Путь к ненависти

4 июля 1776 год

      Тринадцать колоний подписали союз 2 июля. Сейчас же его официально признали. Это должно стать поворотным событием в их борьбе за независимость… А так же днём рождения маленького мальчика-государства по имени США.

***

      — За что мне это наказание?!.. Нет чтобы согласиться, нет чтобы не возникать… Они требуют независимости!.. И что в итоге? Все мертвы. — Великобритания говорит сам с собой, заряжая мушкет.       Он убил их… Он убил тринадцать колоний колоний сразу после принятия договора, а теперь готовится убить ещё и Штаты. Это поможет Великобритании победить, ослабив людей.       — Остался лишь он один.       И вот, закат… Империя заряжает мушкет и подходит к месту, где сейчас находится Америка. Подходя, Британия замолкает. Он должен убить этот опасный для него союз. Он готовится увидеть взрослого и сильного юношу, пытается представить примерный рост, чтобы сразу попасть в цель, чтобы тот не смог даже понять, что происходит. И вот Великобритания раздвигает кусты и… вместо подобного Союзу, он видит лишь маленького плачущего мальчика в чёрной одежде, что лежит, припавши к земле около тринадцати могил и горько плачет, зовя каждого по имени сквозь слёзы. Такой кроха… Сердце Британии вздрагивает. Ему больно смотреть на его слёзы. Он слишком мал и навряд ли знает даже о борьбе за независимость… Навряд ли он вообще много знает о мире…       Стоит ли убивать его?.. Он же, по сути, сын Империи… И совсем ещё дитя! Великобритания пытается собраться с мыслями:       «Я убил тринадцать своих собственных колоний. Что, не смогу убить… и это дитя?»       Мужчина подходит ближе, направляя мушкет на дитя.       «Ты сможешь. Этот ребёнок — твой враг».       Ещё ближе.       «Просто выстрели. Или умрёшь сам».       До малыша осталось всего несколько шагов.       «ДА ВЫСТРЕЛИ ТЫ, ЧЁРТ ПОБЕРИ!»       Британия тяжело вздыхает, убирая мушкет подальше, пока ребёнок ничего не видел, подходит ближе, принимает грустное выражение лица, словно скорбит о потере своих колоний, садится на корточки и кладёт руку на спину ребёнка, дрожащего от плача.       — Я сожалею… Они погибли, оставив тебя после себя. Ты должен быть сильным, чтобы сохранить о них хорошую память, США.       США вздрогнул, переводя свой взгляд наполненных слезами глаз на Британию. По его лицу можно сразу понять… Он видел их трупы… Ему больно. Они были первыми, кто стали дороги ему. Едва мужчина взглянул в глаза Америки, как в груди болезненно кольнуло.       «И этот малыш является моим врагом?..»       Британия старался всеми силами оставить то выражение лица, которое он принял изначально, но выходило с трудом. Вид несчастного вызывал желание позаботиться о нём, да и ведь он не просто встречный… он родной.       «Но ведь он мой враг. Я же должен убить его».       — Дяденька… — сквозь сопение выдавил из себя ребёнок, — а вы кто?.. И откуда вы знаете моё имя?.. Вы были их другом?.. — Америка шмыгает носом, пытаясь не плакать.       Мурик вновь перевёл взгляд на могилы. Он весь испачкался в земле, которая на лице от слёз уже превратилась в грязь.       В сердце Великобритании что-то ёкнуло… Это… не просто жалость… Что-то ещё… Не до конца понятное. Это не было похоже на чувство, что испытывал Империя к другим колониям. Это больше напоминало… некий отцовский инстинкт, что умолял Британию обнять это несчастное дитя и приютить. Вдруг мальчик вновь подал голос:       — Почему они погибли? Почему?! И почему они… имели такие странные царапины… И было т-так много крови…       Америка вновь начал горько плакать. Бедняжка… Он явно появился совсем недавно как запланированное* государство, раз даже не знает, что есть такое понятие, как «рана» и как понять, убит человек или просто погиб… Он даже навряд ли понял, что их застрелили…       Британия дал малышу ещё немного проплакаться, после чего тихо ответил:       — Я Британская Империя или просто Великобритания… Некоторые зовут меня Соединённым Королевством... И я твой отец.       Британия вновь взглянул на заплаканное и перепачканное лицо ребёнка. Достав платок, он вытер детскую мордашку.       «Нельзя… зачем ты это делаешь? Ты должен его убить. Почему ты ему сожалеешь?»       «Потому что… он мой сын?»       — ПОЧЕМУ, ПОЧЕМУ, ПОЧЕМУ, ПОЧЕМУ?! Так… не должно быть… Боже… Пожалуйста… Верни их! Верни! Я НЕ ХОЧУ ОСТАВАТЬСЯ ОДИН!!! Мне… страшно..... Я же… буду очень скучать… Прошу…       Великобритания приподнял ребёнка и обнял, прижимая к себе, не смотря на грязную детскую одежду, что сейчас замарает его.       — Эти колонии, — Великобритания оглядел кладбище, — были моими. Все тринадцать. Я любил их всем сердцем… Они объединились… Они стали тобой. И, чтобы сохранить тебе жизнь, они… убили друг друга.       