Цепной пёс

К счастью для Юры, он уже спал в тот момент, когда парень решил задать свой вопрос, который в любом случае был бы неожиданным для брюнета, если бы вовсе не стал причиной инфаркта. Возможность высыпаться только с Максимом пугала. Подобное не могло длиться вечно, у Зорина была своя жизнь и желание проводить свои ночи с кем-то другим, но юноша будет бороться с привычкой. А пока он может наслаждаться здоровым сном. Юноша снова был разбужен неприятным звуком будильника, только уже не старого маминого, а своего мобильного, который оповещал о том, что через два часа Юру ждёт первая консультация у врача. Вставать не хотелось, но одиннадцатиклассник всё же поднялся с постели, радуясь, что ему удалось поспать хотя бы пять часов. Он не стал будить друга, прекрасно понимая, что тому сейчас нужно прийти в себя. На кухне парня встретила мама, она уже знала, что Зорин снова ночевал у них, однако ничего не сказала по этому поводу. Просто накормила сына и сказала успокаивающие слова перед встречей с врачом. Макс проснулся слишком поздно, до похода в парк оставалось два часа, поэтому пришлось пулей выйти из дома Журавлёвых (выдавив из себя вежливое прощание с хозяйкой квартиры). Он добрался до дома и тут же почувствовал сильную усталость, энергии совсем не осталось, а бессонная ночь и похмелье вовсе не давали шанса на нормальное состояние. Душ немного исправил ситуацию, запах перегара сменился на аромат чистой кожи и шампуня с ментолом, прохладная вода взбодрила. Матери дома не оказалось, зато на столе лежали деньги и записка. «Уехала на дачу к Любе, не теряй, вернусь в понедельник, будь умницей! Люблю, мама!» Да уж, вечеринку устраивать явно не хотелось. Кажется, Максу хватило на месяц вперёд. Он пытался восстановить все события в голове, собрать все свои эмоции и мысли, но выходило плохо. Засос на шее вызывал отвращение, он совсем не хотел, чтобы эта неудачная попытка близости осталась на его коже надолго, даже каким-то кремом намазал и пластырем заклеил, спрятал под воротник тёмно-зеленой рубашки в клетку. Он ждал друзей у входа в парк, даже курить не хотелось, тело отрицало токсины и требовало отдыха, а никак не никотина. Андрей пришёл первым, и Макс задал ему пару вопросов о Маше, чтобы хоть как-то заполнить неловкую тишину. Как выяснилось, Андрей хорошо разобщался с девушкой и даже умудрился получить от неё согласие на свидание, поэтому настроение у него было весьма приподнятым, в отличие от настроения Максима. Дубников совсем не выглядел, как человек, тусивший предыдущую ночь. Он казался выспавшимся и свежим. Брюнет слегка опаздывал, так как потерял счёт времени, медленно плетясь после терапии. Доверять психотерапевту было сложно, а высказывать то, что юношу тревожит, еще тяжелее. Юра ненавидел говорить о своих чувствах и признавать, что у него есть проблемы, а сеанс пока что был похож больше на эмоциональное потрошение, нежели на лечение. Подходя ближе к парку, парень оторвал взгляд от ботинок и только тогда заприметил друзей, после чего решил помахать им рукой. - Привеет! - протянул Андрей, приобнимая приятеля за плечи и встречая его как героя. - Как всё прошло? - Трудновато, - честно ответил Журавлёв тихим голосом. - Ну ничего страшного, - заверил одиннадцатиклассник, пытаясь мыслить позитивно. - Поначалу всегда так. Максим сказал тихое «привет» и сразу же пошёл в сторону парка. Почему-то он чувствовал, что после этой проклятой вечеринки между ними с Юрой что-то изменилось, словно и без того тонкая связь оборвалась и они вернулись к началу. Ему это не нравилось. Возможно, он специально решил отстраниться чтобы понять, а нужно ли Журавлёву всё это, хочет ли он опять быть классными друзьями, которые лежат на траве и обсуждают очередной сериал. Макс не мог ответить на этот вопрос сам. Интересно, говорил ли Юра о нём на приеме... Почему-то в голове всплыли воспоминания ночи, не тусовки со всей этой громкой музыкой, алкоголем и кучей людей, а другой ночи. На разложенном диване в маленькой комнате, тёплой и тихой. Дыхание Журавлёва и его спокойное, словно замёрзшее лицо. Максим так долго смотрел на него, что теперь наверняка сможет нарисовать по памяти. Все эти ощущения вызывали какую-то неприятную тяжесть на душе. Небо постепенно темнело, Максим словно и не помнил дня, всё так быстро перетекло в вечер, что казалось, что он всё проспал. В целом, так оно и было. Они встали в очередь у кассы, которая была не то чтобы большой, список аттракционов выгорел за прошлое лето, но разобрать названия было возможно. «Летучий голландец», «Морской вальс», «Небесные качели» – все эти названия вызывали какое-то чувство ностальгии. Перед ними стояла семья с двумя детьми, девочка просилась на горки, но мама отказывала ей, ведь аттракцион был совсем не для маленьких. — Куда пойдём? — наконец-то Зорин немного «разморозился»и решил поинтересоваться у ребят, на что они сегодня просаживают карманные деньги. Приветствие Максима