Зона 25 / редактируется

            - Вот блядство! - Чонгук хлопнул ладонью по стене, когда Джин закончил пересказывать свой разговор с Ибо. - У меня даже слов нет, чтобы найти ему достойный эпитет, - рычит оборотень. - Нельзя все так оставлять. Понятно, что если "зона" будет работать, то о ней все равно кто-то узнает, а значит опыты продолжатся.             - Согласен, - кивнул Юнги, - на подобный лакомый кусок всегда найдутся желающие. Кто-то из других кланов может решить, что он способен прибрать к рукам и довести до конца то, что не довёл Ибо.             - Что предлагаете? - потирая подбородок, нахмурился Тэхен.             - Нужно уничтожить этот рассадник оборотней из пробирки, - холодно ответил Хосок, - разнести в щепки лабораторию, разобрать по кирпичам, - взмахнул Хо руками в запале.             - Я думаю, что Хосок прав, - игнорируя чрезмерную эмоциональность друга, согласился Джин. - Пока мы не уничтожим эту преисподню на земле, всегда будет оставаться риск, что появятся желающие продолжить дело Вана. Тем более, там ещё есть дети и продолжают вести опыты.             - Нужно уничтожить все результаты исследований, - вклинился Юнги, - всё, что может быть использовано для восстановления экспериментов. Никто не должен получить возможность повторить нечто подобное.             - Ну, значит этот вопрос решённый, - уверенно кивнул Тэхен, - но сначала опробуем нашу вакцину, - глаза демона недобро сверкнули, отчего окружающее поёжились. С тех пор, как Тэхен стал только демоном, его взгляд приобрёл нечто такое, от чего в венах стыла кровь и холодело в желудке. Под его пристальным взором казалось, что он способен высосать душу, лишь взмахнув ресницами, или переломить позвоночник щелчком пальцев. Впрочем, первое предположение было крайне близко к истине.       Мужчины замолчали, погрузившись в свои мысли. Каждый обдумывал хотя бы примерный план дальнейших действий. Следующие сутки все были заняты делом, поэтому неожиданное появление Кигана вызвало оживление. Огромный, как скала с дикого берега, светловолосый мужчина, сидящий в небольшой для его габаритов комнате под пристальным взглядом Джина, смотрелся еще более внушительным.             - Глава, - все же заговорил Киган, - я привёз план "зоны", который удалось вытянуть из Вана и его ближайших помощников, - светловолосый вампир откашлялся, - здесь весьма подробная схема с расположением всех основных отсеков. После вашего отъезда, он обезумел окончательно. Несколько часов он выл и пытался порвать цепи. Крики этого сумасшедшего были слышны даже в особняке и не прекращались, пока у него не закончились остатки сил. Он даже просил его убить, но по вашему приказу мы не приближались к нему. А потом, - Киган положил на стол лист, расчерченный неровными линиями, - он позвал меня и без объяснения попросил составить это подобие карты. Сказал, что это подробный план "зоны", который известен только ему.             - Думаешь, стоит доверять его словам? - задумчиво потёр переносицу Сокджин. - Возможно, он намеренно вводит нас в заблуждение.             - Не знаю, глава, - сложив руки в замок и умостив их на колени, пожал плечами блондин, - но почему-то мне кажется, что он не стал бы нас обманывать. Слишком уж большое потрясение он перенёс. Даже для вампиров, которых многие считают равнодушными, есть вещи, способные свести с ума и даже убить. Знаете, - вздохнул Киган, - возможно, я сейчас скажу нечто странное, но я впервые вижу такое безоговорочное чувство к другому, - поймав на себе любопытный взгляд Джина, он торопливо разъяснил. - Я понимаю, что он ненормален даже для существа, но столько лет быть преданным своим чувствам, это заслуживает уважения. К тому же узнав, что его возлюбленный умер, он потерял всякое человеческое обличие. У него не осталось желания жить дальше в мире, в котором нет его любимого.             - Нет, Киган, - отрицательно покачал головой Сокджин, - это не любовь. Во всяком случае, это точно не любовь к другому, в том понимании, в котором мы ее себе представляем. То, что делал Ибо — это эгоизм и садизм. Когда ты любишь человека, то никогда не захочешь истязать его физически и морально, старательно отбирая у него хоть какую-то самостоятельность и собственное мышление. Любви можно добиться, но ее невозможно вбить, вот в чем разница. Нельзя заставить любить.       Киган долго смотрел на своего главу, обдумывая сказанное им, а затем согласно кивнул. Видимо после встречи с падшим, он немного начала понимать Ибо. Возможно, это странно для долгожителя вот так сиюминутно потянуться к совершенно неизвестному существу. Но, именно это и случилось с ним ещё в ту первую встречу. А когда он смог, хоть и ненадолго, прикоснуться к этому хрупкому снаружи и невероятно сильному внутри бывшему ангелу, голова у Кигана совсем отказалась работать здраво. Чужие узкие плечи, до сих пор виделись ему, стоило закрыть глаза, а пальцы ощущали тепло чужого тела.             - И все же, - прервал его размышления брюнет, - почему ты явился лично? - голос Джина был спокойным и вроде бы даже безразличным, но все же Киган слишком давно знал главу своего клана, чтобы не услышать лёгкую нотку любопытства. - Я думаю, что с таким поручением мог справиться любой из подчинённых. Или на это есть какие-то особые причины?       Киган сначала сжал губы, отведя взгляд, а потом открыл рот, чтобы что-то ответить, но в это время с грохотом распахнулась дверь и в проёме показалась спина Хосока, втаскивающего в комнату какой-то неподъёмный на первый взгляд ящик.             - Ну, помоги мне, засранец, - пыхтя, бубнил Хо, застряв в проёме, - я заколебался переть на себе все это счастье. Ты слышишь меня или не...т, - едва различимо выдохнул последнюю букву Хосок, роняя из рук ношу и во все глаза уставившись на гостя, точно так же не сводившего с него глаз.             - А он что тут делает? - еле ворочая языком, пробормотал Хосок, обращаясь к Джину, но все так же смотря на Кигана.             - Спроси у него сам. А я, пожалуй, пойду, посмотрю, что ты там принёс, - хмыкнул Сокджин и, подхватив принесённый ящик, вышел из комнаты, плотно прикрывая дверь.       Атмосфера в помещении накалялась с каждой минутой. Обычно безразличный к подобным ситуациям Хосок, который все пропускал мимо, не зацикливаясь, сейчас чувствовал себя грешником на раскалённой сковороде под изучающим взглядом светлых глаз. Падший не знал, куда деть руки и взгляд, который в маленькой комнате то и дело натыкался на огромную фигуру способную, наверное, затмить солнце.             - Яяяя..., пожалуй, пойду, - смущённо завозился Киган, вставая и сшибая неаккуратным движением, стоящую на столе конфетницу, из которой резво поскакали по полу разноцветные драже. Вампир спрятал виноватый взгляд и вытянувшись в струнку, почти по стеночке стал пробираться к выходу, чтобы не задеть, все ещё топчущегося в проходе и закрывающего спасительный проем падшего.       И вот когда заветная цель была уже почти достигнута, а Киган уже протискивался между узким и низким косяком, его остановил полный бешенства голос:             - А ну стоять, коряга неповоротливая!       Вампир медленно обернулся, затравленно глядя на раздувающего ноздри и недобро блестящего глазами Хосока. Невольно Киган сглотнул, сжимаясь во все равно огромный комок. Хосок медленно приблизился к Кигану и ткнул в него тонким пальчиком с аккуратно подстриженным ноготком.             - Ты, - падший шагнул ближе, а огромный мужчина перед ним прижал ладошки к груди, как маленький зайчишка, - рассыпал мои конфеты, - глухо полурычал Хо, - между прочим, последние. А теперь хочешь свалить, не откупившись?       Киган замотал головой так отчаянно, что тонкие плетёные косы отхлестали его по бледному, красивому лицу.             - А ну зайди обратно, - смотря из подлобья, скомандовал Хосок сквозь зубы, и блондин послушно шагнул в комнату, - и закрой дверь, - скомандовал падший. - Быстро! - гаркнул он, приводя огромное тело перед собой в судорожное движение.       В небольшом пространстве вновь стало тесно, а Хосок неотрывно смотрел в светлые, полупрозрачные, как воды реки времени глаза. И чем дольше он в них смотрел, тем отчётливей понимал, что плевал он на все свои загоны. Что если прямо сейчас не попробует на вкус этого невыносимо сексуального мужлана, то у него уедет мозг. Хотя, судя по копошащимся там мыслям, он и так уже стек в область ширинки, а это значит, что терять ему больше нечего и можно без зазрения совести пойти на поводу у своих "хотелок".       Не говоря ни слова, Хосок вцепился в мощную шею, которую толком и обхватить-то не мог, и запрыгнул на стоящий перед собой утёс. Однако Киган не был бездушным булыжником, одарённый удивительным для его размеров проворством и скоростью реакций, приумноженных вампирской сущностью, он резво подхватил свою невесомую на самом деле ношу и прижал к себе.             - Вот нахер ты припёрся? Могли же мирно разойтись, - обречённо проскулил Хосок и вцепился в губы Кигана, не дав тому возможности ответить.       Поцелуй был скорее похож на грызню. Падший не просто не уступал, а скорее чаще выступал в роли нападающего. Хосок бессовестно кусал мягкие губы Кигана, урча, словно уличный кот, царапал широкую шею, сжимая блондина ногами, дёргал его за волосы, впивался в холодную кожу шеи, вылизывал и снова кусал. Киган поплыл, крепко держа одной рукой своего цыплёнка под зад, второй он обхватил его затылок, вынуждая парня принять новую порцию поцелуев. Чон Хосок мог бы многое рассказать о своей жизни, в которой было всякое. Но вот такого абсолютно неконтролируемого, почти болезненного желания он не испытывал ни разу. Падшему казалось, что он сдохнет (хоть это практически и невозможно) если сейчас же не окажется в постели с этим верзилой и не почувствует, как в него проникает явно немалых размеров достоинство викинга. С трудом он оторвался от желанных уступчивых губ, утыкаясь лбом в прохладный лоб Кигана, дыша со свистом сквозь раздувающиеся ноздри.             - Признайся, - выдохнул Хосок, - ты же притащился сюда из-за меня? Да? - падший провёл ладошкой по острой скуле блондина, смотря в глаза. - Скажи мне правду.       Вампир, у которого в ушах шумело от взбесившейся в венах крови, сильнее сжал шею Хосока, вынуждая того приподнять ее и придвинувшись вплотную к его губам задевая их своими, просипел, прикрывая глаза:             - Ты же знаешь, что да. Да, да, да! Я так хотел тебя увидеть, что бросил все и рванул сюда. Ты же отравил меня собой! Околдовал, загипнотизировал. Я не могу вдали от тебя. Понимаю, что это звучит, как бред, можешь мне не верить, но я похоже конкретно на тебя попал, чёртов ты падший ангел! - мужчина тихо рыкнул и вновь жадно накрыл губы Хосока, прижавшегося к нему всем телом и глупо улыбающегося в поцелуй.             - Пошли отсюда, - бормотал Хо на ухо Кигана, прижимаясь щекой к щеке, - скорее.             - Куда? - не сразу понял Киган, но, когда о его живот недвусмысленно потёрлись крепко стоящим орудием, он сглотнул и шагнул к двери, - я понял, - кивнул он, покидая убежище со своей ношей на руках, под обалдевшие взгляды всех присутствующих и довольную улыбку Джина.             - Ты так и собираешься тащить меня на руках до самого отеля? - истерично хихикнул Хосок, когда Киган все так же прижимая его к себе, как мама коала детёныша, нёсся по улицам, оглядываясь по сторонам в поисках отеля, под любопытные взгляды прохожих.             - Да, - безапелляционно и совершенно серьёзно кивнул Киган, - я боюсь, что, если выпущу тебя хоть на минуту, ты упорхнёшь от меня, мой птенчик.       Хо закатил глаза, но лишь для видимости, а затем обвил Кигана собой сильнее, укладывая голову на его плечо. На общее счастье обоих, ближайший отель оказался всего в квартале от дома Юнги. Девушка на ресепшене все время, пока быстро (спасибо ей за это) оформляла их и выдавала ключ, хлопала непотребно длинными нарощёнными ресницами, косясь на слипшихся вместе огромного сексуального блондина и миниатюрного гибкого парня.       Стоило двери с грохотом захлопнуться, Хосок тут же оказался прижат к ней спиной, а широкие ладони бесцеремонно зашарили по его телу, изучающе и попутно стягивая узкую одежду, сидящую точно по фигуре.             - Подожди, - попытался вырваться Хосок, когда Киган, ловко не отпуская парня из рук, стянул с него штаны вместе с трусами, - мне нужно в душ!       Но Киган словно не слышал его, он поднял на падшего мутный возбуждённый взгляд и в следующую секунду вгрызся в него сносящим волю поцелуем. Киган был требовательным, но при этом оставался нежным, и Хосок сдался. В конце концов, душ они и потом могут принять, вместе.       До кровати они так и не дошли. Киган, наполненный нетерпением до самых краёв, скрипя зубами, трепетно выцеловывал каждый клочок плеч, вылизывал шею, гладил уже обнажённые ягодицы, удобно умостившиеся в его ладонях. Хосок был весь такой ладный, стройный, гибкий, страстный, что вело от него сильно.             - Какой ты сладенький, - приговаривал вампир, едва ощутимо царапая клыками бархат кожи, пока широкий горячий язык скользил по венке на шее, наслаждаясь ее бешеной пульсацией. - Мой цыплёночек, мой феникс, - Киган скользнул рукой чуть глубже, касаясь узкого входа в чужое тело и сильнее дурея от гладкости и узости Хо. Когда пальцы, преодолев сопротивление, проникли в тело Хосока, парень запрокинул голову, ударяясь затылком о дверь и шумно выдохнул. Глаза Кигана округлились, когда он почувствовал не сухость и дискомфорт, а приятную влажность, так сейчас необходимую. Блондин вопросительно уставился на Хосока, который смущённо улыбнулся, прошептав:             - Есть у нас свои особенности и маленькие секреты. Именно поэтому ангелы так желанны для других.       А потом вампир медленно опустил, затаившего дыхание и впившегося в его плечи ноготками Хосока, на высвобожденный из брюк член. Киган внимательно следил за выражением на лице своего возлюбленного. И когда испуганно сожмуренные веки расслабились, а губы приоткрылись в немом стоне, он позволил себе протолкнуться до основания, все равно боясь, что Хо не сможет принять его полностью. Его переживания были напрасны, тело падшего было удивительно коммуникабельным, если можно об этом так сказать. Теснота Чона оголяла нервы, которые просто рвались, уступая место безграничной нежности к этому крохотному ангелочку. Но когда Хосок сцепив на его шее руки, подтянулся выше и, скользнув по огромному стволу вампира, с блаженным стоном опустился обратно, блондин признал своё полное и безапелляционное поражение.       