Зона 25 / редактируется

      Джин добрался до нужного города ближе к утру следующего дня. Человек от Кигана, прибывший накануне вечером, доложил о том, что зачистка почти закончена и у заместителя главы все под контролем. Тэхен с интересом наблюдал за тем, как разговаривает Сокджин со своими вампирами. Это сильно отличались от того, как общались подчинённые с Ибо. Никакого страха в глазах вампира перед Джином, никакого раболепного преклонения. Исключительно уважение и доверие, которое читалось в каждом жесте. Только искренняя вера и сдержанность. Невольно Тэхен поймал себя на мысли, что гордится своим дядей, именно таким и должен быть настоящий глава клана. Уверенным, твёрдым, но не деспотичным в своём отношении к подопечным, не жестоким, но жёстким. Он скорее был для них старшим братом или отцом, которого слушались, не потому что боялись до сердечного приступа, а потому что он был более мудрым, опытным и рассудительным.       Чонгук все время находился возле Тэ. Он даже спал на тонком матрасе на полу, возле его постели. Тэхен восстанавливался после всего с ним произошедшего, и к радости своих друзей дело продвигалось быстро.       Хосок взял на себя обязанность добытчика и завхоза, обеспечивая всех необходимой пищей и вещами. Его природная обольстительность и притягательность, открывала перед ним множество дверей. Юнги пропадал в своей лаборатории, забывая даже поесть. Он задался одному ему известной целью, и упорно шёл к её достижению. Хосок тщательно следил за тем, чтобы он вовремя ел и хотя бы немного спал. Всё это давало возможность самому старшему сделать то, о чем он думал все последние дни.       Джин смотрел на воркующих, словно, голуби весной Тэхена и Чонгука и сердце вампира сжималось, от какой-то непонятной тоски. Он пытался игнорировать это странное чувство, но оно навязчиво стучалось в разум, вынуждая обратить на себя внимание. Отсутствие хоть какого-то дела только усугубляло ситуацию. Не выдержав, он предупредил всех, что ненадолго исчезнет и вышел на улицу, вдохнув полной грудью ночной прохладный воздух. Ноги сами понесли его в нужном направлении. И Джин впервые не стал оценивать происходящее и пытаться рассуждать. Он устал. Смертельно устал от постоянного одиночества. Никто никогда не волновал его так сильно, чтобы он захотел впустить этого кого-то в свой узкий мирок личной жизни. Ему всегда было достаточно просто получить телесное удовольствие, не беспокоя душу. До встречи с этим человеком, мужчина не задумывался о серьёзных отношениях или семье, он был самодостаточным в том образе жизни, который вёл все эти века.       Однако, в этот раз все было немного по-другому. Даже не немного, все совсем по-другому. Самое удивительное, что он его почти не знает, но все его нутро тянется к нему. К тому, кто так холодно говорил с ним, но так жарко целовал его в последнюю встречу. Джин улыбнулся своим мыслям и ускорил шаг. И вот он уже у знакомой двери. И нужно лишь протянуть руку и нажать на звонок, но Сокджин медлит. Отходит на несколько шагов назад и, задрав голову, смотрит вверх.       Всё окна в коттедже тёмные, рассвет ещё только забрезжил, едва пробиваясь сквозь толщу ночи. Но в одном из окон уже горит свет. У мужчины нет сомнений в том, кто мог так рано подняться. Джин видит силуэт высокого стройного мужчины, мелькнувший в оконном проёме. Человек за окном видимо только вышел из душа. Поскольку длинные руки быстрыми движениями промакивали волосы полотенцем.       Джин вздохнул и, оттолкнувшись от земли, прыгнул, цепляясь пальцами за нижнюю часть решётки балкона. Слегка напрягшись, он подтянулся и, взобравшись по плетёным прутьям, перекинул ногу, почти бесшумно опускаясь на пол. Створка балконной двери была приоткрыта, и предрассветный ветерок колыхал тонкие белоснежные занавески. Джин глубоко выдохнул и шагнул в тёплую комнату.       