Зона 25 / редактируется

      Клетка, в которой он сидит, давно не привлекает внимания, на ней изучена каждая зазубрина и каждая неровность погнутых им же прутьев. Огромный бокс, который окружает клетку снаружи, напоминает комнату со стеклянными стенами. Полки с книгами, расположенные вдоль одной из стен клетки, прогибаются под тяжестью многотомников по химии, физике, математике, рядом ютятся известные мировые классики, подпираемые медицинскими справочниками. Небольшая койка застлана тонким, давно промятым матрасом, стол в углу и даже компьютер, отрезанный от внешнего мира и не имеющий выхода в интернет. В противоположенном от книжных полок углу расположен такой же стеклянный короб, имитирующий душевую кабину. «Почти нормальное жилье», — усмехается про себя Чонгук, — «Почти... Но все же это клетка».       Холодно. Он слишком легко одет: на нем лишь тонкая рубашка, которая выцвела и растянулась, и шорты, нет даже белья. Юноша ощущает покрытой рябью кожей, что за ним следят, контролируют каждый его шаг и каждое, даже самое незначительное перемещение. Холод — еще одно испытание на прочность. Насколько его выдержка сильна и как работают обновленные гены, какой минус по Цельсию он способен перенести без серьезных последствий?       Чонгук попал сюда, когда ему едва исполнилось семь лет. Его просто украли в парке, пока мама отвлеклась на прохожего, попросившего помочь ему найти дорогу. Спустя годы он, конечно, понял, что этот прохожий не был случайным человеком, а являлся подставным лицом. Маленький Гуки даже пискнуть не успел, когда из кустов появился невысокий, коренастый мужчина и, зажав ему рот, а попутно и нос, утащил хрупкого первоклассника всё через те же злополучные кусты к небольшому минивэну. Огромные детские глаза смотрели испуганно, пока его везли в машине с затонированными стеклами в неизвестном направлении. Мальчик заплакал, размазывая кулаками слезы по покрасневшему лицу, жалобно всхлипывая и прося дяденек его отпустить, потому что мама будет волноваться и плакать. А потом укол и провал.       Малыш очнулся в помещении, похожем на больничную палату, он слабо застонал и, приоткрыв веки, тут же зажмурился от невыносимо яркого света, бьющего по глазам. Было страшно... Так страшно, что мальчик вновь громко заревел, хлюпая носом, захлёбываясь плачем и роняя крупные слёзы.       - Мама... Мамочка, - ревел малыш, но мама не отзывалась, ее не было, никто не спешил успокоить до икоты испуганного ребенка. Вместо этого появился какой-то человек с закрытым маской лицом и злым взглядом, вновь вколол ему что-то, жестко тыкая иглой в маленькую ручку, от чего мальчик оставался в сознании, но, словно сломанная кукла, не мог ничего сказать.       Он здесь уже несколько лет. Из малыша он превратился в юношу, а теперь в молодого мужчину. То, что он пережил за эти годы, страшно даже вспоминать. Он словно рабочий материал в чужих, равнодушных руках. Ему вводили инъекции, от которых всё тело охватывала агония боли, после многочисленных тычков руки были в мелких белых точечках шрамов, ведь никто не заботился о его ощущениях, он лишь подопытный кролик для исследований. Его рвало до такой степени, что казалось, сейчас вывернет наизнанку, а потом мальчик по несколько часов неподвижно лежал, чтобы накопить сил на обычный поход в уборную. Никто не жалел его и не беспокоился, как ребёнок справляется с подобными последствиями. После череды уколов Чонгук неожиданно впал в кому. Люди говорят, что там видят что-то необъяснимое, но Чон ничего не видел, кроме кромешной тьмы, которая тянула к нему костлявые руки. Из разговоров, когда наконец-то пришёл в себя, он понял, что в состоянии овоща юноша пробыл около полугода. Всё это время учёные, безразличные к его судьбе, лишь наблюдали за мониторами. Вся их забота сводилась к тому, что санитары мыли обездвиженное тело и кормили через капельницу. И это было лишь неудобной необходимостью, а не искренним участием. Пока он жив, он нужен.       