Глава 31. Семья.
15 марта 2020 г., 22:07
Тёплое дыхание коснулось губ Чонгука, прежде чем гладкие губы прижались к ним. Младший против воли закрывает глаза, отдаваясь знакомым, но так давно не испытываемым ощущениям. В груди щемит от невыносимой нежности к этому удивительному существу. Ладони гладят чужие бедра, пока Тэхен проводит рукой по его волосам, скользя приоткрытыми губами по его губам. Почти не заметно, едва касаясь, словно лепестками цветка провели. Блаженство растекается в сердце, а старший елозит на нем, вбрасывая искры на разлитое в теле топливо любви.
Желанный, как всегда, и как никогда до этого. Трепетный, нежный, открытый. Самый родной, самый любимый, самый красивый. Чонгуку хочется выкрикнуть все это, чтобы Тэхен знал, что для него он совершенство, но вместо этого хриплое "мой" и жадный, голодный поцелуй, так глубоко, так напористо, что Тэхен задыхается, мычит протестующе в его губы, но вопреки этому жмётся теснее, обвивает шею крепче. Запускает пальцы в каштановые волосы, массирует затылок, а потом дёргает с силой, впиваясь в подскочивший кадык. И больно и сладко одновременно. Так наверняка умеет только Тэхен. Гук не знает точно, но проверять не хочет и не будет. Он едва ли захочет кого-то так же сильно, как своего демона, укравшего его душу, но отдавшего взамен свою.
- Я люблю тебя, - бормочет Чонгук, пока стаскивает с Тэхена футболку и помогает ему стянуть свою, - люблю, люблю, люблю.
Тэ смотрит на него с такой благодарностью и нежностью, что Чонгук умереть готов от счастья. Он бережно укладывает любимого на узкий диван. Осторожно целует висок, скользит к векам, поочерёдно оставляя на них мягкие поцелуи, проходится губами по спинке ровного точёного носика, минуя влажные лепестки, обхватывает губами подбородок. Тэхен обрывисто вздыхает, неторопливо выписывая длинными пальцами, узоры на его обнажённой горячей спине. Он утопает в ласках, неторопливых, вдумчивых. Такие ласки скорее откровение, чем способ возбудить. Но одно другому не мешает, и Тэ чувствует, как эти прикосновения языка и губ, разгоняют кровь по венам, поднимая дыбом каждый волосок на его теле.
А Чонгук уже выцеловывает его ключицы, впадинки над ними, особенно глубокие, когда брюнет напрягает шею, тихо простонав. Ладони глядят бока, слегка стягивая просторные не по размеру штаны, ласкают росчерки тазовых косточек. Комната расплывается, а в голову бьёт мужским возбуждением, исходящим от Гука, заполняя лёгкие под завязку. Тэхен тихо стонет, слегка выгибаясь, а Чон обхватывает напряжённый сосок на выгнутом теле, посасывает его, чувствуя, как на спине напрягаются идеальные пальцы, вонзая короткие ноготки в пылающую плоть. Это заводит сильнее, у Гука стоит, но он продолжает обводить твёрдую вершинку острым языком, прежде чем сомкнуть на ней зубы, ровно настолько, чтобы колени Тэ согнулись, а бедра подлетели вверх. Чужой напряжённый член, скрытый тканью, скользит по груди Гука, а хочется кожей к коже.
Не смотря на бьющее по нервам желание, Чонгук старается быть неторопливым и осторожным, боясь навредить своей несдержанностью. Шатен медленно сдвигается ниже, целуя напряжённый живот, пересчитывая языком ребра на истощившемся за время болезни и без того слишком стройном теле, вылизывает пупок, толкаясь в него кончиком языка. Улавливая острым слухом, как бьётся в груди любимое сердце. И это самый желанный звук для Чонгука.
Младший отстраняется, стягивая с длинных белоснежных ног штаны вместе с бельём. Освобождённый член мягко отпружинивает, прижимаясь к низу живота Тэхена. Головка блестит, бархатные более тёмные яички поджаты. Тэхен весь дрожит, губы приоткрытые, волосы разметались вокруг него словно ореол, и он скорее был похож на ангела, чем на демона.
