Не я

      Федя даже сопротивляться не может… Или не хочет — так сильно изнутри затапливает разочарование. И даже никакого страха не остаётся, лишь понимание, в кого он влюблён, и смирение.       Только боль на секунду пронзает, когда Дэн тянет его за волосы и спрашивает, довольный собой явно, довольный настолько, что голос словно желчью сочится: «Страшно?» Потом отпускает, и Федя смотрит исподлобья, прищуривается.       «Вы же любите, когда больно!»       Затаскивают Катю, и Ник рядом пытается вырваться, но Федя уже словно не видит этого. Лишь крики фоном проносятся, а перед глазами будто белый шум. И крепкая фигура Дэна, — он видит лишь краем глаза, не совсем понимая в прострации — который колошматит Ника.       Федя вначале видел — Денис улыбался. Как он радовался, что причиняет им боль!       «Настал час расплаты!»       Федя чувствует, как по его лицу плещет кровь. В воздухе — стойкий отвратительный запах. Денис, кажется, фотографирует их. Но Федя не пытается даже шевельнуться.       И Дэн плюёт. Показывает, как он их презирает, как ненавидит.       В голове мысли только о том, что раньше Денис таким не был. Милосердным, добрым и ласковым — никогда, но таким...       Все уходят.       А потом Дэн почему-то возвращается. Снова волосы сгребает своей сильной рукой и, заставляя подняться, молча выводит из туалета. Федя поскальзывается на крови, но Денис крепко держит. Больно. Вот теперь очень больно. И Федя тихо скулит.       Денис ведёт его в душевую. Дверь, кажется, закрывает, и толкает в одежде прямо под струи воды. Федя оседает на пол, снова смотря в пустоту. Вода тёплая.       — Вставай на колени.       Поднимает голову и смотрит своими тёмными глазами на него. Денис выглядит совершенно уверенным, как всегда.       — Нет, — выдыхает хрипло. Совсем не своим голосом.       — Вставай, — он опять тянет Федю за волосы. Теперь уже мокрые. — Или я всем расскажу, что ты пидор, — цедит.       Федя дёргается, но вырваться не получается.       — Да мне похуй уже, — цедит в ответ, — я не буду тебе сосать.       — Ты же любишь, — рычит Дэн, — сделай то, что любишь! И с тем, кого любишь, — улыбается мерзко и всё так же уверенно.       Федя в ярости подрывается и толкает его к стене, наваливаясь всем своим весом. Надавливает локтём на горло.       — Думаешь, такого, как ты, можно любить? — он чувствует на своих губах вкус этой мерзкой крови. И вкус ёбаного разочарования. В Дэне ли? Может, уже нет. Вытирает губы рукой — стирает и то, и другое. — После того, что ты сделал? В тебе нет ничего стоящего, — выплёвывает.       И Дэн бьёт его в грудь, прямо в солнышко, и Федя снова оказывается под струями воды. Задыхается, глаза широко открыты и губы тоже. Страшно.       Федя ведь причинил ему боль. Знал, куда бить, а воспользовался впервые.       Становится уже чуть легче, а Денис вдруг достаёт из кармана телефон и ебашит его об кафельную плитку. Со всей силы. Федя вздрагивает.       Он настолько его взбесил?       — Я не буду больше! — ему вдруг слышится, будто Дэн тоже задыхается. — Не буду, слышишь?! Пусть все знают! Мне похуй! Похуй!       Федя голову поднимает и видит, как Дэн со всей силы бьётся спиной об стену. А потом начинает кричать. Не пронзительным криком, а рёвом, негромким, но дерущим горло явно, и Феде… Феде приходится просто подойти ближе к нему и зажать рот мокрой ладонью, останавливая, прижимая за плечо к стене.       Но Денис отталкивает и начинает метаться по душевой.       Так он и раньше делал.       Теперь Федя заталкивает его под душ и запускает ледяные струи. Вода стекает по голове, по лицу Дэна, за его шиворот и по широкой груди, и ещё ниже, и тот тяжело дышит, судорожно и шумно — от холода — хватает губами воздух, но стоит на месте и не шевелится, смотрит вниз.       А Федя дрожит, стоя рядом и смотря на него.       — Почему… почему ты всё это начал? — спрашивает тихо.       Тот молчит. Долго-долго молчит. А потом поднимает голову и произносит с усмешкой:       — А ты ещё, блять, не понял?       А в голове Феди всё начинает медленно расставляться по полочкам.       Он ведь сам делал всё, что скажет Друг. И не только он.       Федя теперь слышит по голосу Дэна, как ему хочется снова закричать. Или разрыдаться. Но Дэн уже не сможет. И тогда Федя просто снова протягивает ему руку. Снова доверяется, зная, что теперь всё должно быть иначе.       А Денис ведь делает так, как и в прошлый раз. Значит, и тогда... Тогда, до удара, это тоже был он?       Рука в руке и вторая на шее. А потом снова щёку гладит. И делает несколько шагов к другой стене, заставляя Федю тоже их сделать. Нога в ногу. А потом соприкасаются губы, и Дэн сразу почему-то кусает и шумно выдыхает. Прижимается к нему, мокрый, тоже дрожащий и тёплый. И сейчас он не злится. И больше не угрожает.       — Это всё… — произносит, чтобы подтвердить, — это всё был не я.