Семейные ценности

Брок с Баки очень быстро сжились с Джеком, привязались к нему. Непривычные дома скрывать чувства друг к другу, они особо не прятались, поняв, что нисколько не смущают соседа и не раздражают. По крайней мере, тот ни разу не возмутился, застав их целующимися на кухне. Джек же смотрел на них — на первую в своей жизни открыто любящую друг друга гей-пару — и учился. Учился тому, что любить не стыдно, что проявлять чувства к тому, кого любишь, можно, тому, что заботиться о любимом необходимо. Ему было так тепло с Баки и Броком, как никогда не было с родной семьей. — Чего грустишь? — спросил Баки, улыбнулся, потрепал по голове, сел напротив. — Тебе какао сделать? — Что ты с ним как с маленьким, — крикнул Брок, выглянул из спальни, почти полностью раздетый, в одном только полотенце, непонятно каким чудом державшемся на бедрах. — Лучше выпить предложи. — Да простыл я, — чихнул Джек. — Зря машину продал. — И снова чихнул. Баки подался вперёд, обхватил лицо Джека ладонями и прижался губами ко лбу. — Да ты горишь! Марш в постель! — хмуро глянув ему в глаза, велел Баки. — Я «Терафлю» принял, сейчас подействует, — буркнул Джек. — Ну что я, ребенок? Но тут рядом нарисовался Брок. Легко, словно игрушку, вздёрнул Джека вверх и, поставив на ноги, подтолкнул в сторону спальни. — Давай-давай, не расстраивай Баки. “Терафлю” он принял. Судя по озадаченно зашуршавшему в морозилке Баки, что-то он найти никак не мог, а значит, сейчас сорвётся в магазин, и именно Броку придётся следить, чтобы Джек соблюдал постельный режим, а не шлялся по квартире в поисках осложнений. — Я не расстраиваю, — сказал Джек и расчихался. — Ну простыл, ну бывает, — бурчал он, пока Брок запихивал его под одеяло. — Мне завтра на лекции надо! — Сможешь двадцать раз отжаться без перерыва и не сдохнуть, пойдёшь на лекцию, — оскалился в ответ Брок. — А пока лежи и болей. Тебе, может, принести чего, пока Баки лечить не начал? — Чаю с лимоном, — попросил Джек. — И носовых платков. Он снова расчихался. Минуты через три всё требуемое стояло на тумбочке рядом с кроватью, плюс к этому тарелка с нарезанными и даже очищенными от кожуры апельсинами. На Джека натянули непонятно откуда взявшиеся тёплые носки. Баки забежал и уже нормальным сенсорным градусником измерил температуру, покачал головой и куда-то умчался. — Чего он? — спросил Джек, мелкими глотками отпивая чай. — Бульон варить не из чего, — ответил Брок, словно такая вот забота о простом соседе была нормой. Он уже успел одеться и оккупировать вторую половину кровати Джека, устроившись поверх одеяла с ноутом. — Зачем бульон? — не понял Джек. — Он человек старой закалки и на все сто уверен, что обычный куриный бульон способен творить чудеса с больными, — ответил Брок, попутно запуская на ноуте совершенно древнюю стрелялку. — Он так Роджерса на ноги ставил, а значит, и тебя сумеет. И вообще, — он глянул на Джека, весело подмигнул. — Тебе разве плохо от его заботы? Джек высморкался. Голова была тяжелая. — Мне странно, — прогундосил он. — Дома мне просто врача вызывали. Отец моими простудами брезговал, сестру не пускали, чтобы не заразилась, а матери не до того было. — Если напрягает — скажи, приторможу Баки, — пожал плечами Брок и подоткнул одеяло Джеку получше. Джек задумался. Его не напрягало, просто стыдно было немного. И знобило. Он свернулся клубком и ткнулся пылающим лбом Броку в бедро. — Спи давай, — тихо сказал Брок, погладил его по чуть влажным от пота волосам. Почему-то заботиться о Джеке было правильно. Брок ведь ни слова не сказал, когда Баки сорвался на фермерский рынок, хотя до