Когда сознание вернулось, Чонгук пожалел, что не решился отдаться той темноте, которая с таким трудом отпустила его. Подросток все ещё отчаянно верил, что этот ад закончится, и он станет свободным. В моменты отдыха, когда его наконец-то оставляли в покое, ему снился дом, в котором он жил, мама, которая была почему-то грустной и заплаканной, парк, в котором они часто гуляли, и его друг Чимин. Маленький пухлощекий мальчик с объемными губами и добрыми глазами. Чимин всегда угощал Чонгука сладостями и играл с ним на переменах, он хороший, жаль, что они дружили так мало.       Боль! Всё, что он чувствовал, — это ужасающая боль во всём теле. Душераздирающий крик разорвал тишину лаборатории. Гук истошно кричал, пока все его кости с хрустом ломались, выгибая на тот момент 15-летнего мальчика во все стороны, под совершенно невероятным углом. Вдоль позвоночника пробилась полоска шерсти, даже челюсть словно раздробили молотом, а потом собрали заново, превратив в скалящуюся пасть. Вместо криков из его груди рвался жалобный скулёж и подвывание.       Очередная трансформирующаяся кость скинула его с постели, даже широкие кожаные ремни, которыми были пристегнуты его руки и ноги, были не в силах удержать его на узкой, жёсткой кушетке. Парень, чьё мальчишеское тело было ещё не совсем сформировавшимся, вдруг приобрел неведомую силу и, рванув конечностями от сильнейшего болевого спазма, упал на холодный бетонный пол. Мальчик даже не сразу понял, что у него не руки, а нечто похожее на лапы с огромными когтями и вытянувшимися пальцами.       Ища спасения, он рванул к стеклу, за которым стояло с десяток человек в белых халатах, внимательно следящих за всем происходящим. С разбега он врезался в преграду всем телом, но, вопреки ожиданиям, стекло выдержало. Толстые когти оставили на прозрачной поверхности несколько глубоких царапин, а люди по ту сторону восхищённо охнули. Мучения продолжались несколько минут, после чего Гук отключился, проваливаясь в спасительную темноту. Очнулся он уже в этой самой клетке, в которой провел следующие несколько лет своей жизни.       Иногда из коридоров доносились детский плач и крики, которые били по нервам, разрывая их в тонкие клочки нитей. Чонгук обессилено закрывал уши руками, чтобы не слышать ужаса действительности, что окружала его. Значит, были и другие, такие же маленькие мальчики, которые, не пережив экспериментов над своим телом или превращения, погибли, кто-то умирал ещё на стадии инъекций. Несколько человек, которые не имели прямого отношения к учёным, работали здесь в качестве помощников, которые приносили еду и мыли единственного выжившего Чонгука, если полив из шланга с безопасного расстояния считался мытьём.       С одним из них Гук как-то заговорил, к его удивлению, тот ответил, в отличие от остальных, с кем одинокий до глубины души Чонгук пытался поговорить. Одни агрессивно отказывали ему, кто-то испуганно и торопливо доделывая свою работу, исчезал из поля зрения, кто-то и вовсе игнорировал его речь, словно оглох, а один так посмотрел на него, словно Чонгук — собака, вдруг проявившая чудеса человеческой речи. Но этот парень был другим. Спокойным, выдержанным, с умными внимательными глазами. Он явно не был глупым и пугливым. Чонгук никак не ожидал, что на его тихое «привет» он получит в ответ такое же «привет», но более позитивное и уверенное, нежели у самого Чонгука.       