Глаза любимого медленно затягиваются темнотой, и Гук едва успевает потянуть его на себя, прежде чем чёрные крылья распахнулись, сбивая что-то со стола и разнеся всю мелочовку на полках. Треск разбитого стекла, и грохот падающих предметов не могут отвлечь двух влюблённых друг от друга. Тэхен не понимал где он, кто. Единственное, что его сейчас волновало, это горячая грудь, прижимающаяся к нему и разрывающее изнутри желание подчиниться. Впервые в жизни, Тэхену хотелось принадлежать кому-то, быть для кого-то самым важным. Он впервые за многие годы был согласен забыть обо всем и жить ради кого-то. Начать все с нулевой отметки, выстроить заново, склеить израненную душу. И этот кто-то сейчас целовал его, забирая остатки рассудка. Гладил его бедра, ласкал поясницу мягкими поглаживаниями, спускаясь на ягодицы, сжимая их большими сильными ладонями, заставляя стонать.
- Чонгук~и, - словно в бреду стонет Тэхен, - Гукииии... Мой Гукииии.
- Да ТэТэ, это я, - твой Гуки, только твой, всегда... Навсегда, - прижимаясь губами к слегка оттопыренному, но невероятно милому ушку бормочет Чонгук, а затем проходится по каждому его изгибу, опаляя дыханием и влажным неугомонным языком, - я хочу тебя.
Тэхен всхлипнув, целует податливые губы, и уже не понятно у кого из них гон, и кто желает этого соития больше. Да это и не важно. С этого дня у них все будет на двоих, только пополам, только друг для друга. Тэхен отстраняется, с трудом поднимается на подкашивающихся ногах, и отходит к стене, прижимаясь к ней грудью и слегка прогибаясь. Крылья взметаются вверх, расправившись, прижимаясь по бокам от Тэхена к твёрдой поверхности стены, демонстрируя Гуку каждый изгиб желанного тела, всю вереницу позвонков, заострившиеся лопатки, тёмный вьющийся затылок, тонкие руки подняты вверх и прижаты ладонями над головой. Округлые, идеальные ягодицы, мягкий изгиб талии и ровные ноги. Тэхен стоит на носочках и Чонгук совершенно очарован нежными розовыми пяточками, манящими их поцеловать.
Волк поднимается, приближаясь, ведомый безграничной привязанностью к этому произведению искусства. И неважно кто Тэхен - вампир, демон, человек, да хоть сам дьявол, главное такого его может видеть только он. Вредное сознание подкидывает воспоминание об Ибо, и Гук глухо рычит. Срочно нужно стереть все касания этого чудовища. Заменить своими поцелуями все места, где его лапы трогали Тэхена, оскверняя.
По дороге, Гук стягивает с себя остатки одежды, чтобы наконец-то почувствовать жар чужого тела, прижавшись к Тэхену всем, чем только возможно. Тэ с большим усилием удаётся спрятать крылья и на спине от них остаётся только напоминание в виде тонких полос, едва выделяющихся на бледной коже. Брюнет счастливо выдыхает, откидывая голову назад и прижимаясь ягодицами к гордо вздымающемуся возбуждению Чонгука. Гук склоняется, чтобы слегка прикусить тонкую кожу на округлом плече немного оттянув, и толкается на встречу, протискиваясь между половинками, потираясь о заветную дырочку.
- Ах, Чонгук~и, - хрипит Тэхен. Впервые он ощущает, как горит его кожа, как щеки покрывает румянец, который ранее, как вампиру был ему неведом. И это новое ощущение волнует его, а в купе с поцелуями, спускающимися вдоль позвонков, доводит до исступления. Он никогда до этого не чувствовал себя настолько живым, насколько сейчас.
Чонгук не пропускает ни миллиметра, наслаждаясь тем, как задыхается Тэхен под его поцелуями, как выгибается его спина, как покрывается рябью его шёлковая кожа, когда расслабленный язык скользит по ягодице, а ладони разводят половинки в стороны, любуясь пульсацией в скрытом до этого местечке. Тэхен смущён, впервые в жизни настолько, что стыдливо прячет лицо в сгибе локтя, несмотря на то, что он к Чонгуку спиной. Казалось бы, что с последнего раза, когда они любили друг друга, прошла вечность и за эту вечность, Тэхена испортили, опозорили, и теперь он попросту не достоин, чувствовать каждой клеточкой восхищенный взгляд карих глаз.
- Не надо, Гуки... Ох, - только и успевает выдохнуть Тэ, прежде, чем мягкий широкий, влажный язык мажет по промежности, проходясь снизу вверх вплоть до копчика. Гук рычит и вновь касается кончиком языка самой сердцевинки. Тэхен вскрикивает, но против желания выгибается сильнее, подставляясь под бесстыдные, до безумия откровенные ласки.
