Собирая осколки

Сочельник 2002 года, Косой переулок В этом году декабрь выдался на редкость холодным, снежным и ветреным. Поэтому, выглянув в окно, Гарри решает не заморачиваться поисками теплой мантии и просто трансфигурирует себе добротную меховую куртку. Конечно, его появление в таком виде посреди Косого переулка не сможет остаться незамеченным, вот только ему давно уже совершенно безразличны любопытные взгляды. К тому же, именно сегодня подобных взглядов все равно не избежать, так какая разница, во что он будет одет? Идти за подарками в самый канун Рождества — не лучшая идея, но последние две недели выдались настолько насыщенными, что долгожданную передышку удалось получить только двадцать четвертого декабря. И, аппарировав к Дырявому котлу, он надеется, что сможет найти все необходимое до того, как такие же раздолбаи успеют раскупить самые хорошие товары. Проходя от одной лавочки к другой, Гарри то и дело натыкается на афиши с собственным изображением. На самом деле, ему не слишком хочется читать «Пророк» — и без того понятно, что Скитер снова вытащила на первую полосу все его грязное белье. Ей только дай повод, этой назойливой мухе. Тем не менее, закупившись всем необходимым, Гарри все же не выдерживает и хватает с очередного прилавка свежий выпуск газеты — слишком уж интригует присутствие фамилии Малфоя рядом с его собственной. Драко-то она каким боком сюда приплела? Прежде чем возвращаться со всем накупленным барахлом назад, Гарри решает заглянуть к Мэнди Фортескью за чашкой горячего шоколада. И пусть дома его все равно никто бы не побеспокоил, прочесть чертову статью внезапно хочется как можно скорее. Завидев его у двери, Мэнди тут же расплывается в приветственной улыбке и кивком указывает на единственный свободный столик. — Как обычно! — кричит Гарри и спешит занять предложенное место. Он, конечно, догадывался, что тут сегодня будет многолюдно, но упорно верил в свою удачу. К счастью, она и в этот раз его не подвела. Удобно устроившись за четырехместным столиком и скинув на один из стульев шуршащие пакеты с подарками, Гарри поспешно разворачивает газету. Помимо своей основной функции, она играет роль надежного укрытия от бесконечных взглядов, которыми его щедро одаривают посетители кофейни. Поправив очки, Гарри углубляется в чтение. Рита, как и всегда, бесподобна. Она явно присутствовала на судебном заседании, хотя он не помнит, чтобы видел ее среди немногочисленных родственников и сотрудников Министерства. Впрочем, это же Рита. С каких пор ее могут остановить закрытые двери? На удивление, статья оказывается интересной. Гарри со все возрастающим любопытством узнает о себе, Джинни и даже Драко много нового. Он как раз дочитывает до «истинной» причины своего развода и невольно засматривается на прилагающуюся к тексту фотографию, когда над головой раздается знакомый голос: — Можно к вам присесть? Тут больше нет свободных мест, поэтому... Гарри медленно опускает газету и также медленно поднимает глаза на резко замолчавшего Драко. Несомненно, вживую он выглядит гораздо лучше, чем на снимке. Боясь спугнуть внезапно свалившееся на голову счастье, Гарри кивает на свободный стул и снова опускает глаза к тексту. Хотя, сосредоточиться на статье теперь уже никак не получается. Эта встреча, как и все, что когда-либо было связано с Драко, становится для него полнейшей неожиданностью. Черт, ну почему именно сейчас? Гарри планировал напомнить о себе где-то через недельку-другую, в крайнем случае, через месяц, но уж никак не на следующий же день после развода. Правда, не исключалось, что Драко давным-давно уже занят и живет вполне себе счастливой жизнью, но когда подобные мелочи останавливали Гарри? Впрочем, если тот сейчас не уйдет, все эти нюансы перестанут иметь какое-либо значение. — Привет, — похоже, уходить Драко все же не собирается. Он усаживается на стоящий напротив стул, разглаживает складки теплой мантии и сцепляет в замок покрасневшие от холода пальцы. — Смотрю, ты тоже решил ознакомиться с очередным опусом Риты. Мне стоит тебя поздравить или посочувствовать? — Привет, — отзывается Гарри, откладывая газету в сторону, — от поздравлений