Намджун стоял спиной к оконному проёму. Он только что откинул в сторону полотенце, которым вытирал волосы и то, которое было обёрнуто вокруг его бёдер. Шумный выдох за спиной оказался неожиданным, и Нам слегка вздрогнув, медленно обернулся. Его глаза встретились с небесно-голубыми, наполненными восторгом.             - Ты... - выдохнул Джун, напрочь забыв в каком виде, сейчас находится, - ты... - снова пробормотал он, не способный сказать что-то большее.             - Я, - скользя взглядом по крепким ногам, узким бёдрам, широкой груди и плечам, ответил Джин.       Намджун опомнившись, потянулся к валяющемуся на постели полотенцу, но Джин в одно мгновение оказался возле него, перехватывая чужую кисть крепким захватом.             - Не надо, - поймал Сокджин взгляд Нама, - не совершай глупостей. Не убегай сейчас.             - Я и не собирался, - тихо ответил Нам, разжимая пальцы.       Намджун в один небольшой шаг сократил расстояние между ними и, закрыв глаза, прижался губами к губам Джина. Сокджин улыбнулся, так же прикрывая веки, а затем слегка приоткрыл пухлые губы, чуть склоняя голову и сжимая мягкости Намджуна.       Никаких лишних слов, вопросы Нама и объяснения Джина обвились, где-то вокруг кончиков языков, которые уверенно сплелись, разгоняя дрожь по телам мужчин. Намджун часто, лёжа в постели после тяжёлого рабочего дня, вспоминал, как Джин поцеловал его, прежде чем уйти. Казалось бы, это было недавно, но и так давно одновременно. Мягкие податливые губы тянулись к нему на встречу, расслабленный язык скользнул по нёбу и первый короткий стон сорвался с губ вампира. Намджун имел вкус мужчины с примесью мяты от зубной пасты, трепетный, несмотря на всю свою мужскую силу и до безумия желанный.       Намджун скользнул рукой на узкую талию, скрытую тонким слоем рубашки, поднялся вдоль позвонков и прижал мужчину к себе. Джин тихо охнул, когда обнажённое и все ещё влажное тело прижалась к нему, обжигая через хлопковое полотно его прохладную кожу. Рубашка намокла и прилипла к груди, становясь полупрозрачной. Никто не задавался вопросом, правильно ли они сейчас поступают, и что будет дальше. Двое изголодавшихся по нежности и любви, вампир и человек, совершенно разные и одновременно такие близкие, устремились навстречу друг другу.       Джин, все ещё прижимаясь губами к губам, распахнул глаза, утопая в потемневших Нама. Он снова тянет заалевшие губы в улыбке и отступает назад на полшага, с силой толкнув Джуна в грудь, вынуждая обнажённого мужчину упасть спиной на тёплые простыни. Глаза вновь жадно очерчивают торчащие тёмные соски, гладят упругий пресс и застывают на налитом возбуждением члене, среди плотных тёмных кудряшек в паху.       Нам так же жадно разглядывает проступающую сквозь мокрую ткань гладкую грудь, вздымающуюся под его жарким взглядом. Джин медленно расстёгивает пуговицу за пуговицей, распахивает полы в стороны и кладёт руки на ремень тёмно-синих джинс, щёлкает застёжкой, тихо шуршит молнией, неотрывно следя за Намджуном, смотрящим зорко за каждым его движением. Джинсы падают на пол к узким щиколоткам. Рядом с тихим шелестом падает рубашка. Рассветное солнце озаряет белоснежную кожу, играя на ней золотом, и Джин словно светится обласканный яркими лучами.       Нама разрывают противоречивые чувства. С одной стороны, он хотел бы любоваться этим божеством вечно, но с другой, ему до сведённых пальцев хотелось его касаться. Но то, что он ему нужен, сомнений не вызывало. У Намджуна нет времени на раздумья, жизнь и так коротка, чтобы тратить её на пустые сомнения и неуверенность. Его сокровенная мечта, которую он лелеял с момента встречи с Джином на том приёме у мэра, в эту секунду приблизилась вплотную к краю постели, легко вспорхнула на неё и встала над ним, позволяя Джуну вдоволь налюбоваться.             - Иди ко мне, - сухими губами и дрогнувшим голосом произносит Намджун, протягивая руку, чтобы едва ощутимо коснуться гладкого бедра.       Джин опускается на колени, усаживаясь на сильные бедра, и слегка двигается вперёд, скользя своим членом по возбуждённому Намджуну. Два полустона сливаются в один и широкие ладони Нама ложатся на упругие небольшие ягодицы, с силой сжимают их, прижимая теснее к нуждающемуся во внимании достоинству.       А дальше остатки тормозов слетели к чертям. Словно два голодных тигра, Сокджин и Намджун бросались друг на друга. То жадно целуясь в губы, кусаясь и посасывая, то, вылизывая шею и кусая грудь. Сексуальный голод завладел мужчинами с головы до кончиков пальцев на ногах.             - Я так хочу тебя, - сквозь зубы, сдерживая себя с трудом, процедил Намджун, впиваясь в покрасневшие приоткрытые губы любовника.             - Тогда возьми, - стараясь быть игривым, но слишком задыхающийся от желания Джин, соскользнул с Нама и встал рядом с ним на постели на четвереньки, призывно приподняв бедра и прогнувшись в спине.       Сил на слишком долгую прелюдию не было, но и быть слишком нетерпеливым Нам не мог себе позволить. Долгие годы в бизнесе научили его в любой ситуации держать себя в руках. Однако округлые ягодицы, бесстыдно раскрывшиеся перед его взглядом, открывая самое сокровенное, выставляя на обозрение поджатые яички, натянутый тетивой член и нежное карамельное колечко мышц обтягивающих... анальную пробку? Отбили у него остатки самообладания. Изогнутая грациозно спина, с выступавшими позвонками манила коснуться её, и Джун не смог себе в этом отказать. Он встал на колени, прижимаясь стволом между половинок, наслаждаясь шелковистостью кожи в этом укромном месте на теле его божества и лёгким холодом вставленного в тугое колечко предмета, и прошёлся раскрытыми ладонями вдоль линии позвоночника, ощущая под пальцами каждую косточку. Бедра Джина покрылись рябью, поднявшей все волоски на его теле, а из горла вырвался сдавленный стон.             - Ну же, - просил Джин, - будь со мной самим собой. Возьми меня так, как тебе хочется.       Намджун зарычал и, склонившись, зафиксировал чужие бедра, оставляя на белоснежной коже ягодицы красный след от укуса. Брюнет под ним ахнул и вцепился зубами в своё запястье, выгибаясь сильнее. Сокджин чувствовал, что в этом сдержанном и с виду холодном мужчине, бурлят не шуточные страсти. Именно поэтому он заранее растянул себя и подготовился к тому, что времени у них будет мало. Сокджин не хотел больше ждать и впустую тратить драгоценные минуты на растяжку, которая превратится в пытку.       Намджун взялся за выглядывающий край пробки и слегка потянул на себя, жадно следя за тем, как мышцы растягиваются сильнее, высвобождая более широкую часть, а затем вновь толкнул её вглубь, выбивая из Джина тихий вскрик. Джун ещё раз слегка вытянул искусственный предмет и вновь толкнул его обратно. Джин под ним дрогнул, а его колени сильнее разъехались на постели. Мужчина упал грудью на кровать и сквозь полумурлыканье, полувсхлипы, взмолил Джуна:             - Давай же, не мучай меня... - тихий всхлип от очередного толчка, - не мучай нас. Намджун не торопясь вытянул конусообразную пробку, отбросив её в сторону и не удержавшись, обвёл раскрытую перед ним порозовевшую дырочку, собирая подушечкой пальца вытекающую смазку и погружая с тихим хлюпаньем фалангу в чужое тело, возвращая гель на место. Всё это будоражило и тянуло в паху. Не сдержавшись, Нам обхватил свой член и провёл по нему сжатым кулаком, задерживаясь под головкой. Ему хотелось ещё раз ощутить шелковистость стенок, и он, сложив два пальца, вошёл в сжавшийся вокруг фаланг анус. Джин с силой толкнулся назад, насаживаясь глубже, намекая, что этого не достаточно. Он недовольно замычал и потянулся, чтобы приласкать себя. Головка была влажной, липкая полупрозрачная природная смазка большой тяжёлой каплей стекла на простынь, оставляя влажное пятнышко, и Нам больше не смог ждать.       