С этого короткого слова началась история их не то чтобы дружбы, но приятельства точно. Юнги единственный, кто не боялся подходить к клетке слишком близко, говорить с Чонгуком и таскать ему вкусняшки, которые прятал в самых укромных уголках одежды, тайком от остальных. Именно от него Чонгук узнал, что место, где его держат, называется «ЗОНОЙ 25», что Гук единственный выживший после опытов, что были и другие дети, что Чонгук должен стать универсальным солдатом, что это спонсируется властями, и место нахождения этого объекта засекречено, что вводили Чонгуку гены единственного оставшегося в живых оборотня, которого с трудом удалось поймать. Само чудище погибло, но ученые загорелись идеей использовать подобный феномен в своих целях. Всё это казалось бредом, конечно, но после первого превращения подобное стало происходить с Гуком примерно раз в месяц. С каждым обращением становилось менее болезненно, и с каждым разом более быстро.       Постепенно ребята сдружились. Юн приходил каждые три дня, когда выходил на смену. Ему претило всё происходящее за этими толстыми стенами, но его принудили заниматься подобным. В своём медицинском университете он считался гением, и когда в один из дней к нему пришли серьёзные люди в штатском и ультимативно, под угрозой серьёзных проблем его семье, заставили уехать сюда, он был вынужден согласиться. Его родители были скромными старыми людьми. Мин родился, когда маме было под сорок, а отцу за 50. Поэтому мальчик с детства стремился быть лучшим, чтобы в будущем позволить своим стареньким родителям ни в чём не нуждаться. Если бы он знал, чем это всё закончится, то не старался бы так отчаянно.       И вот, спустя полгода, Гук снова оказался в ненавистной лаборатории, снова уколы, операции, рентген, анализы, томограммы головного мозга, МРТ и боль, боль, боль. Но Чонгук не плакал, он разучился это делать ещё в детстве, когда его беспощадно били за слезы или любое другое проявление слабости. Идеальный солдат не плачет, ему не положено иметь чувства. После очередного курса, юноша постепенно научился контролировать свою трансформацию. Это было трудно и долго, получилось не сразу, особенно тяжело было оставаться в сознании и не отпускать поводок животного, сидящего в нем. Несколько лет было потрачено на установление контроля над своим телом.       К 18-ти он смирился со своей второй сущностью окончательно, но как бы не ломали его волю, стремясь подчинить на 100% живущего в нем зверя, каким-то чудом парень сумел оставаться в душе свободным. Поначалу он сопротивлялся, когда его жалили палками, снабженными током, заставляя подавленного волей волка вырваться наружу, а потом испытывали его силу при помощи оружия, взрывов и насилия, гоняя, как дворовую собаку, по учебному полигону. Однако единственный друг Юнги посоветовал ему не показывать свой характер, чтобы избежать ещё более страшных методов покорения.       И Гук затаился. Он беспрекословно исполнял указания, которые порой были не просто травмоопасными, они были уничтожающими для обычных людей, но только не для усовершенствованного Чона, который был способен пережить и прямые выстрелы, и взрывы в опасной для нормального человека близости и даже удары холодного оружия. Усиленные тренировки отражались и на его человеческом облике. В 20 лет это уже не был нескладный щуплый подросток: он стал сильным, накаченным, широкоплечим мужчиной. Мягкий шатен с оленьими светло-шоколадными глазами, окаймленными золотистой радужкой, которые становились абсолютно чёрными во время обращения, и чувственными розовыми губами.       Каждый день всё это время он мечтал только об одном — сбежать, вырваться на свободу, раствориться среди лесов, даже если всю жизнь придётся провести в обличии зверя. Но шанса на спасение не предвиделось, до тех пор, пока однажды Юнги не предложил ему помощь. Парень, вывалявшись в этой грязи из человеческой боли, равнодушия и жестокости, не мог больше находиться здесь. Ещё полгода ушло на разработку плана побега. К тому моменту Юну стало известно, что его родители скончались. Сначала погибла мать, не вынеся боли от потери сына, о которой им сообщили в день его исчезновения, а следом и отец, который так и не смирился с гибелью своей семьи. Его смерть стала последней каплей в чаше терпения Мин Юнги. Спастись один он бы не смог, но, если с ним будет Чонгук, то есть шанс вырваться из этого замкнутого круга.

