С чистой совестью

— Алло? Привет Ларри, как ты? — Пайпер? Привет, все отлично, смотрю мультик. — Чего? И почему ты шепчешь? — Ну, точнее мы втроем начинали его смотреть, а потом все уснули на мне. — О, я никого не разбудила? — Нет, у меня стоял на беззвучном. Как у тебя дела? — Супер, Алекс вышла! — Оу…ну, поздравляю! — Спасибо! Мы так счастливы. Мы свободны во всех отношениях…ну в рамках закона, конечно. Но мы вместе, на свободе, не скрываем роман от семьи, не совершаем противозаконных вещей. — Да, твой голос излучает счастье. Ты позвонила, чтобы рассказать мне об этом? — Если честно, то нет. В тюрьме я начала писать мемуары. И сейчас заканчиваю рукопись, хочу издать. Я хотела, чтобы ты взглянул на нее. — Серьезно? А ты не боишься, что я украду у тебя материал? — Снова мыслишь, как Луна, Ларри? — Давай не будем заводить этот разговор снова, Пайпер, хорошо? — Хорошо. Нет, я не боюсь, что ты украдешь у меня материал. Но, если украдешь, то Алекс тебя убьет, она много раз это предлагала. —… — Да я же шучу. Шууучууу. — Пайпер, твой телефон не прослушивают? Вас не посадят за такие шутки? — На самом деле это она и предложила. Сказала, что ты хороший публицист, профессионал и можешь дать дельные экспертные советы. — Серьезно, она прям так и сказала? — Ну, почти. — Пайпер слушала тишину и дыхание в трубке. — Ну давай же, Ларри, ты ничего не теряешь! Если ты поможешь мне с книгой и она начнет продаваться, я поделюсь с тобой прибылью. — Хорошо, Пайпс, давай. Когда мы сможем встретиться? — Думаю, что на следующей неделе я могу отдать тебе первую часть.       Дела шли в гору, обед был вкусным, солнце ярким, а жизнь прекрасной. Чемпен улыбалась и, наконец, ответила своей брюнеточке в Вацапе: «Ну, теперь-то Крокету не за что зацепиться. Ведь так?» Внезапно телефон зазвонил, блондинка подняла трубку и услышала: «Заключенная из тюрь…» Пайпс нажала 1, не дожидаясь окончания сообщения. — Привет, нелесбияночка, как дела? — Никки! Привет, все отлично, ты как? — От твоего радостного голоса исходит такое счастье, что аж блевать охота. Ты там не радугой случайно срешь? — Как ты? Как Рыжая? — Я нормально, с Рыжей все хуже. Но иногда у нее бывают дни, когда она резко все вспоминает. Кто-то посоветовал ей вести дневник, а еще на первой странице написать краткую информацию о себе и близких. Так в один день она чуть не скормила этот дневник одному из надзирателей. — Больно слышать о Рыжей такое, ее навещают? — Она не узнает сыновей, мужа иногда вспоминает то матом, то любовью, но он не приходит. Как у вас дела? Медовый месяц начался? Воуз тебе качественно вдувает? — Медовым месяцем это не назовешь, но мы пробуем новое. — А че, в сексе разве еще что-то изобретают? По-моему все придумано до вас. — Пайпер не видела Никки, но через трубку было слышно, что та довольно усмехается. — Ладно Чепмен, деньги кончаются, передавай Алекс привет. Приезжайте, ну или хотя бы письма пишите. — Передам. Пока, Никки. *** — Не глупи, — проговорила Алекс. — Не указывай мне, что делать, сучка! — Да это я себе, а не тебе. — Вот и правильно! Сама знаешь — ненавижу, когда бабы мне указывают, что делать. Хоть ты и по характеру, как мужик. — Испанец усмехнулся.— Мужик с классными сиськами. — Диего, если ты меня пристрелишь, то через две минуты Кубра узнает, куда и откуда идёт финансовая утечка 10 процентов его прибыли. И ты же понимаешь, что три минуты назад я тебя могла пристрелить этим же пистолетом? — Да шучу, я. Он даже не был заряжен. Напиши своему человеку, что тебе нужно еще 15 минут. — Вот ты говнюк! — Алекс достала телефон и увидела: «Ну, теперь-то Крокету не за что зацепиться. Ведь так?» Быстро напечатала: «Конечно, милая» и проговорила, — готово. Зачем нам 15 минут? — Иди за мной.       Они прошли мимо каморки, спустились на пару лестничных пролетов и попали в еще более узкий и низкий коридор, в котором Алекс приходилось пригибаться. — Я скучал по тебе, стерва. Набирают новых людей, но одни воруют, других ловят, третьи просто тупые и закидываются до летального. А с тобой было всё четко. — Ты же тоже воруешь. — Я тут давно, ворую не так нагло, а остальную работу выполняю идеально.       Диего заглянул в одну из дверей: — Фрэнк, подмени меня наверху, я ненадолго. — Че, трахаться пошел? — Да иди ты!       Испанец пошел дальше по коридору и уперся в дверь с окошком, постучал со словами: — Выдай двадцать штук, завтра верну.       