Теперь у Тэхена есть собственный аромат, тонкий, едва уловимый, не похожий ни на какой другой. Запах возбуждённого молодого мужчины, немного терпкий, но невообразимо соблазнительный и притягательный. И Чонгук благодарит ненавистных учёных, благодаря которым он, сейчас, уткнувшись носом, втягивает его во всю силу лёгких, дурея от возбуждения. Шатен вылизывает Тэхена, увлажняет, протискивая язык в его тело, двигает им, имитируя акт. Тэхен над ним скребёт стену, изо всех сил стараясь удержаться на то и дело подгибающихся в коленях ногах. От места, где ласкает его Чонгук, по телу разбегаются снопы колючих искорок, сверкающих под кожей. Старший уже плохо владеет собой, забыв о стыде, он заводит руку назад, прижимая лицо Чонгука плотнее. Младший ухмыляется и добавляет к губам и языку пальцы, которые дурманят окончательно в купе с сумасшедшими ласками. Но и этого Тэхену уже мало. Член ломит от желания разрядки. Брюнет оставляет руку в волосах Чонгука, утыкаясь лбом в стену, освобождая и вторую руку, которой тут же окольцовывает ноющий болезненно член. Тэхен толкается назад, насаживаясь глубже. Чонгук практически сношает его пальцами, губами и зубами балуясь с его ягодицами, поднимаясь выше к ямочкам на пояснице и от этого простого касания, Тэхен взрывается. Густые капли наполняют его руку, капая на пол, а Чонгук глубже загоняет пальцы, надавливая на чувствительный комочек, от чего Тэхен кричит во весь голос, захлёбываясь воздухом.
Силы улетучиваются, и брюнет стекает по стене, падая на разъехавшиеся колени. Но долго так сидеть ему не позволяют сильные тёплые руки, которые подхватывают его и несут на единственную подходящую мебель. Чонгук горит, от его мощного тела исходит жар, окутывающий Тэ с ног до головы. Оказавшись спиной на диване, призывно раздвигает ноги и, ухватившись за шею Гука, тянет его на себя. Пусть он только что кончил, но все равно не чувствует удовлетворения. Всё нутро, требует заполучить заветный жезл в себя, обласкать собой любимую игрушку. Чонгук опускается сверху приятной тяжестью, опираясь на локти, чтобы не давить слишком сильно. Узкий диван не даёт комфорта, но это никого не беспокоит. Для удобства, Тэхен закидывает одну ногу на спинку, а вторую подхватывает рукой, открываясь для Гука во всей красе.
Чонгук знает, как ТэТэ обожает его сущность, поэтому расслабляет поводок, позволяя хвосту и ушкам появиться наружу. Тэхен восхищённо вздыхает, поглаживая вздрагивающее мягкое ухо, пока кончик пушистого хвоста щекотит внутреннюю сторону его бедра. Гук медлит, и Тэхен сам помогает его члену оказаться в нем. Медленный долгий толчок, смывает их из реальности. Чонгук стискивает зубы, глухо простонав, а Тэхен приподнимает бедра, насаживаясь плотнее, надеваясь по самое основание растягивающего его изнутри члена. Блаженная тяга внизу окрыляет. Чонгук терпеливо замирает, а Тэхен благодарно целует его подбородок, с трудом дотянувшись, гладит натянутую спину, целует плечи, время от времени пробегаясь языком, слизывая влажные капли выступившей испарины. Тэхену становится и самому жарко, когда Чонгук наконец-то начинает двигаться. Медленные толчки постепенно сменяются глубокими и быстрыми фрикциями. Тело скользит по коже дивана, который скрипит в такт движениям. Глаза вновь закатываются от наслаждения, а опавший после первого оргазма член снова стоит, шлёпая головкой по низу живота Тэ.
- Глубже, Гуки... Да, вот так... Хорошооо, - почти воет Тэхен, когда амплитуда движений ускоряется до реактивной. Волк отпускает себя, позволяя своему внутреннему зверю вколачиваться в расступающийся под таким напором проход, который ещё и втягивает в себя глубже, жадно обнимая гладкими стенками. Не смотря на недавний оргазм, Тэхен снова изливается, чувствуя, как в его нутро отдаёт горячее семя Чонгука.