было слишком холодным, что заставило брюнета мгновенно почувствовать себя неловко. Мальчик часто переживал по поводу того, что одноклассник может перехотеть дружить с ним, и каждое проявление нежелания общаться пугало Юру. Одиннадцатиклассник пытался оправдать настроение Зорина тем, что ему плохо после вчерашней ночи или тем, что он хочет спать, не желая верить в то, что всё дело в том, что Максу не хочется находиться в компании парней. Чтобы как-то сгладить обстановку и показать молодому человеку, что его по-прежнему считают другом, Журавлёв выровнял шаг и стал идти прямо рядом со светловолосым. - Я хочу на "Небесные качели", "Брэйк-данс" и "Колесо обозрения", - Юра сразу выложил свой план мероприятий своим спутникам. - Что ты на колесе обозрения не видел? - искренне удивился Андрей. Обычно на данный аттракцион ходили гости города или приезжие из ближайших деревень, но не сами жители, однако брюнету нравилось смотреть на город с высоты и чувствовать себя свободным от земли и людей, живущих на ней. Чувствовать себя одним в целом мире. - Ну. Мне хочется на нём прокатиться, - тихо настоял на своём Юра. Наконец-то очередь доходит до них, и Максим берёт билеты на все названные Юрой аттракционы, один он не собирается ни на чём кататься, тем более, всё детство здесь провёл, везде был по несколько раз, а новые его ничем не привлекали. Парень оплатил билеты и отошёл в сторону, всё же достал сигарету, не выдержал. Пока одноклассники покупали билеты, Зорин продолжал осматриваться, искать изменения вокруг, как будто играл в игру «найди отличия с прошлым». "Небесные качели" не то чтобы сильно впечатлили – типичная карусель на цепях, только высокая. Страшно первую секунду, а потом привыкаешь к высоте, а к концу вовсе голова кружится. Максу даже присесть захотелось, когда они оказались на земле, но он перетерпел этот порыв, не желая казаться совсем хилым. Медленно, но верно, они приближались ко второму аттракциону, который, кажется, не так давно открыли снова. Брюнет никогда не мог высвободить свои эмоции, даже на аттракционах. Все вокруг визжали и смеялись, а Юра лишь спокойно улыбался, иногда прикрывая глаза, и позволял ветру обволакивать лицо. Карусели ему нравились, только потому что те дарили парню чувство лёгкости и невесомости. "Брэйк-данс" оказался не так уж плох и крутил посетителей как следует. Андрей смеялся во весь голос, а Журавлёв просто тихо радовался, что хорошо прикреплён к сидению. На колесо обозрения Дубников идти отказался, вместо этого отправившись на аттракцион под названием "НЛО", который показался Юре не таким уж интересным, поэтому друзьям пришлось оказаться в кабинке только вдвоём, чего юноша, кажется, даже не заметил. Он внимательно наблюдал за городом из окна, молча восхищаясь тем, как вода вдалеке переливается на солнце, из-за которого всё вокруг кажется слишком ярким. Даже купола не раздражали молодого человека сейчас, а казались даже чем-то красивым. Но самым красивым парню казалось самое высокое здание, возвышающееся над остальными на десяток этажей. Его было видно лучше всех. Кажется, оно и чувствовало себя точно так же. — Здесь всё по-другому, — неожиданно даже для самого себя нарушает тишину Зорин. Он тоже смотрит на город, пускай не так зачарованно, как Юра, но всё же. Ему нравится находиться так далеко ото всех, он очень устал от людей, от этого города, от постоянного бега за чем-то или от чего-то. Он вымотан и пуст, но почему-то все ещё продолжает делать вид, что всё в порядке, пускай получается так себе. Он смотрит на Журавлева. Ветер колышет отросшие тёмные волосы, в глазах отражаются первые огни ещё вечернего города. Резко подсветка колеса включается, и на затылке и спине Юры появляются красно-желтые блики. Зорин не скрывает своего восхищения этим видом, достаёт телефон и делает фотографию, разворачивает экран на одноклассника. — Смотри, как красиво, — голос мягкий, воодушевлённый, но в секунду он осекается, меняет тему. — Как вчерашний парень? В плане, как прошла прогулка? Постепенно неловкая обстановка сменилась обыденностью. Юре стало даже приятно от того, что Зорин также обратил внимание на красоту города. Восхищение заполнило всё сознание брюнета, когда включилась подсветка колеса. В миг всё стало таким светлым и изумительным. Парень не сразу заметил, что друг успел запечатлеть его на фотографии. Фото и сам факт его существования казались Журавлёву чем-то очень милым. И, возможно, романтичным, о чём юноша запрещал себе думать, но спрятать свои блестящие глаза и лёгкую улыбку все же не смог, смотря на Максима со слишком сильным обожанием для просто приятеля. Однако, услышав вопрос одноклассника, юноша тут же почувствовал себя наивным идиотом. - Обычно, - честно признался Юра, пожимая плечами и снова переводя взгляд на город. Он искренне не понимал, почему Макса волнует вчерашняя прогулка парней. Юноша не видел в ней ничего интересного, даже во время самой прогулки ему не