За дверью зашевелились, затем окошко открылось, оттуда пошел едкий дым и высунулась рука с пачками денег. Послышался басистый голос с хрипотцой: — Только не приноси мелочью по 100 баксов, как в прошлый раз. Иначе я тебе тоже начну выдавать десятицентовыми монетами. Во поржем.— Окошко захлопнулось, а за дверью послышался смех, вперемешку с кашлем. — Ладно. Они опять поднялись наверх, прошли еще немного по коридору и вышли во внутренний дворик, где стоял Volkswagen Polo. — Садись назад.       Воуз села за водительским сидением, стекла сзади были наглухо тонированные. Диего приземлился за руль, кинул деньги в бардачок и аккуратно вырулил из дворика на оживленную улицу. Проехал метров 300 и остановился. — Эта машина чистая. Она оформлена на отца моей жены с открытой страховкой. Страховка в бардачке.Мы использовали ее для того, чтобы возить детей. Пока не…— Диего замолчал. Воуз спросила: — Что случилось? — В машине между полом и сидением завалился пакетик с героином. Я вез Антонио и Аурелио бабушке на выходные, они играли со своим плюшевым медведем, а потом кто-то уронил медведя и они полезли его доставать, увидели пакетик, подумали, что это шипучка. Разделили между собой по-братски. Они были так дружны последнее время. Я не сразу заметил, они сочиняли какую-то сказку, все время болтали и смеялись, я следил за дорогой, понимаешь? — Алекс не знала, что сказать. Такого никому не пожелаешь. И стандартное «всё будет хорошо» тут не работало, потому что никакого «хорошо» не существовало. — Они оба начали задыхаться, я подумал, что это астма. Хер знает, откуда она взялась, но к ней я уже привык, первые симптомы были очень похожи. Я остановился и сделал пару пшиков ингалятором каждому. Антонио потерял сознание, а Аурелио сказал: «Пап, это не астма. Плохая шипучка». Я спросил, что еще за шипучка и он все рассказал, а через пару мгновений тоже потерял сознание. Я не знал, что делать, запаниковал и поехал в больницу, но было поздно. Меня чуть не арестовали — не каждый день поступают дети, напичканные героином, но я сбежал.       Повисло долгое молчание, Воуз прочистила горло и произнесла: — Мне очень жаль. — Я никому не рассказывал. Попросил у Кубры пару дней, чтобы наладить дела, а затем вернулся в строй. — Как ты после этого продолжаешь с ним работать? — Алекс действительно не понимала, как это возможно. — Он не виноват в том, что случилось. Виноват лишь я один. Я не работал на этой машине, но пакетик, видимо выпал из кармана. От Кубры я знаю, чего ждать. И я продолжил, потому что все равно больше ничего не умею делать. — Та же фигня, Диего, та же фигня. Но я хочу попробовать жить честно, без этого дерьма. — Мы так не умеем, Воуз. Мы не приспособлены для обычного мира, а может и вообще не предназначены для него. Сраные отбросы общества. Так что я с радостью избавлюсь от этой машины. Она твоя. Заберу только кое-что из багажника. — Э нет. После такой истории, если честно, мне не хочется её забирать. К тому же моя крошка стоила намного больше, чем 20 штук + твой Polo. — Ты права. Пусть останется мне напоминанием. Я должен помнить. Тогда забирай бабки и вали нахер отсюда, больше я тебе всё равно не могу дать. — Прощай, Диего. Надеюсь, что не увидимся.       Алекс поймала такси, назвала адрес и с мыслью «Вот на этом и закончу» отправилась в свою прежнюю квартиру. Брюнетка видела много дерьма, много смертей, но почему-то именно сейчас к ней пришло раскаяние. Сидя в такси, словила озарение. Они не имела никакого отношения к детям Диего, но кто знает, в чьи руки попадала дурь, проходящая через нее? Возможно, кто-то остался без отца или матери, а кто-то потерял своего подростка, которого можно было остановить, образумить, исправить. По щеке Воуз прокатилась слеза. «Нахер, никакого больше наркобизнеса». — Здесь остановите. Спасибо.       Алекс выглянул из-за угла и увидела знакомый фургон. За рулём никого не было. Собрала волосы, накинула капюшон по самые глаза и непринуждённо вышла из своего убежища. На фургоне была надпись «Натуральное мороженое от Билли». На торпеде разложены мягкие игрушки, на зеркале заднего вида висел ангел. Фургон был другим, совсем другим. — Я приняла продавца мороженного за убийц, — Воуз усмехнулась, — вот уж правда «у страха глаза велики».       Брюнетка зашла в знакомый подъезд и подошла к квартире. Дверь была опечатана, но печать сорвана. Незаперто, но Воуз постучала. Никто не ответил. Алекс осторожно приоткрыла дверь. — Вот ублюдки!       Всё было вверх дном, вещи разбросаны, на полу валялись осколки, много чего пропало, все хрупкое было разбито, ящики вырваны и выпотрошены, чем-то очень неприятно пахло. Бывшая наркодилерша вздохнула и начала пробираться в спальню. Не решаясь включать свет, она светила себе телефоном. — И зачем было кровать ломать?       