Бывает и так...

Уже давно стемнело. Зимой так рано становится темно… Словно ночь пытается окончательно завоевать сутки и лишить людей солнечного света. Вот и в моей жизни настала сплошная, беспросветная ночь. Впрочем, сейчас темнота природы была даже кстати. На меня, сидящего на лавке посреди двора, никто не обращал внимания, и это было прекрасно. В последнее время внимание к моей персоне было слишком уж активным. Даже не верится, Новогодняя ночь, а я одиноко сижу на морозе и пытаюсь слиться с окружающей темнотой. Я! Анатолий Вашура, старший экономист очень солидной организации, душа любой компании, любимец девушек, баловень фортуны… А эта самая фортуна взяла и вильнула у меня перед носом своей жирной задницей. Где ж я так ошибся, где согрешил?.. Конечно, не стоило связываться с этой девчонкой, но кто же мог знать?.. Мимо прошли двое мужчин, потом остановились поодаль и о чём-то заспорили, оглядываясь на меня. Я присмотрелся и узнал их — Алексей и Славик, мои соседи этажом выше. Я вздохнул. Может ещё и за них наказал меня мстительный бог? Хотя уж бог-то должен был быть на моей стороне, мужеложество — это ведь грех? И я с самыми праведными чувствами боролся с пидораснёй в отдельно взятом доме. При поддержке многих соседей, в основном активных старушек и мужчин, я развернул против Славика и Алексея целую кампанию. Нет, я не против, пусть они живут как им хочется, только подальше от меня. Мы с соседями выдвигали им всего одно требование: поменять квартиру и переехать из нашего подъезда. Ведь у многих дети… кому хочется такое соседство? Эх… Разве мог я тогда предположить, что очень скоро такое требование будет предъявлено мне? И если тогда, в поддержку Алексея и Славика выступили другие соседи, то меня не поддержал никто. Все были единодушны в своём решении: Опасному извращенцу не место среди порядочных людей. Ну вот и что они там стоят? Оглядываются, шепчутся… Небось охота подойти позлорадствовать, поиздеваться. Вот, мол, теперь на своей шкуре почувствуй, каково это! А у меня-то всей вины — слабость к красивым женщинам. Алиса была очень красива. И неглупа, следует отметить, несмотря на юный возраст. Мы познакомились случайно, она чуть не сбила меня на парковке супермаркета. Я тут же ощетинился и приготовился рассказать ей всё что думаю о тупых тёлках за рулём. Но Алиса была так очаровательна и так мило оправдывалась, призывая на свою голову громы и молнии за то, что едва не покалечила человека, а под конец добавила, что такой привлекательный и интеллигентный мужчина конечно же не станет обращаться в полицию и позволит ей как-нибудь загладить вину. Каюсь, но я растаял. Я понимал, что это глупо, что таких как она, неспособных вырулить с парковки, надо лишать прав, без возможности восстановления. Но… Я был совершенно очарован. И тут же пригласил её на ужин в ресторан. Наш роман напоминал сказку. Я поражался сам себе, откуда во мне взялось вдруг столько нежности и сопливой романтики? Особенно после того, как последняя моя подружка бросила меня ради своей подружки. Но Алиса пленила моё сердце окончательно и бесповоротно. Она была словно из другой вселенной, красива, умна не по годам и невероятно горяча в постели. Но продлилась эта сказка недолго, в начале ноября, через месяц после нашего знакомства, разразился скандал. В самый обычный ничем не примечательный вечер в мою квартиру заявилась разъярённая тётка. Сперва она так упоённо кричала и причитала, что я не мог понять чего от меня вообще хотят. Но потом её истерика пошла на спад, и выяснилось, что эта странная женщина — мать Алисы. А ещё через пару минут я узнал, что я совратитель несовершеннолетней и ещё куча всяких менее приятных эпитетов, из которых «извращенец» было самое приличное. Оказалось, Алиса едва- едва справила своё пятнадцатилетие. Но разве я мог подумать? Нет, она не выглядела намного старше своих лет, но… Ведь когда мы познакомились она была за рулём! В моей голове это автоматически