Отстранившись, он пристроился сзади, укладывая ладонь чуть ниже поясницы и фиксируя подрагивающего от нетерпения любовника, а второй приставил тугую головку, слегка надавив и без особых препятствий погрузившись в желанное тело. Узкие стенки сжались вокруг него, запульсировав, а Намджуну пришлось замереть, чтобы позорно не спустить, не успев удовлетворить своего партнёра.       Дав себе время, чтобы перевести дыхание, он склонился ниже, обхватывая бедра брюнета под собой обеими руками и загоняя свой член глубоко в податливое тело. Джин распахнул глаза и открыл рот, но крик застыл на его губах. Джун навалился на него, вынуждая распластаться на чужой постели и слегка подтолкнул его длинные ноги, раздвигая в стороны. В такой позе, при каждой фрикции Нам пахом упирался в мягкие ягодицы. Джин, уткнувшись лицом в матрас, громко вскрикивал, когда Джун погружался особенно глубоко.       Дышать было тяжело, Сокджин повернул голову в бок и Джун тут же потянулся к нему, жарко целуя и кусая его губы, упираясь руками над головой брюнета. Казалось, что от жара их тел, в комнате стало невыносимо душно. Спина Джуна покрылась испариной, а Джин, вывернув руку, положил её куда-то чуть левее джуновой ягодицы, слегка надавливая, чтобы Нам понимал, останавливаться нельзя. Бесстыдные хлюпанья влажных тел и смазки, вспененной членом Намджуна, забивались в уши, лёгкие заполнил запах дикого необузданного секса.       За дверью послышалось шуршание, а затем тихий стук:             - Дядя, - это был Чимин, - у тебя все хорошо? Ты спустишься к завтраку?       Намджун лишь немного замедлился, переворачиваясь на бок вместе с Сокджином, послушно двигающимся за ним, а его ладонь легла на губы Джина, сдерживая стоны.             - Да, Чим-Чим, у меня все хорошо! - выкрикнул Намджун, особенно глубоко проникая в Джина и перехватывая его поперёк живота, прижимая к себе. Ладонь завибрировала под тихим рыком любовника. - Завтракай без меня, - собрав остатки сил и стараясь звучать твёрдо, добавил хозяин дома.             - Ну, хорошо, - ответил Пак и послышались удаляющиеся шаги.             - Сволочь, - улыбнулся Сокджин, откидывая голову назад на плечо Нама и позволяя тому подхватить свою ногу, подняв её вверх, устраивая на своём бедре для более удобного проникновения. Открыв глаза, голубоглазый соблазнитель упёрся в зеркало шкафа, в котором мог любоваться, как между его ягодиц скользит большой член, как его собственный мажет влажной головкой по животу, как раскраснелось лицо Намджуна позади него, какими чёрными глазами он смотрит на них. Взглядом полным обожания и страсти. Джин обхватывает головку своего члена и быстро водит по нему, утопая в неизмеримом кайфе.             - Давай, мой славный, - бесстыдно шептал Сокджин, - кончи в меня. Сделай меня своим полностью. Покажи мне, как тебе хорошо.       Намджун глухо застонал, утыкаясь лбом в плечо Сокджина и хаотично дёрнувшись, излился глубоко внутри, подстёгиваемый пошлыми словами и просьбами. Это зрелище настолько подогрело кровь Джина, что он, больше не сдерживаясь, огладив головку, оросив свою кисть.       Нам все ещё тесно прижимал к себе дрожащее от остаточного удовольствия тело Сокджина. Так хорошо ему не было никогда. Словно его наполненный до упора сосуд, только что опустошили до дна. Но это опустошение лишь возможность снова наполнить его, но уже чем-то другим, более ярким и более страстным. Лишь бы только Джин согласился остаться с ним. Но вот как об этом спросить? Не будет ли он выглядеть глупо, если задаст такой странный вопрос?       