Ты просто не старался.

– Ребят, ну чего вы?! Здесь же темно! И страшно! – Изуку отчаяно тарабанил в дверь маленькими кулачками.       Идти вместе со всеми в этот старый, заброшенный дом и устраивать "проверку на храбрость" действительно было плохой идеей. А если мама узнает, так вообще несдобровать! – И пауки здесь, наверное, водятся... – его тихий шёпот разносился по всему помещению. Один неосторожный взгляд в сторону и по телу пробегает целый табун мурашек, а сердце ухает куда-то в пятки. Совсем рядом, на стене, взаправду висел небольшого размера паук. Обычный, домовой. Но для маленького Изуку он казался достаточно большим и устрашающим. С ужасом смотря на него, Мидория буквально застыл на месте, стараясь вообще не дышать, вспоминая все существующие молитвы, ну или хотя бы те, которым его учила любимая мама. – Алло, задрот, ты чё замолк? – Паук, – произносит мальчик одними только губами, внимательно следя за тем, как насекомое начало шевелить своими мохнатыми лапками, ближе подбираясь к бабочке, которая залетела сюда как раз, когда мальчишки заходили внутрь. И Изуку было чертовски её жалко. Она ведь не виновата, что родилась такой маленькой и слабой. Молчаливый ответ трусливого дружка совершенно не устроил Бакуго. – Ты там сдох или что? – Катсуки машет своей банде, и те отходят от старой, деревянной двери, с опаской поглядывая то на друг друга, то на дом, то на мальчишку в чёрной маечке, гордо восседающего на камне около входа. А Мидория всё не отвечает, и в мальчишеском подсознании уже возникает страшная картинка, на которой Изуку утаскивают призраки в своё логово: подвал, чердак, или где там обычно оно находилось. Бакуго, конечно же, справился бы с ними, будь он на месте никчёмного Деку. Тут и говорить не о чем. – Сейчас я зайду и надеру тебе зад! – зачинщик всей этой «игры» нервно усмехается. У него будет очень много проблем, если Мидорию таки сожрут. Не выдерживав очередной порции тишины вместо ответа, он выбивает старый замок с ноги настолько быстро, насколько это возможно и, буквально ввалившись с остальными в тёмное помещение, щурится: глаза не успели привыкнуть к полутьме. Но, несмотря на это, в ту же минуту все чуть ли не бьются в конвульсиях от смеха, начиная ржать и тыкать пальцем. Потому что перед ними Деку. Он жмётся, жмурится и бесстрашно машет во все стороны палкой, будто пытается разбить праздничную пиньяту. – Ты хотя бы старался? – Бакуго самодовольно улыбается: перед ним заплаканное лицо Изуку; оскал (зачеркнуто), улыбка становится ещё шире, ведь это значит, что Деку остался все таким же трусливым и слабым, а он, как обычно, стал сильнее и увереннее. Опускаясь на холодный пол, Мидория чувствует, что сердце все ещё находилось где-то внизу, что он до смерти напуган.       Под чужое улюлюканье и смешки, мальчик стеклянным взглядом смотрит сквозь своего "спасителя" на паутину, где болтается белый комочек.       Он не успел её спасти. – А? – Катсуки непонимающе-удивлённо взглянул на Изуку, затем обернулся и с шипением отскочил назад. – А это что за хренотень?! Один яростный взмах рукой и от паутины, как и от паука с умертвлённой бабочкой, остался лишь блеклый след на стене.