означало, что уж восемнадцать-то ей исполнилось. К тому же, как я уже сказал, она была не по годам эрудированной. Но всё оказалось до банального просто, мать — филолог, отец — профессор-лингвист, отсюда и начитанность, и интеллигентность. А машину она водила по документам старшей сестры. Разумеется родители были не в курсе, и это стало главным аргументом в мою защиту. Ну и пришлось выплатить их семейке кругленькую сумму, чтобы замять скандал. Я оплакивал своё разбитое сердце, но искать встреч с Алисой даже не пытался. Хотя она сама постоянно звонила и умоляла простить. Но нет, я уже был сыт по горло. Отношение соседей ко мне резко поменялось, ведь практически все слышали крики разъярённой матери, а тем, кто не слышал, обо всём сообщили заботливые старушки, мои бывшие соратницы. Даже у меня на работе откуда-то стало известно об этом инциденте, и начальство сделало мне серьёзное предупреждение. Не то чтобы все меня вдруг возненавидели, но в обычных приветствиях сквозил лёд. Хотя многие мужики мне даже сочувствовали, мол, да, сложно пройти мимо хорошенькой девочки-конфетки, только нынче времена такие, что сперва надо у всех паспорт спрашивать. Прошло около двух недель, я начал потихоньку приходить в себя, думал, что конечно же сам дурак, влип в такую историю, но уж впредь я буду умнее и больше ничто не запятнает моей репутации. Но эта история, как оказалось была только началом конца, так сказать, вершиной айсберга. Всё последующее будет мне сниться в кошмарных снах до глубокой старости. В конце ноября в нашем районе пропала двенадцатилетняя девочка. Полиция рыскала всюду, в процессе поисков допросили и меня. Естественно, мои дорогие активные старушки приложили к этому свои костлявые ручонки, сообщив, что в их доме живёт тот, на кого полиция несомненно должна обратить внимание. Но это тоже было ещё не самым худшим, всё ещё было впереди. Через две недели девочку нашли Мёртвую. В лесопарке неподалёку. Как выяснилось, неведомый маньяк держал ее где-то, насиловал, избивал, всячески издевался и в конце концов убил. И меня арестовали. Хвала небесам, или кому там ещё за это причитается, у меня было алиби. Но на его проверку ушло время, так что меня продержали под арестом целых десять дней. И вот тут я впервые почувствовал себя по-настоящему беспомощным. Как объяснить, что ты ни в чём не виноват тем, кто даже не пытается тебя услышать? Несмотря на алиби, мне не хотели верить, всячески унижали и несколько раз били. Через десять дней, когда меня отпустили, я ещё радовался, хоть и понимал, что неприятностей, связанных с этим, не избежать. Но я даже примерно не представлял себе что меня ждёт. Началось всё с того, что возле подъезда я столкнулся с соседом из квартиры напротив. Я привычно протянул руку для приветствия, но он вместо рукопожатия зыркнул на меня с нескрываемой ненавистью и, резко отвернувшись, прошёл мимо. Дальше — хуже, на следующий день мой начальник сообщил, что я освобождён от занимаемой должности, и совет директоров делает мне огромное одолжение, позволяя написать заявление по собственному желанию. Ещё пара дней ушла на то, чтобы окончательно убедиться, что среди соседей мне объявлен бойкот. А спустя неделю на двери моей квартиры появилась надпись: «Смерть педофилу-детоубийце!» Надпись была сделана размашисто, наискось через всю дверь, красной масляной краской, и в каждой букве чувствовалась ненависть, клокотавшая в душе писавшего. «Господи, люди! Что же я вам сделал? Чем заслужил это всё?» — мысленно взмолился я. Ну ведь я и правда, прожив в этом доме более десяти лет, ничем не запятнал себя. Как может уважение в один миг смениться презрением и ненавистью? Я был раздавлен. В такие моменты хорошо бы иметь поддержку близких людей, друзей. Но единственные мои близкие — мои родители, а они старенькие и больные, их беречь надо. Я холодел при мысли, что в их деревеньку может докатиться известие, что их сын… А друзья… С теми, кто был с детства мы как-то