было интересно. Не хотелось вспоминать и вечер. Как Зорин начал высказывать претензии, а потом и вовсе напился, после чего каким-то образом умудрился дойти до Журавлёва, подцепив где-то перед этим какую-то девушку, про которую молодой человек решил спросить, ведомый обидой: - Как вчерашняя девушка? Максим встаёт рядом с Юрой, упираясь руками в ограждение железной кабинки, слушая ответ про парня, что гулял с одноклассником. Журавлев, как обычно, очень многословен... «Обычно»? И с каких пор для него ночные прогулки со студентами стали обыденной вещью? Кажется, Зорин опять мог завестись с пол-оборота, только вот на этот раз он трезв, а Юра парирует его вопрос ответным, который буквально выбивает из колеи диалога. — А, что? Какая девушка? — буквально сразу отвечает Макс, на его лице искреннее непонимание, а после резко появляется горькое осознание, он не может спрятать свою растерянность. — Всё, понял, о чем ты...Плохо. В плане, нет, не плохо, но и не хорошо, в общем, я не знаю. Парень не может и двух слов связать, чувствует себя максимально глупо, поэтому отворачивается в сторону, бросая краткое «черт». — Ничего не было. Не вышло. Разошлись. Его чуть ли не трясёт, словно задет триггер, но ничего такого не было сказано, Зорину просто неприятно говорить об этом с Юрой, он испытывает...стыд? Юра и не подозревал, что парня так сильно заденет этот вопрос. Юноша молча следит за реакцией друга и снова чувствует, как внутри что-то неприятно сжимается. Значит, это не просто случайный засос. Макс пытался с кем-то переспать. То, что у него ничего не получилось - это уже другой вопрос. Журавлёв не может понять, почему приятель ведёт себя так странно, ведь речь идёт просто о какой-то случайной знакомой. Или для Зорина эта девушка стала уже не просто знакомой? Он хотел, чтобы всё получилось? Хотел иметь связь с ней? Тогда странно, что ничего не получилось. Хотя алкоголь мог стать главной причиной. Молодой человек выпил вчера более, чем достаточно. - Ты расстроился из-за этого? - Юра смотрит на друга снизу вверх и пытается прочитать эмоции на его лице, однако они только сильнее путают юношу, а его состояние в целом пугает. — Нет, — словно отрезает все предыдущие волнения Макс, — Мне плевать. Я не хотел этого, точнее, понял, что не хочу. Колесо постепенно достигает пика и останавливается, чтобы люди в нижней кабинке сменились. Они висят на самом верху и даже Зорин осознаёт, что этот момент достоин сцены в каком-нибудь идиотском фильме про подростковую любовь. — Я не мог ни о чём думать, когда ты ушёл с тем парнем. Боялся, что всё повторится, не понимал, почему ты так легко это сделал, хотя мы до сих пор даже в парке погулять вечером не можем. Это было странно, и я ощущал себя полным придурком, который носится за тобой, как нянька. Зорин опускает взгляд. Он больше не может отрицать того факта, что его тянет к Юре, как минимум потому что он за него переживает. Но разве переживание за друга может так сильно подталкивать на то, чтобы сейчас встать и прикоснуться к нему, хотя бы плечом, хотя бы на секунду. Юноша внимательно смотрит на приятеля, вслушиваясь в каждое слово. Сначала речь Зорина кажется даже трогательной, и Юре становится приятно от беспокойства одноклассника, хоть это и эгоистично. Но сравнение с нянькой заставляет брюнета рассердиться, хмуро сводя брови к переносице. - А я не просил носиться со мной, как с ребёнком, - замечает Журавлёв, не понимая, почему Макс заставляет чувствовать его виноватым. - И беспокоиться обо мне тоже не просил. Мы просто гуляли, а теперь ты делаешь меня виноватым в том, что волновался обо мне и у тебя ничего не получилось с той девушкой. Там не о чем было волноваться. Олег оказался хорошим парнем. Я же не должен теперь всю жизнь быть один, пока ты устраиваешь свою личную жизнь, просто потому что кто-то пытался меня убить или потому что тебе в голову взбрело, что все представляют для меня опасность. В следующий раз просто лови момент. А если меня всё же кто-то снова решит покалечить, в чём я сомневаюсь, это будет не твоя вина. Юра был явно зол. Теперь он оказался виновником того, что Максим не смог хорошо провести предыдущую ночь, он стал виновником паранойи приятеля, желая просто хотя бы на день забыть о том, что безответно влюблён в своего друга, который по всей видимости записался в его телохранители. В такой момент они умудряются начать ссориться. Да, этот разговор уже перерастал в ссору, ведь Максим не был намерен молчать, когда ему высказывают подобное. — Я не ношусь за тобой! — возражает Зорин, разворачиваясь к парню лицом. — Это нормально, переживать, когда какой-то незнакомый чувак уводит твоего друга на ночную прогулку, перед этим засосав его посреди комнаты! Я помню, что тот парень хотел с тобой сделать. Откуда мне было знать, что этот твой Олег не такой же? Кажется, эта поездка на колесе обозрения позволит им только поругаться, вместо колких фраз и пассивной агрессии начались