На мосту овечка, у овечки хвостик

Несмотря на то, что Шэнь Цинцю уже тысячу раз сказал «нет», Ло Бинхэ не отставал. В какой-то момент, когда слезы любимого ученика стали особенно горькими, а слова принижающими его, Бинхэ, достоинство, Цинцю сдался. Нытье планомерно выжирало его мозги, слезы – сердце. Слезы абсолютно не имели цены, но Цинцю велся на них каждый раз как впервые. Ему было страшновато. Но он уже согласился. Цинцю пытался себя то успокоить, то накрутить, нервно ходя по комнате. Номинально он уже был готов ко сну, но все еще пытался спрятаться за бешено порхающий в руках веер. В конце концов, после огромного члена в бедной учительской заднице побывало еще и винище, это было странным опытом и определенно не тем, что хотелось повторить. Собрать все штампы писева для женщин после попытки пофиксить гаремник? Да легко. Шэнь Цинцю трясся над ненаглядным учеником, оберегая его хрупкое душевное равновесие, а теперь хрупкое душевное равновесие требовало чего-то такого, на что он никак не мог позволить себе решиться. Безумная нежность и постоянные компромиссы? Сделаем. - Учитель! – Бинхэ зашел в комнату и скинул с себя одежду. Моментально и изящно – еще один скилл крутости главного героя, – учитель, пожалуйста. «Да пиздец», - подумал Шэнь Цинцю и посмотрел в лицо своего ученика. И медленно кивнул. Бинхэ сразу упал на колени и пополз ближе, смотря в глаза. Цинцю перебрал в голове пошлые ролики и сцены из новелл, соответствующие моменту, попытался выдавить хоть слово, но горло перехватило и пережало грудь. Он смутно помнил, что персонажи в таких случаях грязно ругались, но ему самому, скорее, было немного страшно. А потом в голове что-то перещелкнуло. Цинцю закрыл веер и перекинул его из правой руки в левую, а потом отвесил Ло Бинхэ пощечину. Стоящего на коленях человека бить неудобно, удар получается сильным и некрасивым. Щеки Бинхэ и так горели: удар не сильно что-то изменил. Он посмотрел на учителя: снизу вверх, бешеными молящими глазами, со зрачками во всю радужку. - Этот ученик… - прошептал Бинхэ и всхлипнул. - Заткнись. – Велел Цинцю. Говорить не хотелось. Сердце колотилось где-то в горле, глухо и тошно. Шэнь Цинцю ударил второй раз, сильнее и точнее, в глазах Бинхэ заблестели слезы. Цинцю начал беспокоиться, не перегнул ли он, но опустил взгляд вниз и увидел, как чудовищный огромный член мажет прозрачной смазкой Бинхэ по животу. Дебильный Самолет, дебильные кинки. Бинхэ подполз ближе и сел на пол, поджав под себя пятки и раздвинув ноги, поерзал, тыкаясь лицом и членом в светлые нижние штаны Цинцю. - Учитель!.. Цинцю чувствовал, как Бинхэ на него дышит. И сделал единственное, что смог в этот момент – поднял ногу и надавил ступней на пах Бинхэ. Тот застонал, низко и длинно, выдыхая в ткань. Прекрасно. В голове под звук уведомления развернулось окошко выбора. Как всегда вовремя. Немного лишних баллов, все такое. Это помогло немного охладить поплывшую голову, хоть и подпортило момент. «Да блядь», - подумал Цинцю и схватил Бинхэ за волосы, намотал пряди на кулак и потащил за них к кровати. Он заглянул в лицо ученику - того крыло. Бинхэ заполз на кровать, оперся на локти и колени, прогибаясь и поднимая зад повыше. Шэнь Цинцю не до смеха. Он смотрел на эту девственно белую задницу, на блестящую от масла промежность. Он осторожно ввел внутрь палец, чувствуя, как скользко и мягко внутри. «Сраный древний мир, никакой нормальной смазки, спасибо, что не слюной», - цинично подумал Цинцю. Он совершенно зря боялся сделать Бинхэ больно, тот попытался заранее сделать все, чтоб любимый учитель лишний раз не напрягался. У Шэнь Юаня в голове такая гамма чувств, включая холодную злость и легкое желание сделать больно, что он чувствует себя настоящим Шэнь Цинцю из оригинального романа. Он задумчиво развел ягодицы Бинхэ ладонями, смотря на то, как тот в ожидании дрожит и сжимается, отпустил, и сильно и звонко ударил по белоснежной коже. На ней мгновенно заалел след от пятерни. Цинцю задумчиво взвесил в руке веер и ударил им по промежности, коротко и сильно, Бинхэ только прогнулся сильнее. Цинцю считал удары, пока не сбился со счета. Он отбросил веер в сторону, примерился и ударил наотмашь уже ладонью, с оттяжкой. Плоть упруго пружинила, и Цинцю шлепал по ней до зуда в пальцах. Бинхэ взвизгнул уже совсем на высокой ноте, и попытался себя потрогать. Его задница покрылась красными неровными пятнами, к сожалению, ненадолго из-за демонической регенерации. - Руки убрал, – прорычал Цинцю, ему вдруг совершенно сорвало крышу. - Этот ничтожный ученик просит, – Ло Бинхэ заревел, голос дал петуха. Цинцю впервые готов поверить этим слезам полностью. Он приспустил штаны, дернул Бинхэ на себя, и сначала промахнулся, мазнул членом по покрасневшей ягодице, мысленно умер, но собрался и плавно толкнулся внутрь. Несмотря на то, что Шэнь меньше, намного меньше одарен в этом плане, но внутри его мягко стискивает, обжимает со всех сторон. Бинхэ вскрикнул и вздрогнул, сжался сильнее. Цинцю перегнулся и потрогал его член. Ему было немного неудобно, но он начал двигаться, с оттяжкой, не щадя. Бинхэ подмахивал, очень стараясь помочь, ведь он весь для него, для любимого учителя. Надолго Шэнь Цинцю не хватило. Он укусил Бинхэ за плечо и кончил в горячую тесноту. Вытащил обмякающий член и услышал, как Бинхэ тихо хнычет. - Бинхэ, повернись, – прошептал Цинцю, – хватит. Они перевернулись, Цинцю обхватил член Бинхэ ладонью, додрачивая, что было достаточно сложно: Бинхэ много надо. Они начали целоваться, неловко стукаясь зубами, Цинцю попытался вложить в поцелуй всю нежность, зашептал, какой Бинхэ красивый и хороший, как он его любит. Бинхэ перехватил руку учителя, толкнул ниже. Цинцю хорошо понял намек, он медленно вставил пальцы, начал гладить изнутри, немного сходя с ума от ощущения мягкости вокруг. У Цинцю ноют губы и устают руки, его тянет в сон, когда Бинхэ наконец кончает. Цинцю провалился в сон под радостные оповещения системы, сил не осталось уже ни на что.