растерялись, новых я не завёл, хоть и имел обширный круг общения. Единственный, кого можно было с натяжкой назвать другом, был моим коллегой по работе, но он предпочёл исключить меня из списка приятелей, дабы не пострадала его карьера. По всему выходило — совсем дерьмовый я человек — раз в такой ситуации не нашлось ни единой души, способной поддержать меня. Я вздохнул, выныривая из своих черных как ночь мыслей. Хотя, нет, ночь, в отличие от моих дум, не была чёрной, её расцвечивали фейерверки вспыхивающие то тут, то там. Сегодня ведь Новый год. Через пару часов куранты бить будут. Все будут пить шампанское и жрать оливье… В кругу своих близких, а я так и буду сидеть, примерзая к чёртовой лавке. Можно конечно придти домой, но какая разница где сидеть и тупо пялиться в темноту? Я очень хорошо понимал, что моя жизнь на этом кончена. От суицида меня удерживал только невероятной силы инстинкт самосохранения, ну и, само собой — родители. Нет, можно, конечно, переехать в другой район, даже город. Собственно, этого сейчас от меня и добиваются соседи. Но что будет, когда и там станет известно?.. А известно станет, таковы уж законы вселенной, и моей дерьмовой жизни заодно. Я представил, как я, обживусь на новом месте, найду новую работу, а потом вдруг снова столкнусь с этой глухой стеной ненависти… И мне захотелось, наплевав на всё, полезть в петлю. Рядом раздался хруст льда, покрывавшего небольшую лужицу, и на скамейку рядом со мной кто-то тяжело плюхнулся, подскользнувшись. Я равнодушно повернул голову, с некоторым удивлением узнавая Славика, я и не заметил когда он успел подойти так близко. Я тут же отвернулся. Ну, а о чём мне с ним беседовать? Теперь-то я понимаю каким был идиотом, насколько был жесток и несправедлив, но… Сказать, «простите, я больше не буду»? Это глупо. И фальшиво. Потому что они вряд ли меня простят, а мне, если честно, уже всё равно. — Ну здравствуй, сосед, — после недолгого молчания улыбнулся юноша. Он был гораздо младше своего партнёра, лет может двадцати. Наверное поэтому и подошёл ко мне, молодости вообще свойственно — совершать необдуманные поступки. — Вот она, Толенька, жизнь какая, — задумчиво продолжил он, — теперь и ты знаешь, каково это — быть без вины во всём виноватым. Я неловко передёрнул плечами, глядя в другую сторону, и не очень вежливо буркнул: — Тебе чего от меня надо? — Да угомонись… — махнул рукой Славик. — Я не собираюсь читать тебе мораль и даже не скажу, что «так тебе и надо, бэ-бэ-бэ», хотя, разумеется, мне очень хочется, — он так задорно расхохотался, что я тоже, не сдержавшись, усмехнулся в ответ, хотя секунду назад был уверен, что улыбаться разучился навсегда. — А ты так уверен в моей невиновности? — я наконец повернулся к нему. — Конечно уверен! — улыбнулся до ушей Славик. — Ну какой из тебя насильник? Ты для этого слишком правильный, как тепличный овощ, — он как-то странно посмотрел на меня, став серьёзным и вдруг встал, коротко бросив: — Пойдём. — Чего? — недоумённо спросил я. — Ну не тупи, — закатил глаза парень. — Идём, говорю. — Куда? — Странствовать, бля! — усмехнулся он. — Новый год идём отмечать. Стол давно накрыт, водка налита, шампанское наготове… Тебя только не хватает. — Ты шутишь? Или издеваешься?.. — я уже не знал, что и думать. Это что же получается? Я сделал им столько дерьма, а они… — Да нет, — ответил Славик, — я сейчас как раз на редкость серьёзен. Помнишь замечательный детский стишок? «Кошкин дом» называется. — он внимательно посмотрел мне в глаза и с грустной улыбкой продекламировал: — …Кто знает как мокра вода, как страшен холод лютый, тот не оставит никогда прохожих без приюта.

***

Через несколько месяцев Анатолий Вашура, по совету новых друзей, Алексея и Славика, открыл своё дело. Маленький магазинчик интимных товаров. В этой сфере услуг сплетни о нём сыграли только на руку. Вот такая вышла «Новогодняя сказка», не очень весёлая конечно, но поучительная. И со счастливым концом.