прямые претензии, повышенный тон, злость. — Если бы я тогда не беспокоился, если бы не нашёл Никиту и не пырнул его, возможно, тебя бы здесь уже не было. И я, блять, не требую от тебя благодарности и чувство вины не пытаюсь вызвать, Юр. Я просто хотел сказать, что переживал, настолько переживал, что мне ничего было не нужно на этой тусовке, кроме осознания, что ты там в порядке. Он выдыхается и замолкает, кабинка начинает постепенно опускаться, но Максу уже плевать и на красивый вид, и на огни самого аттракциона. Кажется, он впервые чувствует, что это такое – делать что-то и не получать отдачи. Парень хмуро смотрит на друга, но его сердитый вид делает его похожим больше на ёжика, чем на агрессивного подростка. Слова Зорина о беспокойстве никак не смягчали ситуацию, и Юра начинал тяжело дышать, от чего ноздри слабо раздувались. Хотелось возразить Максиму, указать на то, что если бы он не поддался эмоциям и не покалечил Никиту, Журавлёв смог бы засудить этого подонка и, возможно, сейчас спокойно ходил бы по улицам, зная, что мудак сидит за решёткой. Конечно, вероятность была минимальной. Но молодой человек не мог этого произнести. Его приятель чуть не убил человека, потому что очень сильно переживал за брюнета. И вчера лишился приятного вечера из-за безрассудного поведения Юры. Он волновался за одноклассника, и все действия парня были обусловлены желанием для Журавлёва только лучшего. Поэтому юноша не мог произнести этого вслух. Это было слишком жестоко. - Прости, - мальчик опустил глаза, начиная рассматривать непроизвольно сжимающиеся руки, агрессия резко сменилась неловкостью. Вот сейчас он чётко чувствовал вину и стыд перед Максом. - Я постараюсь больше не заставлять тебя нервничать. — Нет уж, — отрезает Зорин, бросая на Юру холодный взгляд. — Больше, пожалуйста, не думай обо мне. Это ведь мои проблемы, что я решил, что должен быть в курсе всех твоих перемещений. У тебя есть своя жизнь, и за неё ты несёшь ответственность, а мои желания - это мои желания. Максим словно выдохся, больше нет сил говорить громко, поэтому слова его практически ничем не окрашены, звучат равнодушно. Журавлёв прав, он никогда ни о чём не просил, и Макс сам сделал из себя цепного пса, хотя такой Юре и не нужен. Он вообще уже не мог понять, что нужно однокласснику, но знал одно – он неадекватно реагирует на то, что Юра делает что-то без него. Это была ревность, и Зорин слишком долго осознавал это. Да, он ревнует его, боится, что станет ненужным, и Журавлев перестанет в нём нуждаться...неужели он подсел на слабость друга? На его беспомощность, на фоне которой можно быть прекрасным спасителем. Это было неправильно, как жаль, что Макс понял это слишком поздно. — Просто я напридумывал себе всякой херни, а теперь удивляюсь, почему она не работает. Да потому что это херня. Всё нормально, Юр, ты ни в чем не виноват. И Олег тоже не виноват, надеюсь, он научится целоваться, — грустно усмехается Зорин, и с чего он решил разрядить обстановку такой глупой шуткой? На душе становится мерзко. Макс не говорит ничего оскорбительного для друга, просто какие-то размытые фразы, непонятные для брюнета. Юноша не знает, что под ними подразумевается. И от этого становится ещё хуже. Снова эти недосказанности, и Юра не может понять, почему Зорину так важно знать его состояние и местоположение. И почему он так странно отреагировал на нового знакомого Журавлёва? Одиннадцатиклассник не допускал ни малейшей мысли, что это может быть ревность. Хотя чем ещё это может быть? Возможно, поведение Максима является обычным для заботливого друга, настоящего друга. И Юра не хотел терять эту дружбу, которая, казалось, теперь просто висела на волоске. - Мне всё равно, научится ли он целоваться, - шутка приятеля не казалась смешной. Молодому человеку было непонятно, почему одноклассник вдруг снова решил съязвить. Юра относился к Олегу не более, чем как к новому знакомому. И не собирался снова проверять его мастерство поцелуя. Должно было пройти очень много времени, чтобы Журавлёв смог начать доверять студенту. Тем более, чтобы начать называть его хотя бы другом. Кабинка с ребятами постепенно приближалась к земле, и парень снова устремил свой взгляд в окно, ловя последние моменты в высоте. А Максу не всё равно. От одного воспоминания о поцелуе Юры и этого студентика челюсть напрягается, а ощущения, что настигли его тогда, отголосками пробегаются по позвоночнику. — Отлично, буду иметь в виду, — опять огрызается, непонятно зачем. Он сейчас просто невыносим, наверняка, Журавлев с радостью бы отправил его за борт кабинки, да и сам Зорин не то чтобы был против такого исхода, от самого себя было тошно. — Прости, — он тяжело вздыхает, поднимая на одноклассника взгляд красных от усталости глаз. — Похмелье, этот засос и ещё нервы...