Британия погладил Америку на голове, успокаивая. США с искренним удивлением посмотрел на Британию, когда он сообщил об их родстве. Но вот, получив ещё и объяснение, юный Штаты тут же вздрогнул, широко распахнув глаза. Он даже не мог плакать.       — Выходит… Они погибли… Из-за… Меня?..       Из глаз с новой силой брызнули слёзы.       — Извини… Правда… –голос Британии дрогнул. — Я не могу их вернуть. Да, ты будешь скучать, и я тоже. Но не бойся, ты не один. Я рядом, сынок.       — Я так не хочу! Я хочу быть с ними! С Флоридой, с-с Джорджией, Нью-Йорком и другими! Почему… Почему?! — как-будто не слышала Британию, продолжал Америка.       США уткнулся лицом в грудь Британии, горько плача. Сердце от этого рвалось на куски и даже тёмное «я» Британии замолкало. Это его первенец. Первый малыш, что появился на свет из его колоний... И из колоний в принципе.       –Они погибли, чтобы жил ты…       Британия аккуратно поглаживал малыша по спине, пока тот жался к нему. Ему было больно врать такому малышу, но... Не хотелось говорить правду США.       «Мой сын… Мой первенец… я должен его оберегать».       На лицо Великобритании упала капелька. Одна… Вторая… Пятая… Начал кропить дождь, с каждой секундой усиливаясь.       — Америка… Начинается дождь. — Британия встал с малышом на руках, бережно обнимая его.       «Поставь. Убери от него руки. Британия. Одумайся. Зачем он тебе?»       «Он мой сын. Я… не оставлю его…»       «Но ведь он представляет для тебя опасность. Ты хотел его убить, ты почти это сделал!»       «Не могу… Я… Я не могу… посмотри на него. Он же ещё совсем малыш».       — Тебе, наверное, некуда уйти, чтобы укрыться. Пойдёшь со мной?       — С… С вами?.. — Ребёнок ещё плачет, но уже может уверенно выговаривать слова без всхлипов. — А можно?.. Вам… не противно будет со мной… причиной смерти ваших сыновей?..       Америка весь дрожал и от усиливающегося холодного дождя, и от непрекращающихся негативных чувств. Малыш же точно заболеет, если промокнет! Нужно скорее унести его отсюда, успокоить и согреть!       — Конечно можно, малыш. — Британия поцеловал его в макушку. — Что ты такое говоришь… Мне не будет противно. Ты мой сын. Если они решили оставить тебя вместо себя, значит я должен любить тебя так, как любил и их, и даже сильнее.       Великобритания медленно уходил с кладбища с ребёнком на руках, успокаивая его. Подхватив Америку поудобнее, мужчина заметил, что тот без обуви. Бедняга. Он забыл обувь? Или не смог обуться?       Когда прогремел гром, Империя сильнее прижал к себе США. Америка тут же вздрогнул, сжимаясь сильнее. В груди щемило от того, что Америка звал колонии. Звал каждого. Хотелось, чтобы он забыл о них. Но с другой стороны, Британия понимал, что он чужак. Сейчас для сына он никто, просто дяденька, решивший оказать помощь.        — Это небо злиться на меня?.. За то, что я стал причиной их смерти, да?.. И вы тоже?.. Вы тоже злитесь?.. — Голос Америки дрожал.       — Нет, Америка, что ты. Небо не злится на тебя. Оно грустит и оплакивает все тринадцать колоний вместе с тобой. И я не злюсь. Я просто не могу на тебя злиться, сынок.       Сейчас Америка чувствовал себя одним во всём мире. Ему жутко хотелось плакать, не прекращая ни на секунду звать единственных дорогих сердцу личностей, что оставили его. Оставили одного в толком неизвестном мире… На произвол судьбы…       Но вот малыш стал успокаиваться. Он слишком устал. Слёзы закончились. Он просто стал медленно засыпать, уставший и заплаканный, изредка всхлипывая.       Ребёнок начал засыпать, а Великобритания всё шёл, пытаясь прикрыть это маленькое хрупкое тельце от моросящего дождя.       «Оставь его».       «Нет».       «Просто отпусти, брось его на произвол судьбы».       «Нет. Он не выживет без меня».       «Тогда застрели».       «Ни за что».       «Он же тебя убьёт».       «Значит, так предначертано судьбой».

***

      Британия, промокший до нитки, пришёл на главную площадь и оттуда, точно зная координаты местности, телепортировался домой (ведь это, фактически, всё ещё его территории и он может перемещаться по ним), после чего уложил малыша на диван, сняв с него грязные вещи и укрыв одеялом. Британия чихнул. Кажется, он пробыл под ливнем слишком долго. Как можно быстрее избавившись от мокрой одежды, Британия плюнул на самолечение, оставив всё на завтра. Он вновь взял малыша на руки, сел в кресло и уложил это крохотное тельце на себя, слушая посапывание и всхлипывания.       «Ты сам себя убиваешь».       «Да…»       «И ты позволишь этому так остаться?       «Да…»       «Почему не оставил там?»       «Я его отец, а он мой первенец».       «И что? До этого момента ты даже не знал о нём».       «Я должен его защищать и исправить эту ошибку даже ценой своей жизни».       Оставив мысли позади, Британия заснул и сам.