***

      Побег состоялся в тот день, когда по обычаю проходила пересмена. Один состав учёных отправлялся с вахты домой, к семьям, а второй заступал на пост. Каким-то чудом за время подготовки Юн смог раздобыть ключи от самых необходимых дверей. Ночью он отключил датчики движения, пока охрана, привыкшая к тихим будням, играла в маджонг в каморке возле зала, где установлены экраны. Юнги всего трясло, он прекрасно понимал, чем грозит ему эта попытка убежать. Чонгука вряд ли тронут, он слишком ценный экземпляр, а вот его, скорее всего, уже никто не найдёт. Но сил терпеть не осталось, лучше уж смерть, чем продолжать эти адские мучения и не иметь возможности хоть что-то изменить. Вскрыв клетку уже ждущего его Гука, Юнги двинулся следом за ним, тихо указывая путь к спасению по длинным коридорам. Идеальное зрение Чона позволяло им передвигаться в абсолютной темноте. Сердце обоих колотилось где-то в горле, но отступать им некуда, теперь только вперёд.       Неожиданно из-за угла одного из длинных туннелей вынырнул мужчина с налобным фонариком, осветившим темноту пространства перед собой, но тут пригодилась сноровка Гука и его умение двигаться молниеносно и почти бесшумно. Работник уже схватился за рацию, но Чонгук в один скачок оказался возле встрепенувшегося человека и без роптаний свернул ему шею, не дав даже пискнуть. Юнги брезгливо сморщился и, стараясь не смотреть, перешагнул мёртвое тело, продолжив двигаться.       Выйти через центральный выход, естественно, не получится. Тяжёлый рюкзак за спиной Мина тянул плечи, тем не менее парень упорно шёл вперёд, спускаясь вглубь, туда, где в подвале располагались вырытые на случай атаки катакомбы. Времени было мало, охрана рано или поздно спохватится, не обнаружив подопечного в клетке, и тогда погоня настигнет их раньше, чем они покинут хотя бы опасный участок.       Во рту пересохло, а от переживаемого стресса Чонгук был на грани того, чтобы обернуться полностью, с трудом балансируя на нужной грани, на которой он мог пользоваться преимуществами своего второго «я», не превращаясь полностью. Сейчас от волка у него были только уши, дергающиеся от каждого шороха, чёрные глаза, которые могут видеть в темноте и на огромное расстояние вперёд, когти и хвост, который раздражал больше всего. Он нервно подрагивал, отбивая дробь по бедрам, от волнения. В обычное время он был в состоянии скрыть и уши, и хвост, но сейчас контролировать себя было очень трудно.       И вот спасительный люк впереди показал вентиль, который Юнги бросился крутить, но от времени он настолько заржавел, что парень бился в бесполезных попытках сдвинуть его хоть на сантиметр. Чонгук присоединился, и с огромным трудом и жалобным лязгом им удалось открыть злосчастный выход на свободу.             - Обращайся! - скомандовал Юнги, как только они оказались в ночной прохладе. У Чона даже голова закружилась от чистого свежего воздуха, наполненного запахом трав, влажной от росы земли и деревьев, растущих примерно в километре от места, где они находились. Поэтому парень не сразу сообразил, чего от него хотят.       Позади послышались крики и стрельба, и Юнги, схватив ошалевшего от всего происходящего Чонгука за торчащее вбок ухо, гаркнул прямо в него:             - Обращайся! Быстро!       Топот ног и звук выстрелов приближался стремительно, в тёмном проёме уже замаячил свет фонарей, и Чонгук, очнувшись, встал на четвереньки, выгибаясь в спине. Послышался уже привычный хруст костей, когда тело покрылось шоколадным с золотом густым мехом. И вот перед Юном стоит волк размером с небольшой легковой автомобиль. Чон слегка присел и махнул мордой в приглашении. Мин, откинув в сторону удивление, взмахнул на огромную спину, закапываясь пальцами в мех на шее, и волк рванул с места, разгоняясь до немыслимой скорости.       Чонгук нёсся, не разбирая дороги, лишь бы умчаться как можно дальше от этого проклятого места. Наездник на его спине молчал, но хватка пальцев становилась всё слабее. Запах железа разорвал чувствительный нюх, и, заподозрив неладное, Чонгук наконец-то остановился. Они давно преодолели перелесок, обогнули озеро и оказались в настоящей непроглядной глуши леса. Над головой послышался звук вертолётов, и прожекторы рассеяли ночную тьму в нескольких метрах от беглецов. Гук метнулся в сторону, скрывшись в кустах. Он стряхнул с себя живой груз и обнюхал. Юнги тихо захрипел. Присмотревшись, Чонгук обнаружил рану справа, которая кровоточила, распространяя по одежде Мина бордовое пятно крови.             - Черт! - мысленно выругался Чонгук. - Его ранили!             - Всё нормально, - просипел Юнги, перехватывая озабоченный взгляд волка, - это просто царапина, ничего важного не задето. Но мне необходимо обработать рану.       Обоим пришлось замереть, поскольку гул вертолёта, спустившегося на минимальную высоту, прозвучал совсем рядом. Гук прижал своим мощным телом Мина, затаившись. Идти дальше сейчас было опасно, но и оставаться здесь тоже. Юнги необходима помощь. Около часа они провели на холодной земле, не имея возможности выбраться из укрытия. Мин стал совершенно бледным, с бескровными губами и вздрагивающими руками. Кровь не останавливалась, и это безумно напрягало.       Наконец-то поблизости всё стихло. Чон с трудом взвалил на себя раненого друга и вновь помчался вперёд. Через час он оказался возле небольшого поселения. Входить туда было опасно, тем более в образе волка. Мин с трудом сунул ему в руки рюкзак. Там парень обнаружил одежду, которая была ему маловата, но это лучше, чем ходить голым, а также минимальный набор медикаментов и воды. Наспех обработав рану и заклеив её, он двинулся вперёд, неся Юнги на руках.       Улицы, наполненные тишиной, пугали даже больше, чем клетка. Кто знает, может быть, в этой темноте их ожидают затаившиеся военные? Чон принюхался, но не уловил никаких подозрительных запахов. Что ж, теперь нужно найти заброшенный дом, где он сможет помочь Юнги. До утра вряд ли сюда смогут добраться их преследовали. Мощные лапы и натренированные мышцы Гука поспособствовали выносливости, поэтому они как минимум в нескольких десятках километров от «зоны». Но и оставаться здесь надолго нельзя. В «зоне» тоже знают о его способностях, поэтому задерживаться на одном месте просто опасно.       Нужный дом нашёлся на окраине городка. Под чутким руководством Юнги Гук повторно обработал рану и даже зашил её. Как оказалось, неспроста рюкзак был увесистым. Юн смог подготовиться и на подобный случай. После кустарной операции Чонгук позволил себе немного отдохнуть. Двигаться дальше без отдыха было не под силу даже ему. На рассвете накаченный обезболивающими и всё ещё бледный Юнги толкнул Гука в плечо:             - Нужно уходить, - скомандовал парень.             - Как? - огрызнулся Чон. - Ты еле передвигаешь ногами, а я не могу белым днем обернуться волком, не привлекая к себе внимание.             - Нужно добраться до трассы, а там попробуем поймать попутку. Главное, будь осторожен, нас точно ищут. Не хотелось бы снова попасть в лапы к этим изуверам.       Больше часа они провели на дороге. Но никто не хотел сажать попутчиков странной наружности. Один из них — мощный молодой мужчина со звериным взглядом, а второй — бледный как полотно, щуплый, скрюченный парень с болезненной внешностью и потеющим лбом. Чонгук уже был на грани отчаянья, когда возле них остановился старенький Шевроле, за рулём которого сидел молодой парень с озорными голубыми раскосыми глазами и копной волнистых чёрных волос.             - Вас подвезти? - парень растянул губы в обворожительной улыбке, а Чонгук оторопело осмотрелся, не найдя других желающих поехать, он вновь уставился на парня.             - Да, было бы неплохо, - послышался хриплый голос Мина, - только у нас нет денег. Мы путешествуем автостопом, - добавил он, опережая вопросы.             - Ничего, - вновь улыбнулся водитель, - я не нуждаюсь в деньгах.       Чонгук не поверил бы в это никогда. Судя по еле пыркающему корыту, на котором ездил незнакомец, он явно не шиковал. Но благоразумно промолчал, так же молча загрузил шипящего сквозь зубы Мина на заднее сидение и уселся рядом.             - Думаю, Вам, молодой человек, - встрял в их возню сидящий за рулём парень, - лучше сесть впереди и позволить вашему другу отдохнуть. Он выглядит неважно.       Чонгук под выразительным взглядом Юнги, вздохнув, пересел вперёд.             - Я приболел немного, - пояснил старший, - неудачно упал.             - Да, да, - тут же кивнул водитель, - нужно быть осторожнее.