я просто устал, не хотел портить вам с Андреем вечер. Подобно виноватому псу, он опускает голову вниз, рвано выдыхая. Забавно, что сегодня он хотел позвать Журавлева на ночёвку, только вот после таких выходок самого себя домой пускать не очень-то хотелось, Макс мог представить, какие у Юры ощущения от его поведения. Юноша переводит взгляд на Максима и внимательно смотрит на него, не понимая, почему тот снова злится. Слушая оправдания, Юра старается поверить однокласснику, но не может. Кажется, словно причина кроется в нём самом. Возможно, не стоило вести себя так бездумно в прошлую ночь. А ещё кажется, Зорину не совсем наплевать на отношения между Журавлёвым и тем студентом. Хотя никаких отношений не существует. Парня и Олега связывает только ориентация и тот самый чёртов поцелуй. Стойкое желание показать Зорину, что брюнету никто кроме него не нужен, что мальчик хочет целовать только его, быть рядом, несмотря ни на что, не даёт покоя. Юра любит Макса, и становится очень больно от того, что эти чувства бесполезны и бессмысленны, потому что Зорину это не нужно. Но одиннадцатикласснику это нужно. Очень. Как и необходимо засыпать рядом с другом, потому что по-другому он и не может заснуть. Именно это заставляет юношу снова просить, чувствуя себя слабым. - Ты можешь полежать сегодня со мной снова, пока я не усну? Если у тебя есть другие планы, то извини. Ты даже сможешь пойти куда хочешь после того, как я засну. Если тебе не трудно.. Пожалуйста. Какой стыд. Юра бы очень сильно хотел, чтобы у него не было необходимости просить об этом приятеля, но он уже выяснил на опыте, что заснуть одному у него всё равно не получится. Зорин, мягко говоря, удивлён. После всего такая просьба. Он никогда не задумывался на тему этой традиции, она выработалась в конце весны и стала нормой, а вчерашнюю просьбу Макс воспринял скорее как пьяное желание Юры, а не необходимость. Но сейчас всё было иначе. — Эм...Юр, могу узнать причину? В плане, не то чтобы мне сложно, просто ты и вчера просил, и сегодня... Он растерян и чувствует себя также неловко, но в глубине души чертовски рад, что даже такой поганый разговор не отталкивает от него Журавлева. Сам себе Макс в этом точно не признается, но ему нравилось, что брюнет в нём нуждается, кажется, эта зависимость чертовски помогала ему с комплексом собственной важности. Вопрос Макса заставил парня смутиться, и вот он уже снова опускает взгляд. Он надеялся на то, что приятель не станет вдаваться в подробности, но, конечно, у Зорина появились подозрения. - Я.. - Юра делает паузу, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы не показаться странным, но как ни крути его проблема не входит в рамки нормального состояния. - Не могу засыпать, когда нахожусь один. Я просыпаюсь от кошмаров. И так каждую ночь, когда ты не ночуешь у меня или я у тебя. Журавлёв чувствует себя жалким, беспомощным попрошайкой. Конечно, у Макса есть своя жизнь и он не может постоянно ночевать рядом с другом, оберегая его сон. Возможно, ему уже надоело это делать. - Извини. Если ты не можешь, я как-нибудь постараюсь уснуть. Выпью снотворных, что купила мне мама. Ты не обязан, - голос Юры становится совсем тихим. — Ага... — тихо отвечает Зорин, он явно задумался, вспоминая все те ночи, что они проводили в обнимку. Оказывается, это была скорее необходимость, нежели желание Юры? А может быть, это повод? Или вообще ложь и попытка не навязываться напрямую? Хотя, Максим уже был уверен, что одноклассник к нему остыл, они уже два месяца дружат, и ничего не менялось, а значит, был шанс, что всё прошло...ещё этот Олег или как его там? Неважно. — У меня мама уехала до завтра, я хотел позвать тебя на ночь ещё вчера, но не вышло, — он смотрит на Журавлёва и наконец-то улыбается, скромно, но мягко и с пониманием. Он не хочет знать, правда ли то, что сказал Юра, если парню хочется засыпать в его объятиях этой ночью, он это получит. - Спасибо, - сон рядом с Зориным для Юры был необходим как кислород, как возможность нормального существования, и мальчик был благодарен своему другу за то, что тот не рассмеялся, обозвав наивным дураком, и даже пригласил к себе в гости. - Мне нравится твоя комната. Журавлёв добавил последнюю фразу, потому что та являлась правдой и именно сейчас одиннадцатикласснику захотелось, чтобы Максим это знал. Колесо обозрения уже завершало свой круг, и вскоре молодые люди покинули то место, где они в очередной раз успели разругаться, но снова пришли к тому, что дружить им хотелось больше, чем быть порознь. Андрея пока что не было, видимо, НЛО его не прокатило, а похитило. Хотя...