его закрытия оставалось минут двадцать, вон и сам сидит, прислушивается к тяжелому дыханию Джека, нет-нет, да касаясь горячего лба пальцами, проверяя температуру. Ведь у них и раньше снимали комнату, но такой нежности не приходилось чувствовать ни к кому, кроме разве что Баки. — Придется машину купить, — пробурчал Джек. — Хреново на автобусе ездить. Простудился вот. — Спи, — улыбнулся Брок. — Сначала поправишься, а потом всё остальное. Брок слышал, как вернулся Баки, зазвенел на кухне посудой, но встать и пойти встретить не было никакой возможности, вообще двигаться не хотелось. Джек задремал было, заскулил во сне — ему примерещилось, что дворцовый врач прописал ему постельный режим, никаких книг, а значит, никто, кроме прислуги, к Джеку не зайдет неделю. Вздохнув, Брок не стал будить его, а лишь сполз пониже, отставил ноут на тумбочку и затянул Джека к себе на грудь, обнял, поглаживая по шее, спине, плечам. Что же делали с этим ребёнком такого, что он так болеть боится? Ведь не в учёбе дело. Любую лекцию можно было прослушать онлайн. Заглянувший в комнату Баки удивлённо вскинул брови, но говорить ничего не стал, лишь притворил за собой дверь, перед этим задвинув шторы. Джек довольно скоро проснулся оттого, что у него напрочь забился нос. И обнаружил, что спит, пуская сопли Броку на футболку. — Господи, — прогундосил он. — Ненавижу болеть! Он долго сморкался, пил остывший чай, и радовался, что Брок не ушел, что он рядом. — Никто не любит, — пробормотал успевший задремать Брок, дождался, пока Джек закапает в нос лекарство и снова перестанет шебуршиться, снова устроил его на себе, натянул одеяло повыше. — Спи. Джек обнял Брока и закрыл глаза. Через полтора часа их обоих растолкал Баки, выпроводил Брока в душ, а сам вручил Джеку большую плошку наваристого куриного бульона, с плавающим в нём нарубленным вареным яйцом. — Когда Стив болел, — поделился он, устроившись у Джека в ногах, — денег не то чтобы не было совсем, а лекарства стоили не по нашему бюджету, но мисс Стивенс, помогавшая мяснику, продавала по дешёвке куриный суповой набор. Джек пошевелил ложкой бульон и принялся есть. Осилив половину, он спросил: — И что, помогало? — Ну так живой же, — довольный собой оскалился Баки, словно это только его заслуга была в том, что Капитан Америка до сих пор в строю. — О, супчик! — воскликнул Брок, заметив на тумбочке недоеденный Джеком бульон, и выхлебал его чуть ли не за секунду. — Эй! — возмутился Баки, запустил в нарушителя подушкой, метко попав в голову. — Это для Джека. — В меня все равно больше не влезет, — примиряюще сказал Джек. — Спасибо вам. Мне вроде лучше. Может, выпустите меня из постели? Горло болело. Джек внезапно закашлялся. — Надо еще «Терафлю» выпить, — сказал он. Баки снова склонился над Джеком, коснулся губами лба. — В душ, переодеться и обратно в постель, — велел он, не терпящим возражений голосом. — Никакого “Терафлю”. Сейчас кое-чего получше дам. — Только не говори, что Джека старковским суперподнимательным коктейлем напоишь? — ужаснулся Брок. Вот уж кто горазд был решать половину проблем хорошим алкоголем, так это Тони. Был в его списке и такой, который на ноги ставил за двое суток из практически любого состояния, но надо было быть готовым к высокому градусу горячего, бьющего на раз в голову пойла. Брок на себе пару раз его испробовал и мог сказать, что если не сдохнешь, то точно будешь здоров к концу второго дня. — Да нет, водки с лимоном и мёдом Джеку погрею, — отмахнулся Баки и скрылся из виду. — Горячая водка? — ужаснулся Джек и послушно поплелся в ванную. Пока он плескался, Брок споро