***

      Тишину нарушало только рокотание мотора и бормотание радио. Чонгук чувствовал усталость, но расслабляться боялся. Его откровенно смущало то, с какой лёгкостью этот парень взял двух странных попутчиков, которых до этого никто подвезти не соглашался.             - Меня зовут Тэхён, - нарушил тишину водитель и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Простите, что в машине прохладно, печка сломалась, - виновато посмотрел он на пассажирское сидение.             - Ничего страшного, - пробубнил Чонгук, - спасибо, что подобрали нас.             - Ой, да перестаньте, - хохотнул Тэхён, - мне так скучно ехать одному. И вообще, как я мог оставить вас на дороге? Это совершенно невозможно, - помотал он головой.       И снова салон погрузился в молчание. Тэхён время от времени слегка пританцовывал и подпевал очередной незатейливой песенке, доносящейся из хрипящих колонок. Пел он красиво. Низкий, глубокий голос убаюкивал, и беглецы сами не заметили, как уснули. Проснулся Чон от того, что они стоят на месте. Приоткрыв глаза, он посмотрел в сторону водительского кресла. Возле открытого окна стоял полицейский и спрашивал у Тэхёна, кто они и куда едут.             - Ой, господин полицейский, - щебетал Тэ, - мы с братом и его другом едем из гостей от родственников.             - Разбудите их, я хочу проверить и их документы, - строго произнёс мужчина.             - Да что вы! - театрально ужаснулся Тэхён. - Зачем? Они такие ангелочки, когда спят. Вы не представляете, сколько шума от моего братца, когда он бодрствует, просто ужас! Прошу Вас, сжальтесь надо мной, - состряпал умилительно-молящую физиономию Тэ.             - Я обязан это сделать, - напирал полицейский, - двое опасных преступников сбежали из тюрьмы.             - Оу! - ужаснулся Тэхён, делая большие глаза. - Но разве я бы посмел укрывать преступников? Я честный гражданин, как и мои друзья. Господин офицер, вот мои документы, - парень сунул в руки копа права и затараторил ещё быстрее, - можете проверить, я совершенно порядочный человек. А вот мой брат - та ещё бука, к тому же он простыл, и если я его сейчас разбужу, то мне придётся слушать его бурчание до самого конца поездки. Вы не представляете, насколько он может быть невыносимым, - Тэхён встретился взглядом с мужчиной, пристально смотря ему в глаза, который из серьезного блюстителя закона превратился в послушную кисейную барышню. - Я, конечно, могу его разбудить, раз вы так настаиваете, - Тэ повернулся в сторону Юнги, продолжая говорить, - но тогда буду вынужден просить лично Вас, его успокаивать. Он владелец одной из юридических компаний, и поверьте мне, когда он не в духе, то вполне может подать на Вас в суд или устроить Вам длиннющую лекцию по поводу неуважительного отношения к гражданам, и мы застрянем тут еще на пару часов. Помните то дело с полицейским, который обозвал водителя? Так вот, это дело вела компания моего брата. У-у-у-у, скандал был ужасный. Полицейского понизили в звании и выписали штраф. Представляете, какой ужас? И вот с этим человеком я живу под одной крышей всю свою жизнь!             - Подождите, - остановил офицер Тэхёна, который уже взялся за отворот свитера лежащего Юнги, - ладно, - помявшись, добавил он, - поезжайте, но будьте осторожны. Не останавливайтесь до самого дома, - документы, на которые мужчина даже не взглянул за всё время разговора, перекочевали обратно в руки преувеличенно внимательно слушающего и кивающего в нужных местах владельца. - Счастливого пути.             - Спасибо, господин офицер, - игриво улыбнулся Тэхён, а после неторопливо завёл авто и, выехав с обочины на дорогу, двинулся дальше, оставляя позади растерянного полицейского. А Чонгук облегчённо выдохнул, только сейчас осознавая, что всё это время не дышал.