Макс присматривается и видит одноклассника вместе с Раменской. Серьёзно? Видимо, они с ней уже вступили в переписку, а Маша такая, может прибежать куда угодно, если хочет увидеть человека, видимо, Дубников ей реально понравился. Скорее всего, Андрей просто сказал, что тусуется в парке, и девушка «проходила мимо». На самом деле Зорин был рад за них, пускай ребята ещё не встречались, он уже видел в них парочку. Они с Юрой подошли к ребятам, Маша улыбнулась им, кивнула Журавлёву, крепко обняла Макса, вид у неё был счастливый и свежий, словно она и не пила вчера со всеми. — Ужасно выглядишь, Зорински! — девушка хлопает Макса по плечу и бесстыдно коверкает его фамилию. — Отставить похмелье, солдат! Молодость всё простит! Зорин слабо улыбается и смотрит на Андрея. — Мы вроде как всё, наверное, стоит отоспаться и всё такое, — он даже не сомневается в том, что Дубников будет только рад, если они уйдут, не потому что он плохой друг, а потому что он влюблён, а это чувство творит с людьми и не такое. Покинув аттракцион и оказавшись на открытом пространстве, парень почему-то почувствовал облегчение, радуясь, что наконец-то выбрался из напряжённой обстановки, которая давила на него чуть ли не физически. Увидев лучшего друга с девушкой, Юра неловко улыбнулся, смутившись, но на самом деле радуясь, что Дубников смог привлечь внимание предмета своего обожания. Кому-то же должно везти в любви. Юноша был согласен добровольно ликвидироваться, оставив одноклассника с Машей наедине, поэтому послушно последовал за Максимом, коротко попрощавшись с приятелем. Друзья сразу же отправились на квартиру к Зорину, прогуливаясь заодно по городу. Молодой человек не знал, как себя вести после случившейся ссоры, не знал, как завести разговор, боясь снова вызвать необоснованную агрессию одноклассника, поэтому просто шёл рядом в тишине, смотря на закат. В квартире Максим почувствовал себя спокойней, как будто отсюда Юра точно не сможет уйти, пускай это была глупая иллюзия. Почему-то Зорин волновался, словно они не на ночёвке (которая должна быть привычным делом), а на куда более важной встрече, словно у них свидание. Макс решил забить вечер просмотром очередной документалки, на этот раз про загрязнения и экологию, очередной фильм о том, насколько люди портят планету, неприятное зрелище. Где-то середине фильма он ощущает слабость во всем теле, всё же он ещё не успел восстановиться после тусовки. В этом он нашёл себе оправдание и прикоснулся плечом к плечу Юры, оно стало его опорой и, от чего-то, стало немного спокойней. Взгляд невольно опустился на руку Журавлева. Их кисти лежали далеко, но Макс поймал себя на мысли, что всего одна секунда, и он может взять его за руку. Это тактильное влечение пугало его, становилось неловко, Зорин отвёл взгляд. Юра безумно радовался тому, что в комнате друга темно, иначе от Зорина не смогли бы укрыться неловкость и смущение, которую чувствовал парень. Он уже не злился на одноклассника, но всё равно ощущал, что между ними что-то не так. Вся эта неожиданная агрессия заставляла бояться, что что-то может произойти в любую минуту без видимых причин, но молодой человек боялся не самого Макса, а вероятности того, что друзья снова поссорятся или, что ещё хуже, вовсе разругаются. Но сидя в комнате с чёрными стенами, смотря документальный фильм, поджимая ноги и обнимая их правой рукой, одиннадцатиклассник чувствовал себя спокойно и уютно, в той мере, в которой мог. Когда приятель прикоснулся своим плечом к плечу Юры, тот осознал, что напряжение между друзьями исчезает, что не могло не радовать. Брюнет осторожно посмотрел на Максима, но юноша почему-то прятал взгляд. Журавлёв не знал, как понимать подобный жест. Стеснялся ли парень, что не очень было похоже на его типичное поведение, или ему было неприятно находиться рядом? Может, он просто вспомнил их ссору? В любом случае, Юре почему-то захотелось показать другу, что всё хорошо и что он вовсе забил на ругань, поэтому молодой человек молча положил свою голову на плечо одноклассника, продолжая наблюдать за происходящим на экране. Облегчение мягкой волной подступает к груди, Зорину приятно ощущать друга рядом. Всё как обычно, он рядом, не думает ни о каких студентах, по крайней мере Макс на это надеялся. Он пропускает руку за его спиной и приобнимает Юру, как будто хочет удержать рядом подольше. Фильм продолжается, и они смотрят его в обнимку. В один момент Максим незаметно проворачивает голову и утыкается носом в макушку Журавлева, не стесняясь подобного жеста. Он уже привык допускать ошибки, привык делать то, о чем после жалеет, но сейчас он хотел этого. Хотел быть ближе. Невольно рука стала поглаживать чужой бок, как будто успокаивала. Брюнет обнимает Зорина в ответ, аккуратно прижимаясь к нему. Кажется, весь мир замирает в этот момент. Юра закрывает глаза, чтобы прислушаться к своим ощущениям и почувствовать тепло одноклассника. Момент был слишком милым, уютным и даже романтичным. Могло показаться, что одноклассников связывает не просто дружба. Что сейчас у них не просто посиделки, а свидание. И что они в любой момент могут спокойно поцеловаться, не боясь неправильной реакции. Но парни были просто друзьями, что просто убивало Юру. Забыть о своих чувствах не представлялось никакой возможности, и это Журавлёв понял, когда приятель уткнулся носом в его волосы, от чего по спине пробежали мурашки. В голове Юры снова проснулись сомнения. Он всё