Коленопреклонённый Бог

Се Лянь видит коленопреклоненную статую Его Высочества и безмолвствует. И не удивительно — такие статуи за последнее десятилетие стали очень популярны среди простого народа. Теперь у входа каждого более-менее богатого поместья можно было увидеть согнувшегося в три погибели каменного бога. По нему часто шагали, в садах эту статую ставили, чтобы присесть на нее при светских беседах, а на больших площадях на такие статуи народ часто плевал. Появилась даже забавная поговорка: — один мужчина десять раз прошел по площади и десять раз плюнул на статую. А в одиннадцатый раз поскользнулся и рассыпал рис. После этого случая люди при первой же проблеме говорили - «Я поскользнулся о его высочество». Се Лянь, услышав подобные истории, лишь улыбался и легко смеялся. Все не так уж и плохо. Если такая мелочь поможет людям избавиться от своего негодования, если поможет справиться с болью утраты — то пусть смеются. А Се Лянь побудет для них шутом. Простым, юным самонадеянным глупцом, кто возжелал бессмертной славы, а в итоге поскользнулся на развязавшемся шнурке. Для них Се Лянь никогда не будет тем кто он есть на самом деле. Никогда не будет добродушным ребенком, что хотел лишь помочь, а в итоге сжег самого себя в пламени собственной бравады. Никогда не будет мучеником, который не спал сутками и работал без жалости к себе, чтобы сделать хоть что-то с проблемами своего народа. Он никогда не будет жертвой на алтаре, связанным и изрешечённым невинными людьми. Никогда не будет человеком, которого оставили друзья и родители, которого обвинили без суда и следствия. Не будет просто Се Лянем. Вместо этого он будет выступать на публике, терпеть вульгарные выкрики и камешки вместо подач. Ну, а что со статуей? Уродливое лицо, рот разинут словно у жабы оголяя кривые зубы. Слезы текут по искажённым чертам. Его Высочеству жаль, поэтому он должен извиняться, не так ли? Смотря на статую, Се Лянь ни мог с точностью сказать, правда ли это лн, или нет. Он провинился и теперь получил по заслугам, не так ли? Справедливость восторжествовала и истинные герои взялись за бравое дело: Му Цин помог гражданам с пищей, Фэнь Син выловил злобных тварей. Вот истинные герои, Его Высочеству стоило бы поучиться, ни так ли? Ура новым героям, а старый принц — пусть катится да подальше. Слава небесам он в прошлом. Подох наверное где-нибудь, не так ли? Се Лянь опускает взор. Но не от злобы, просто он не знает куда смотреть в такие моменты. Люди вокруг него смеются, хохочут пока один из зевак сидит на спине статуи. — Тело пребудет в блаженстве, а Ваше Высочество? — засмеялся мужчина, смотря меж своих раздвинутых ног, где расположилась статуя его высочества. — Значит, тебе это блаженство доставляет? — мужчина пнул голову статуи. Ну, хоть не помочился, и на том спасибо. Люди дружно загоготали, некоторые тоже начали пинать статую, другие же подбадривали остальных. В какой-то момент кто-то толкнул Се Ляня в спину. — Эй, ты тоже что-нибудь сделай! — Я? — повторил принц. — Не я же. Мы все тут пытаемся вытрясти удачу у судьбы, ты единственный кто пока ничего не сказал. — Оставь его, может это один из последователей этого бога. Все дружно расхохотались и Се Лянь ни мог не улыбнуться. Он повернулся к статуе и сказал: — Хотел бы я, чтобы тебя не было. Такая брань была, мягко говоря, слишком этичной. Однако до этого момента никто толком не слышал голос чумазого мусорщика, потому гогот погас в то мгновение, когда сильный и властный, но в то же время добродушный и мягкий голос, что, казалось, должен принадлежать какому-то владыке, прорезал остальные звуки. В первое мгновение была тишина, но после начали раздаваться довольные возгласы и кто-то даже передал Се Ляню чашу с рисом. То было неплохое время. Но то было давно. Теперешний люд почти утратил все свитки со сказаниями о его высочестве. Теперешний люд не знал Се Ляня, не плевал на его статуи и не высмеивал его, превознося изменников. Никто больше не знал Се Ляна кроме самого Се Ляна. Хотя, казалось, Се Лянь себя тоже уже не знал. Проломив головой небеса уж в третий раз, Се Лянь оказался в обществе своих старых друзей. Но никто из них Се Ляна толком не знал. Вернувшись на землю, Се Лянь встретил хитрого лиса, демона, усердно маскировавшегося под милого юношу, что, казалось, знал о нем все. Позже, хитрый лис оказался еще одним из давних друзей. Уж он-то знал о Се Ляне все, не так ли? А старый враг, Белое Бедствие, оказавшийся человеком, когда-то столь похожим на самого Се Ляня, уж он-то знал принца, не так ли? Однако Се Ляну так не казалось Ни друзья, ни враги, ни самые близкие люди, ни даже его теперь уже муж, казалось, не знали его. Ведь он уже и сам не знал кем, являлся. Эта мысль тяготела Се Ляня вот уже много столетий: Принц знал кем он может быть (спасителем, чудовищем, наставником, мощеником), знал кем он должен быть (примером, богом войны, любящим мужем, хорошим другом), знал кем он был в прошлом, кем должен притворяться в будущем. Но мысль о себе настоящем у него ускользнула давным-давно. Се Лянь оглянулся. Все эти мысли посетили его в то мгновение, когда он, услыхав чирикание птиц, выглянул из окна и застыл на пару мгновений. Наконец, оглянувшись назад, за его спиной, в продуваемом храме, Му Цинь бранился с Хуа Чэном, последний, казалось, специально провоцировал первого, беззлобно помахивая миниатюрной метлой, словно веером. За маленьким столом Лан Цяньцю нервно передергивал ногу, пытаясь объяснить что-то Гуцзи что сидел на коленях Фэнь Синя, сделавшегося неофициальным экспертом по детям. Перед алтарем, бывший хозяин ветров, уж ставший волонтером в храме Сянь Лэ, завлекал прихожан хорошо сложенными речами. Смотря на все это, до сих пор не понимавший себя Се Лянь неосознанно начал улыбаться. Но то была ни дурацкая улыбочка дурочка, ни вежливая улыбка предназначенная всем непонятным ситуациям, ни грустная улыбка убитого горем принца. То была совсем новая улыбка, которой Се Лянь прежде никогда не видел у себя в отражении. И, даже если Се Лянь до сих пор не знает, кто он и заслуживает ли жить вовсе, но прямо сейчас он хотя бы чувствует себя слегка лучше, чем на протяжении последних столетий. И, быть может, «слегка лучше» это его собственный подвид счастья.