Да и как он вообще должен сформулировать вопрос? Как это должно выглядеть? Прости, ты переспал со мной и теперь обязан на мне жениться? Так что ли? Идиотизм настоящий. И кто сказал, что Джин захочет чего-то более серьёзного с таким, как Намджун? Этот красавец может выбрать любого, ему даже напрягаться не нужно, лишь только улыбнуться и у его ног буду сотни истекающих слюной поклонников. Что может дать ему такой, как Ким Намджун, чего нет у других?       Эта картинка ярко встала перед глазами и Нам напрягся, не замечая, что Джин пристально смотрит на него через отражение.             - О чем ты думаешь? - задал вопрос вампир. - Хотя не отвечай, - тряхнул он влажной чёлкой и, высвободившись из кольца рук, поднялся с постели, - не против, если я воспользуюсь твоим душем?       Брюнет грациозно проследовал в ванную, даже не дождавшись ответа. А Нам, откинулся на спину, вновь задумавшись. Приручить такого парня, то же самое, что приручить кошку. Ты будешь думать, что ты её хозяин, но она навсегда останется той, что гуляет сама по себе. Всё, что он может сделать - лишь оставить дверь приоткрытой, чтобы она могла вернуться, когда сама того пожелает. Проблема лишь в том, что Ким не умеет делать что-то на половину: не ненавидеть, не любить. Ему нужно все сполна.             - Расслабься немного, – Джин, закутанный в халат Нама, сел рядом и легонько провёл пальцем между бровей светловолосого, разглаживая морщинку, - я знаю, о чем ты думаешь, - мужчина лёг рядом, отзеркаливая позу Джуна, - я гораздо проще, чем тебе кажется. Если бы я не хотел, то не пришёл бы сюда.       Джун молчал, вслушиваясь в неторопливую, немного с ленцой речь Сокджина.             - Ты мне нравишься, - без обиняков произнёс брюнет и слегка повернулся, скосив глаза на Намджуна. - И в этом «нравится» не просто классный секс, а он был классным, - улыбнулся голубоглазый, - не просто интерес или симпатия. Моё нравится - это нечто более глубокое. И если ты почувствуешь то же самое, то я буду рад. Наверно тебе нужно время, - Джин поднялся и быстро натянул на себя вещи, - но прежде, чем ты согласишься, подумай хорошенько. Если все же решишься, то не сможешь отступить или передумать. А пока… Я пойду.       Джин приблизился к балконной двери и отодвинул тонкую штору намереваясь выйти.             - Подожди! - вскрикнул Нам. - Останься со мной. Я слишком много думал об этом. Времени у меня было достаточно. Но и ты запомни. В твоей жизни может быть только один мужчина. И этот мужчина я.       Сокджин медленно повернулся, позволяя приблизившемуся и все ещё обнажённому Намджуну, поцеловать себя.             - Я согласен, - прошептал Джин, обвивая шею Нама, - однако тебе предстоит узнать обо мне нечто такое, что навсегда может заставить тебя, презирать меня и бояться. Поэтому обдумай все ещё раз.             - Мне все равно на то, что было в твоём прошлом. Даже если ты убивал, калечил, воровал, - эмоционально взмахнул руками Намджун, - мне плевать на все это.             - А если я скажу тебе, что я - чудовище? Ты сможешь с этим жить? - грустно хмыкнул Сокджин. - Сейчас мне нужно уйти, но позже, мы ещё раз вернёмся к этому разговору и тогда, ты дашь мне окончательный ответ.       Не дав Наму ответить, он выскользнул на балкон и скрылся из вида.       И только когда Джин исчез, Намджун задумался о том, что тот и вошёл и вышел не через дверь. Он рванул следом на балкон, но Джина уже нигде не было.             - И почему у меня такое ощущение, что с ним мне никогда не будет скучно? - глупо улыбнулся Нам.