ещё не понимал, что происходит между ним и Максимом. Если они просто друзья, то почему Зорин так мил и нежен с ним? А если не просто друзья, то кто они тогда друг другу? Вдыхает запах чужих волос, проводит рукой по спине парня и постепенно ладонь достигает поясницы. Он не знает, что творит, не знает, стоит ли сейчас ломать и без того хрупкую дружбу, тем более, если он никогда не думал об отношениях с парнями, не думал о том, что ему вообще когда-то захочется подобного. Просто попробовать. Опять. — Юр, — неуверенно и очень тихо, на ухо брюнету, как будто их могут подслушать, хотя в квартире никого кроме них нет. — Я сейчас сделаю глупость… Он отстраняется, но лишь для того, чтобы оказаться напротив, оставить на бледной щеке легкое касание сухих губ, а после замереть у чужих. — Можно? — руки Зорина крепко держат Юру, как будто он боится, что тот вновь сорвётся и сбежит, как в ту проклятую ночь. Каждое действие Максима заставляет сердце юноши трепетать, а от поцелуя в щёку Журавлёв и вовсе забывает, как дышать, и, кажется, в этот момент нет счастливей человека. Юра и представить не мог, что одноклассник захочет подобной близости. Парень замирает на мгновение, прислушиваясь к внутренним ощущениям, которые, конечно, кричат о желании не заканчивать эту сказку, и брюнет молча тянется к чужим губам сам, тут же оказываясь вовлеченным в поцелуй, который мгновенно набирает обороты, будто оба друга желали его уже долгое время. И вот счастливый момент наконец настал. Юра целует Максима со всей накопившейся нежностью и любовью. И этот поцелуй никак нельзя сравнить с тем, что произошло с Олегом. Журавлёву тотчас сносит крышу. Он не думает ни о будущем, ни о прошлом, полностью растворяясь в каждой секунде их поцелуя, крепко обнимая приятеля в ответ. Дыхание перехватывает, но Зорин не теряется, лишь наоборот набирается смелости и сминает чужие губы настойчиво, умело. Закрывает глаза, оглаживает чужую шею и скулы, тяжело дышит во время поцелуя – это всё нервы. Коленка предательски задрожала, с каких пор Максим вообще парится в такие моменты? Это ведь Зорин, гроза тусовок, один из самых популярных в школе парней…Он умеет это делать. Словно в подтверждение собственных мыслей, он начинает углублять поцелуй, настойчиво, но при этом аккуратно, чтобы не быть слишком напористым. Рука оказывается у Юры на затылке, и он помогает ему держать ритм уже совсем не сухого поцелуя. Диктор из документалки скрывает мокрые звуки и немного раздражает Макса, хотя думать о кино – последнее, о чём вообще нужно было думать. Юра же не думает ни о чём, он полностью отдаётся поцелую и своей радости. Он вовсе не слышит происходящего вокруг, только бешеный стук собственного сердца. Губы и языки сливаются воедино, и уже становится непонятно, кто более несдержанный. Парень иногда кусает чужие губы и получает ответную реакцию. Дыхание становится всё тяжелее, но Журавлёв не собирается отрываться до тех пор, пока вовсе не начнёт задыхаться. Он дышит сейчас происходящим и любовью к Максиму, которая сейчас может быть открытой в полной мере. Максим невольно наклоняется вперед, желая оказаться в более удобном для себя положении, поэтому уже через секунду Юру просто вынуждают лечь на спину на кровать. Макс нависает сверху, упирается предплечьями по бокам от головы Журавлева и всё ещё целует его. Юра быстро учится, теперь он уверенней и смелей, и Макс не скрывает своего желания продолжать целоваться с ним, поэтому также покусывает чужие губы, проникает между ними языком и шумно выдыхает. Воздух был ресурсом необходимым, и эти двое явно пренебрегли им, поэтому Макс чуть ли не насильно отрывает себя от чужих губ, тяжело дыша в них. Он смотрит в глаза Юры словно сквозь пелену, в его взгляде нет ни страха, ни укора, просто желание, искреннее и чистое. Невольно Макс прикасается к чужим волосам правой рукой, поглаживая их. Парень лишь громко выдыхает, оказываясь поваленным на кровать, но отстраняется от Макса, только когда тот делает глубокий вдох, давая им обоим возможность не задохнуться. Сначала Юра смотрит на друга с тревогой, но не видит в глазах того сожаления или насмешки и решается опустить взгляд на покрасневшие и слегка опухшие губы, после чего аккуратно проводит по нижней пальцем, а затем снова смотрит в глаза Максима, скромно улыбаясь. Молодой человек не знает, что будет дальше, но ему и не хочется об этом думать. Он счастлив сейчас. Настолько, что может решиться оставить ещё один лёгкий поцелуй с улыбкой на лице. Зорин зарывается пальцами в чужие волосы, на лице появляется идиотская улыбка, немного неловкая, но всё же. Он чувствует Юру под собой, и находит это очень непривычным. Рука ложится на бок одноклассника, медленно ползёт вверх к рёбрам. Так странно, он привык к нему, ведь они много раз спали в обнимку, но теперь он впервые действительно чувствовал Журавлева. Его тело не было похоже на девичье, совсем другие ощущения, в отличии от поцелуя, в