сменил насквозь пропитавшееся потом постельное бельё, проветрил комнату. Джек вышел в одном халате. После душа ему ненадолго полегчало, но когда он вернулся в комнату, хотелось только лечь. Он, не обращая внимания на Брока, скинул халат и натянул первую попавшуюся пижаму, махровые носки и упал на кровать, шмыгая носом. Вскоре в комнату вернулся Баки, вручил Джеку кружку и велел: — Пей до дна и ложись. Брок только головой покачал, подтверждая, что выпить придётся. Джек посмотрел на одного, на другого, понюхал водку, собрался с духом и быстро выпил. Потом перевел дух. Ему казалось, он сейчас огонь выдохнет. В желудке полыхало. Глаза слезились. Водка ударила в голову и та закружилась. В четыре руки его устроили среди подушек, укрыли до самого подбородка, пожелали спокойной ночи. Брок не стал закрывать окно, оставив его на проветривании, и вышел, утащив с собой и Баки. — А он милый, даже когда болеет, — улыбнулся тот, устроившись на диване в гостиной, дёрнул к себе Брока, усадил на колени, зарылся носом в волосы на загривке. — Мне нравится о нём заботиться. Он мне вообще нравится. Что с этим делать предлагаешь? — Ничего, — усмехнулся Брок, испытывая к Джеку что-то похожее. — Пусть всё само разрешится. — Ребенка завели… — задумчиво сказал Баки. — А ты знаешь, что он самый настоящий принц? Я Старка попросил, он пробил по своим каналам. — Думаешь, он мне не донёс ещё эту информацию? — ответил Брок, удобнее устроился на коленях любовника. — Ребёнка? Ну пусть будет ребёнок. Хотя ничего общего с родительскими чувствами он не ощущал. Джек нравился ему, привлекал чисто физически, что иногда напрягало не на шутку, учитывая отношения с Баки. — Плечи и руки у Джека красивые, — заметил Барнс. — Фехтовальщик. Давай посмотрим записи его соревнований? Я нашел. Никак комментировать слова Баки Брок не стал, лишь сходил на кухню, поставил чайник и быстро разогрел в микроволновке остатки обеда, выставив всё на низкий журнальный столик, завалившись обратно на диван рядом с любовником. — Врубай. Джек был узнаваем даже в полной защитной экипировке. Характерная пластика, знакомые движения. — Прииинц… — протянул Баки. — Со шпагой. Как настоящий. Было в его движениях что-то завораживающее, гипнотическое, а то, как он обращался со шпагой, с какой лёгкостью находил уязвимые места противника, и вовсе возбуждало. Точно таким же на поле боя был Зимний — смертоносным, выверенным до каждого движения, ярким, запоминающимся, притягательно смертоносным. — Хорош, — подтвердил Брок. — Я проверил, — вдруг сказал Баки, — мы почти родня. У нас общая пра-пра-пра-прабабка. — Значит, ты тоже на какую-то часть принц? — хохотнул Брок, стянул резинку с хвоста Баки, пропустил прядь сквозь пальцы. — Вам обоим подошла бы корона. Предложил бы тебе захватить какое-нибудь королевство, но, боюсь, Роджерс не одобрит. — Не, мы с Джеком по женской линии родня, а его отец — король в первом поколении. Так что не светит мне корона, Брок. А то был бы ты королевой. И Барнс заржал, уклоняясь от подзатыльника. — А чем я не королева? — оскалился Брок, оседлав колени Баки. — Прекрасен, могуч и бородат! Представив себя в элегантном приталенном платье, Брок расхохотался. — Лучше всех, — согласился Баки и притянул Брока к себе, чтобы поцеловать. — Давай ржать потише, а то Джека разбудим. — Я, если что, придумал для себя занятие получше, — в губы ему выдохнул Брок. Стянул с себя футболку, тихо звякнул пряжкой ремня. Давно они не трахались на общей территории, прислушиваясь к любому звуку из-за двери спальни Джека, но в крови вспыхнуло возбуждение, разжигая желание сильнее. Брок