Возбуждение младшего и не думает исчезать, Чонгук подхватывает Тэ под колени, почти складывая пополам. Зад Тэхена вздёргивается выше и Чон, нависая, любит Тэ во всю свою волчью мощь, то, выходя полностью, рассматривая сжимающуюся конвульсивно дырочку, то, вводя лишь головку двигаясь у самого края туда-сюда, затем пронзая так глубоко, что у Тэхена вырывается особенно громкий вскрик.
Гук отпускает ноги Тэ, но лишь для того, чтобы, не выходя из него, прижать к себе. Тэ обвивает его талию ногами, а руками обнимает за шею. Чонгук поднимается, укладывая Тэхена спиной на стол и вновь берет его. Точные удары в простату, скидывают его в пучину безумия, куда он с наслаждением летит. Чонгук рычит и стонет, а Тэ может уже только хрипеть, окончательно сорвав голос.
Старшего начинает мелко колотить, волосы прилипли ко лбу, глаза закрылись, во рту пересохло. Сперма хлюпает внизу, вспененная толчками Чонгука. И впервые в жизни он узнает, что такое сухой оргазм, уничтожающий его окончательно. Он громко плачет, выкрикивая имя Чонгука и, кажется, на несколько мгновений даже теряет сознание, пропуская, как запрокинув голову, Чонгук орошает его, падая сверху, задыхаясь. Стол, опасно покачнувшись, начинает заваливаться и Гук, собрав остатки сил, едва успевает подхватить безвольное тело прежде, чем тот с грохотом падает на пол.
После они с трудом приводят себя в порядок, вновь укладываясь на не менее пострадавший диван, без энтузиазма осматривая разгромленную комнату. Юнги их убьёт, когда увидит подобное, но на это абсолютно наплевать. Тэхен лежит спиной к обнажённому, как и он, Чону, который обнимает его поперёк живота, лениво поглаживая. Лень даже говорить. Тэхен закрывает глаза, проваливаясь в сон, улавливая ровное дыхание Гука, чья рука обездвижено, греет его бледный живот.
***
Чонгук проснулся от ласковых поцелуев в висок и щеку, которыми неторопливо будил его Тэхен. По ощущениям они проспали всего несколько часов. Тэ лежал лицом к Чону, каким-то чудом развернувшись на узком лежбище. И стоило шатену открыть ещё туманные ото сна глаза, как он тут же наткнулся на счастливое улыбающееся лицо Тэхена. - Доброе утро, Чонгук~и, - севшим голосом сипит Тэхен. - Я люблю тебя. Гук расплывается в улыбке, сжимая Тэ в объятиях, вынуждая уткнуться лицом в грудь. Старший счастливо хохотнул, возвращая не менее крепкие объятия. Новая волна возбуждения уже щекотит под лопатками, но Гук не торопится снова накинуться на Тэхена. Им обоим необходимо поесть, чтобы восстановить силы. Однако член упрямо упирается в бедро Тэхена, и тот многозначительно поднимает бровь, лукаво улыбаясь, задрав подбородок и смотря в глаза покрасневшего Чонгука. - Господи, ты просто зверь, - изгибает Тэхен соблазнительные губы и нарочито медленно обводит их языком. - Это для тебя открытие? - так же приподнимает ровную бровь Чонгук. - Не то, чтобы открытие, - потягивается в кольце чужих рук Тэхен, делая это безумно грациозно не смотря на тесноту, - просто уже успел отвыкнуть от такого напора. - Придётся снова привыкать, - наигранно безразлично пожимает Гук плечами и поднимается, демонстрируя Тэхену своё нагое тело во всей атлетичной красоте, - но для начала нужно что-то перекусить, иначе я тебя скушаю. - Ммм, - переворачиваясь на спину и грациозно изгибаясь, мычит Тэхен, - мой злой и страшный волк. И Гук с трудом сдерживается, чтобы вновь не впиться в выделяющиеся на выгнутой груди соски, добавляя ещё отметин к тем, которые уже горели по всему телу ТэТэ. - Любовь моя, не провоцируй, по-хорошему прошу, - не сводя голодного взгляда с изящного, грешного тела. - Я и так с трудом держу себя в руках. Тэхен все же сжалившись, садится, натягивая на себя почему-то Чонгукову футболку, хотя его лежит рядом. Но Тэ хочется оставаться в коконе чужого аромата, который дарит ощущение домашнего комфорта и защищённости. Чонгук старательно скрывает улыбку, радуясь этой мелочи. Когда Тэхен не пытается острить или провоцировать, то выглядит безумно милым. После того, как Тэ пришёл в себя, методом проб, удалось выяснить, что Тэхен вполне может есть человеческую пищу, за неимением рядом подходящего донора энергетики. Поэтому они с удовольствием съели все, что было в холодильнике, подкармливая друг друга с рук и постоянно целуясь.***