Киган перехватил инициативу, подхватив падшего под колени и подкидывая его вверх, каждый раз опуская вниз до гулкого шлепка, подаваясь бёдрами на встречу и наслаждаясь его вскриками, вперемежку с тихими вырывающимися матами. Сам вампир гулко выдыхал при каждом движении. Но как оказалось, Хосок ненасытен. Кигану даже в какой-то момент показалось, что несмотря на то, что это он в теле Хо, но трахают именно его. Этот птенец оказался властным и безумно эротичным. Когда вынудил Кигана упасть спиной на кровать и, оседлав его, медленно опустился на чужой член, запрокинув голову и уперевшись кончиками пальцев в мощную широкую грудь. Киган жадно ловил каждое движение. Узкие плечи, ещё более узкая талия, покрытая испариной кожа, блестящая в свете тусклых ламп номера, стройные ноги, гладкие бедра и сочащийся аккуратный член, с поджавшимися яичками.       Киган видел, как напряглось лицо Хосока, как он закусил губу, чувствовал, как его движения стали более нервными, а стоны громкими. Киган поднялся, обнимая тонкий стан и помогая своему грешному ангелу, целуя закушенные губы, наслаждаясь опаляющим дыханием на своей коже. Он тоже приближался к финалу, неудобно согнувшись, вампир осторожно сомкнул губы на напряжённой кнопочке соска и, услышав сорвавшийся крик, почувствовал горячее семя на своём животе и груди. Этот крик и жар приблизили и его развязку. Киган сжал его ягодицы до боли, но уже не мог себя контролировать, после нескольких хаотичных толчков он вздёрнул Хосока вверх и кончил, падая на спину, орошая небольшие ягодицы падшего и утягивая за собой любимого цыплёнка.       Никто из них говорить не хотел. Хосок предпочитал не думать о том, что будет дальше, а Киган уже все для себя решил. Они любили друг друга весь оставшийся день и всю ночь. Вымотанные и совершенно счастливые, вернулись в убежище лишь на следующий день. Киган только сейчас осознал, что не предупредил главу, куда направляется, но Джин не задавал вопросов. Он одобрительно кивнул, увидев, как Хосок немного криво входит в убежище в сопровождении огромного верзилы. Чонгук облегчённо притянул к себе Тэхена, целуя в висок. По сально блестящим глазам Хосока было понятно, что они явно не дискуссии вели с этим громилой, а значит теперь его Тэхен в безопасности и падший окончательно от него отстанет. Юнги, как всегда равнодушно принял то, что вся их компашка окончательно ушла в голубые поля, относясь к этому по-философски. В конце концов, каждый заслуживает счастья, а уж какое оно, это никого не касается.             - И так, - собрав всех в лаборатории, произнёс Юн, - я думаю, пришло время опробовать сыворотку, - обвёл он всех присутствующих взглядом.             - Думаю, нет смысла откладывать дальше, - согласился Тэхен, - нужно поставить точку в этой истории.             - А о какой сыворотке речь? - неуверенно встрял Киган.             - Я тебе потом объясню дорогуша, - Хосок, игнорируя округлившиеся глаза друзей, нежно улыбнулся вампиру, целуя его куда-то в подбородок, до которого смог дотянуться.             - В таком случае, - подвёл итог Джин, - завтра выдвигаемся к особняку, а потом будем думать по поводу "зоны".             - Нечего тут думать, - взъерошился Чонгук, ёрзая на месте, - нужно торопиться, каждый день промедления — это возможно очередной неудавшийся опыт, а значит и новая смерть.             - Тише, Гуки, - Тэхен ласково погладил волка по плечу, - мы обязательно сделаем все, что сможем, чтобы поскорее это исправить. Мы все понимаем, что тянуть нельзя, поэтому уже начали готовиться.       Чонгук послушно замолчал, обвивая рукой талию Тэхена и вдыхая его аромат, который действовал на него успокаивающе.             - Ну раз возражений нет, мы можем выдвигаться прямо сейчас, - нахмурился Тэ, - хочу поскорее оставить Ибо в прошлом навсегда.