толкнулся вперёд, притёрся вставшим членом к животу Баки. Баки ухватил его за задницу, потискал и велел: — Встань, дай раздеться. Брок тут же соскочил с его коленей, стянул с себя джинсы вместе с бельём и, облизывая пересыхающие губы, следил за тем, как Баки, не торопясь, разоблачается. Тот неторопливо стянул с себя футболку и потянулся. Потом встал и принялся расстегивать ремень на джинсах. Болты — все пять, один за другим. Белья под джинсами не было. — Блядский боже, — рыкнул Брок, толкнул Баки на диван, сам стекая на пол к его ногам. — С ума по тебе схожу, детка. Он коснулся ладонями ступней, погладил щиколотки, провёл кончиками пальцев до коленей, погладил, разводя их в стороны, и коснулся губами внутренней стороны бедра, всего в нескольких дюймах от тяжёлого, налившегося желанием члена. Баки покопался в диванных подушках и с гордостью продемонстрировал Броку початый тюбик смазки. — Я запасливый, — гордо сказал он. — Ты ебливый, — фыркнул Брок, отобрал у него тюбик. Обхватив губами головку члена Баки, он тихо заурчал, вибрируя горлом, наслаждаясь терпким вкусом любовника, двинул головой, насаживаясь на полную, лизнул яйца, тем временем спешно растягивая себя. Слишком хотелось почувствовать внутри все эти восемь дюймов совершенства. Брока часто подмывало подкатить к Роджерсу с вопросом, а сильно ли изменился член его Баки после модификации в суперсолдата, но потом отмахивался от этой идеи, представив, что будет с насквозь гетеросексуальным Стивом. Сгорит ведь от смущения. Баки ерошил волосы Брока, разводил ноги, закинув колено ему на правое плечо, и стонал, нисколько не сдерживаясь. — Давай, драгоценный, еще, — подбадривал он. — Обожаю твою пасть. Брок оскалился, не выпуская член изо рта, заработал губами усерднее, обхватил крепче, выводя языком на толстом, увитом венами стволе узоры. Любил он отсасывать Баки, следить краем глаза, как того ведёт, выгибает от этой немудрёной ласки. Наконец Баки не выдержал и затянул Брока на себя. — Побудешь сегодня ковбоем? — спросил Баки, проверяя, насколько Брок растянут и готов. — Ты прямо мысли мои читаешь, — не сдержал стона Брок, нашарил скользкой от смазки ладонью член любовника, пробежался по стволу пальцами, обласкал головку и одним бесконечным движением насадился до самых яиц. — Блядь, охуенно. — Тогда поехали! — и Баки, держа Брока за бедра, толкнулся вверх. Громкий стон разбил сонную тишину квартиры. Брок выгнулся, обхватил Баки за шею и качнул бёдрами навстречу. Тело вспыхнуло сухим трескучим жаром, срывая последние “нельзя”. Тихо подвывая, Брок с каждым движением взлетал всё выше и выше, теряя связь с реальностью. Он видел только глаза Баки, его влажные, красиво вырезанные губы, чувствовал жёсткую хватку на бёдрах, член, таранящий задницу. — Мой ковбой, — Баки, как всегда во время секса, нес несвязную чушь. — Моя королева, обожаемая жопа. Такая горячая, такая тесная… Он говорил и целовал Брока в шею, в плечи, в губы — куда придется. Но Брока всё это лишь раззадоривало сильнее. Он рычал, срываясь в бешеный ритм, сжимая Баки в себе, готовый срастись с ним в единое целое, гнулся в руках, подставляя кадык, ключицы, соски. — Блядь! — рявкнул Брок и цапнул Баки за нижнюю губу, содрогаясь в оргазме. Баки догнал его в два толчка и прижал к себе, выплескиваясь в глубину любимого тела. Потом они долго лежали, обнявшись. Баки гладил Брока по волосам, по спине, и шептал ласковые глупости. Они и не заметили, что не выключенные ролики с соревнований Джека шли уже, наверное, по третьему кругу, как и того, что в приоткрытой двери спальни их соседа мелькнула тень.