒ Вон оно! ‒ неожиданно высоким голосом ответила Элизабет, тыча пальцем в грызуна и вжимаясь в стену. Ужасное порождение ночи сложило лапки на пушистом животике, невозмутимо поглядывая на нарушителей своего спокойствия. Когда Али-Баба подошёл ближе, животное внезапно подпрыгнуло на высоту его роста, забираясь на руки и вцепляясь в одежду. У Али-Бабы мелькнула мысль, что зверёк, скорее всего, случайно забравшийся в дом через открытое окно, принял его за маму. Или за гнездо. ‒ Господин! ‒ от рёва, которому позавидовало бы любое чудовище, Али-Баба вздрогнул, инстинктивно прижимая зверька к себе. Похоже, Элизабет посчитала, что господин оказался под нападением страшной твари, и самоотверженно бросилась на помощь, с неожиданной скоростью пересекая комнату. Почему-то Али-Бабе очень не хотелось оказаться у неё на пути. Он был согласен остаться неспасённым. За секунды до столкновения Али-Баба чудом увернулся, задев ногой, кажется, стол, и повалившись на пол, закрывая собой отчаянно пищащего грызуна. Стоявшая на столе посуда посыпалась сверху. Элизабет на полном ходу протаранила стену и скрылась в облаках поднятой пыли. Али-Баба с трудом поднялся, осмотрев ссадины на руках и ногах и потрогав набухающую на лбу шишку. Грызун уселся рядом, смотря на него полным сочувствия взглядом. ‒ Пойдём искать твой дом, «чудовище», ‒ вздохнул в ответ Али-Баба, ‒ пока вы окончательно не разрушили мой. Гнездо, из которого вывалился грызун, Али-Баба нашёл в соседнем переулке. Вернув зверька в семью, он с чувством выполненного долга отправился домой, встреченный тревожными взглядами притихших от волнения девушек, которым очнувшаяся Элизабет уже успела рассказать о неравной схватке господина с ужасным чудовищем. Стараясь сохранять серьёзное лицо, Али-Баба с уверенностью сообщил о своей победе, продемонстрировав в доказательство боя синяки, царапины и шишку на лбу. Весь оставшийся вечер ему пришлось слушать восхищённые похвалы «храбрости и воинскому искусству господина, сумевшего героически всех спасти». Подумав, Али-Баба решил не признаваться, что спасать ему пришлось само «чудовище».