- Я хочу поговорить с Ибо, - неожиданно произнёс Джин, стоило парням оказаться на даче одного из поклонников Хосока - бизнесмена среднего звена и глубоко женатого человека, который только и мог, что восхищаться падшим и баловать его своим вниманием и подарками, чтобы иметь возможность просто видеться с капризным красавцем. - Зачем? - повернулся к нему Хосок. - Для чего тебе встречаться с тем, кто чуть не порвал тебя на ленточки? - Не преувеличивай, - спокойно отмахнулся Сокджин, - все было не так плохо. Нужно узнать все возможное о "зоне". - Да неужели? - складывая руки на груди, уставился на мужчину Хо. - Значит, мне показалось, что твою задницу пришлось кормить буквально с ложечки, а мою карамельку заштопали, испортив идеальное тело? Хотя моя конфетка даже со шрамами прекрасен, - мечтательно поднял он глаза к потолку, - вот бы хоть глазком глянуть... - В этом есть смысл, - прервал их очередной спор Юнги, игнорируя болтовню Хосока. – Единственный, кто точно знает все секреты "зоны" - это Ван Ибо. Поэтому необходимо встретиться с ним. Я не уверен, что он пойдёт на встречу, но нам нужно узнать, замешан ли кто-то ещё в этом деле. - Да, это место необходимо уничтожить, пока там не изобрели нечто поистине ужасное. Такие твари не остановятся. Их не смущает даже то, что там умирают ни в чем неповинные дети. - Мдааа, - посерьёзнел Хосок, - но может быть стоит дождаться Тэхена и волка? - Слишком долго, - отрицательно покачал головой Сокджин, - они отлипнут друг от друга не раньше, чем через 3-4 дня. Не забывай, что в "зоне" до сих пор продолжаются опыты. Мы введём парней в курс дела, когда они к нам присоединятся. А пока на счету каждый день, да что уж там, каждый час. - Позвольте, я не пойду с вами, - вновь заговорил Мин, - у меня есть кое-какие дела. Думаю с Ибо вы справитесь без меня, да и знаете вы друг друга намного лучше. - Куда это ты намылился? - нависая над ним, Хосок нагло заглянул в лицо, игриво улыбаясь, а Юнги скрипнул зубами, "этот живчик, хоть когда-то устаёт вообще?" - Раз у меня есть несколько дней, то я хочу решить кое-какие ЛИЧНЫЕ дела, - выделил он нужное слово. Сокджин понимающие кивнул. Юнги не видел Чимина с того дня, как они уехали. Вполне понятно то, что он хочет встретиться с Паком. - Конечно, - оттаскивая Хосока за шкирку, как надоедливого кота, улыбнулся Джин, - но прошу тебя вернуться через пару дней. - Я понял, - тут же поднялся на ноги Юнги, - не волнуйся, я буду вовремя. Хосок обиженно подбоченился, выкручиваясь из цепкой хватки Сокджина. Но с другой стороны, ему хотелось лично увидеть того, кто сотворил столько зла, искорёжил и даже поломал столько жизней. Хосок давно смирился с тем, что Тэхена ему не заполучить, да и Чонгук подходил Тэ идеально. Однако тёплая симпатия, скорее дружеская, все же осталась. И Хосоку не хотелось, чтобы кто-то из его новообретённых друзей испытал ещё раз нечто подобное. Он никогда не скажет этого вслух, но даже Чон Чонгук был ему симпатичен, просто нужно же было Хосоку кого-то дразнить. - Ладно, как говорят люди "время - деньги" - хлопнул Хо Джина по плечу, - давай выдвигаться. - Хосок, - окликнул Джин друга, - ты же понимаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня? Хосок замер, а потом, не оборачиваясь, кивнул улыбнувшись. Да, он знает. Потому что, пройдя через такие трудности, они стали не просто друзьями или бывшими любовниками, они стали семьёй. Странной, похожей больше на винегрет, состоящий и из людей, и из существ, но, тем не менее, это было так. Каждый в этой семье найдёт себе место и человека по душе. Возможно и Хосоку повезёт, он устал быть одиноким ловеласом. Он хотел постоянства, таких же томных и нежных взглядов, как у других пар. Откровенно признаться себе в этом он смог, только когда увидел, на что способны люди, по-настоящему любящие друг друга.