Воуз любила эту кровать, на ней она прошла множество увлекательных приключений. Теперь же перед ней была груда дров и бесформенная куча ткани. Алекс отвернулась и начала искать свой ноутбук. Нетрудно догадаться, что его и след простыл, но она не оставляла надежды, подбирала и бросала вещи в сторону кровати. Внезапно вещевая куча зашевелилась. Алекс замерла и обернулась. Высунулась рука из-под вещей и включила полуразбитый светильник. Затем та же рука скинула с себя пару шмоток и наружу показалась красная бородатая рожа, которая произнесла осипшим голосом: — Какого хрена ты тут делаешь? — Я здесь живу. — Алекс шарила глазами, чтобы понять, может ли она схватить что-то тяжёлое, чтобы обороняться, если понадобится. — Нет, это я здесь живу. — Это моя квартира. — Хм. Ну давай жить тут вдвоём? Ты вроде ничего. — Я только что вышла из тюрьмы, я убила голыми руками человека, а ещё я лесбиянка. Ты хорошо подумал? — Ну, у всех свои недостатки. Ты, например, врешь. — Хочешь проверить? — Алекс схватила один из обломков кровати и увидела две поднятые руки вверх. — Честно говоря, не особо. Хочу спать. — Вот и спи. А я заберу кое-что и уйду. — Да тут же нечего забирать уже. Воуз ворошила палкой вещи. Увидела одну из любимых футболок, подняла и принюхалась. — Ты тут под себя ходишь что ли? — Ага. Трубы не работают.       Брюнетка не могла больше находиться в этом помещении, бросила палку и пнула что-то попавшее под ногу. Звякнула пряжка и Воуз увидела, что это ее потрепанная кожанка с множеством металлических заклепок. Алекс подняла её и вышла из квартиры, а затем и из здания. Оказавшись на улице, она начала прощупывать карманы и нашла в одном из них небольшую коробочку. «Хоть что-то». Когда они с Пайпер были в Париже, дела шли не очень и с работой, и с Чемпен. Но Алекс всё равно любила свою блондиночку и хотела сделать предложение. Розовые сопли, романтика и всё такое, но Пайпс бы это понравилось — предложение в Париже. А затем…затем произошло то, чего Алекс никак не ожидала. В один день потерять двух самых близких людей во Вселенной — это ли не кара небесная? Когда Пайпер вышла из номера, не взирая на просьбу о помощи, Воуз так и осталась стоять возле тумбочки с вещами, а слёзы самопроизвольно текли по её бледному лицу. Стояла и смотрела в одну точку, затем закрыла глаза. «Пожалуйста, пусть это будет сном». Но это был не сон, а отвратительная и беспощадная реальность. Алекс открыла коробочку и посмотрела на кольцо. Она не видела его больше 10 лет и сейчас оно вызывало смешанные чувства. С одной стороны — оно ассоциировалось с весёлым временем её карьерного пика, с любовью и адреналином, оно возвращало брюнетку туда, где она была счастлива и собиралась стать ещё счастливее. С другой — это был груз, не доставленный до места назначения, не достигший цели. Не поставленная точка, после которой жизнь покатилась под откос.Ни с кем больше она не хотела связывать свою жизнь, никому даже не думала дарить это кольцо. Телефон завибрировал. «Алекс, я выезжаю с работы домой, ты закончила с делами?» — Ты едешь к своей будущей хозяйке, — сказала Воуз кольцу и написала Пайпер:"Да, я тоже выдвигаюсь домой».       Она вызвала такси и думала над словами Диего. Что они умеют? Сбивать с пути подростков, лишать людей их близких и расправляться за неуплату долгов? А что нужно уметь, чтобы жить обычной жизнью? И в тюрьме толком ничему не научилась. Перекладывать вещи в стиральную машину, доставать и складывать. — Я могу быть прачкой. Класс. И цветочки сажать. А ещё могу расчленять трупы и закапывать их в саду. — Таксист подозрительно посмотрел в зеркало заднего вида. — Шучу. Проверяла вашу бдительность. Так, посмотрим, какой у меня вообще выбор. — Воуз открыла на телефоне список наиболее актуальных и востребованных вакансий: — Официант, ну нет. — Бармен, возможно, если подучиться. А в каком-нибудь неформальной клубе могут и бывших заключённых брать. — Кассир — точно нет. — Программист, ну тут все ясно. — Переводчик тоже отпадает. — Учитель начальных классов, о да, я тот ещё учитель. — Работник Макдональдса, бухгалтер, офис-менеджер…       Алекс закрыла вкладку с вакансиями и начала гуглить стоимость обучения на бармена. — Что ж, вполне доступно. Осталось выяснить, где мне можно устроиться.       Такси застряло в глухой пробке. Воуз задумчиво смотрела на суету города, а через несколько минут достала тетрадь Пайпер и углубилась в чтение.