нем Макс разницы не заметил. Начались титры, фильм закончился, а Зорин всё ещё не знал, что сказать. Чтобы скрыть это, он буквально падает на Юру, утыкаясь лицом в подушку в место над его плечом. С губ скрывается нервный смешок. От чужих прикосновений, родных, но таких непривычных, других, на щеках у брюнета появился едва заметный румянец. Юра чувствовал стыд, смущение и страх от непонимания того, что будет дальше, но одновременно с этим ему было очень приятно. Юноша прикрыл глаза, чтобы не выдать своих нервов, но трясущиеся руки, которыми одиннадцатиклассник обнял приятеля, выдали его с головой. Всё, о чём Журавлёв мог только мечтать, воплотилось в реальность, и парень старался наслаждаться моментом, не думая о будущем. Даже смешок друга не смог заставить молодого человека произнести хоть слово, которое, казалось бы, должно было разрушить всю идиллию происходящего. Максим касается подбородком чужого плеча, пытаясь успокоиться. Они оба молчат, явно не в силах придумать хоть что-то. Он все ещё в него влюблён? Юра целовал его также, с желанием, нежно, старательно, но может быть это просто старый рефлекс? Что он вообще может чувствовать к нему после всего, что им пришлось пережить? И самое главное – почему Максим вообще думает об этом... В голове каша, по телу разливается приятное тепло, хочется ещё, пускай он трезв и в своём уме, что-то явно пошло не по плану. — Хочешь ещё? — он говорит это так тихо, что боится, что Юра не услышит его и переспросит. Повторить это второй раз Макс не осмелится. Черт, что он вообще творит, это ли не называется «копать самому себе могилу»? Парень просто наслаждается ласками, которые дарит ему Зорин, возможно, неосознанно, неспециально, но Юре безумно приятно. Журавлёв совсем не ожидал последующего вопроса, поэтому замер, решив, что ему послышалось, однако разум чётко дал понять, что сказанное было реальностью. - Да.. - еще тише честно признался брюнет спустя некоторое время раздумий, боясь открыть глаза. Это же просто поцелуй. Почему бы нет, если Макс тоже этого хочет? - Если ты хочешь. Он открывает глаза и отстраняется, опускается чуть ниже, чтобы оказаться напротив Юры до того, как тот поймёт, что он не шутил. Он касается его губ вновь, мягко и умело, можно сказать, что осознанно. Рукой придерживает затылок и углубляет поцелуй, шумно выдыхая через нос. Журавлев любит его? Действительно любит? Что вообще есть любовь? Максим не знал, как ответить на эти вопросы, он редко задавался ими, и чаще всего решал, что все сложится само. Может быть и сейчас стоит просто не думать, а делать то, что хочется? А хотелось чувствовать этот невероятный покой и волнение где-то внутри одновременно. Максим не ощущал стеснения, словно они с Юрой знакомы куда дольше, словно они делали это уже много раз. Во время движений Макса в глазах брюнета читается паника, но при этом интерес и предвкушение. Всё ещё не верится в то, что парень может так просто получить поцелуй, что Зорин хочет подобной близости. Дыхание перехватывает, и Юра снова закрывает глаза, вовлекаясь в поцелуй и удивляясь тому, каким привычным, но от этого не менее волнительным кажется это действие. Ладонь скользит по щеке одноклассника, перемещаясь на шею и задерживаясь в районе бьющейся жилки, в то время, как языки парней встречаются. Вторая рука лежит на чужом плече, держа Максима ближе к своему хозяину. Кажется, Зорин никогда так не думал о поцелуе, как сейчас, обычно он действовал на инстинктах, но сейчас...каждое движение было выверено, он буквально старался сделать этот поцелуй приятным. Нежно поглаживая чужой язык своим, Макс невольно напирал, прижимая Юру к себе ближе, словно тот был хрупкой девушкой, которой нужно чувствовать себя в чужих сильных руках. Нет. Он не девушка. И ощущения не такие, как с девушкой. Зорин этого не осознавал, отрицал, не мог признать того факта, что это совершенно разные вещи. И что сейчас он просто не может оторваться от губ Журавлева, даже чтобы сделать вдох. Юра поддался навстречу объятиям юноши, не задумываясь над тем, почему Зорин так сильно пытается удержать его в своих руках. Целоваться у брюнета получалось уже в разы лучше, хоть он и не пытался, просто подстраиваясь под общий темп и идя на поводу у своих ощущений. Голова кружилась то ли от нехватки кислорода, то ли от разыгравшихся чувств и заглушающей все остальные эмоции радости. Ладони продолжали исследовать открывающиеся уголки тела. Парень скромно положил руку на грудь, боясь показаться наглым или чересчур навязчивым, надеющимся на что-то, хотя Журавлёв действительно надеялся, мечтал о том, чтобы друзья могли позволять себе такие моменты хоть изредка. Чтобы Макс хотел этого так же сильно, как и его приятель. Пальцы второй руки стали зарываться в светлые пряди, одновременно поглаживая их. Они были мягкими гладкими на ощупь. Юра не хотел отрываться от чужих губ, считая, что смерть от нехватки кислорода из-за поцелуя не такой уж плохой исход.