не откажусь. Он прикусывает изнутри щеку, стараясь не сорваться и не засыпать Драко ворохом комплиментов — от такого его близкого присутствия сердце пускается в галоп. Приходится напоминать себе о неминуемой расплате за каждое неосторожное слово и держать рот закрытым. — В таком случае, поздравляю. «Ты выглядишь так горячо, что больше всего на свете я мечтаю отсосать тебе прямо здесь. Наложишь чары, пока я буду залезать под стол?», хочет ответить Гарри, но вслух произносит только короткое: — Спасибо. Возле их столика материализуется Мэнди и ставит две одинаковых кружки горячего шоколада. — За счет заведения, ребята. С Рождеством там, и все такое, — он одаривает их добродушной ухмылкой и, не дождавшись ответа, возвращается за барную стойку. — Черт, не стоило к тебе подсаживаться, да? Теперь все будут думать, что Рита пишет правду. — Тебя это беспокоит? — Гарри поднимает взгляд от своей кружки. Как было бы здорово иметь возможность спросить напрямую — Драко боится за свою репутацию или не хочет заставлять ревновать партнера? Он рад этой встрече или нет? Но остается только выжидающе смотреть и надеяться, что тот сам разовьет эту тему. — Меня? Брось, — Драко делает глоток горячего шоколада и облизывает губы, — моей репутации вряд ли может навредить уже хоть что-то. Наоборот, любая реклама только поднимает продажи в лавке, знаешь ли. Это же ты всегда боялся дать лишний повод для сплетен. Стараясь не пялиться на его влажный рот, Гарри пожимает плечами. — Теперь не боюсь. — Вот как? — Драко хмыкает, — хорошо. В таком случае, и я всю эту шумиху как-нибудь переживу. Черт, с такими ответами они далеко не уедут. Гарри всерьез начинает опасаться, что сейчас они мило поболтают о погоде, допьют этот чертов шоколад и снова попрощаются на несколько лет. Вот только прямой запрет на определенные слова и действия, брошенный Драко в разгар последней ссоры, не оставляет никакого поля для маневров. Некоторое время они сидят молча. Гарри то и дело украдкой бросает на него взгляды, в надежде прочесть хоть что-то по лицу, но получается разве что жадно любоваться Драко и лихорадочно искать повод его задержать. Блядь, он же неоднократно придумывал тысячи вариаций всех этих разговоров, почему же сейчас не может вспомнить ни одной? — Кстати, — внезапно подает голос Драко, — я отлично жил все эти два года, спасибо, что спросил. У меня был роман с чудесным парнем. Угу, самый настоящий. С совместным проживанием, семейными обедами и прочей поебенью. И знаешь что? — Что? — слушать о романе с совместным проживанием неприятно, но слово «был» невероятно обнадеживает. — И ничего! — Драко подается вперед и смотрит с неожиданной злостью, — нихуя, блядь, хорошего! Где все эти ритуалы, когда они так нужны? Ох. Гарри с трудом сглатывает и с силой сжимает пальцами кружку — так хочется накрыть руку Драко своей. Но нельзя, нельзя. — Мне жаль. Вранье. Он до смешного счастлив от понимания, что все еще сходит с ума не один. — Да иди ты нахуй со своей жалостью, Гарри. Знаешь, я ведь даже думал испортить твой счастливый брак. Прислать твоей Джиневре несколько своих воспоминаний и спросить, ведешь ли ты себя с ней в постели также, но в итоге... О, Мерлин! И почему он за все эти годы сам до такого не додумался?! — Ну конечно! — Гарри хлопает ладонью по столешнице, не в силах сдержать радости, — я такой идиот, а ты, Драко, умница! Пошли! — Что? Куда? — Драко растерянно моргает, однако тоже поднимается из-за столика вслед за ним. Чуть ли не все посетители кофейни пожирают их заинтересованными взглядами, стараясь не пропустить ни единого движения, но Гарри на них плевать. Одной рукой он хватает пакеты с покупками, а второй берет под локоть Драко и тащит его наружу. Кровь бурлит от адреналина, и Гарри просто не может действовать сейчас медленнее. Резкий порыв ледяного ветра тут же швыряет им в лица пригоршню колких снежинок, вынуждая Гарри с улыбкой отплевываться от налипшего на губы снега, пока они с Драко сворачивают за ближайший угол. Хорошо, что тот не сопротивляется — сил нет хоть что-то объяснять. — Держись крепче. Почувствовав, как Драко прижимается к нему всем телом, Гарри сосредотачивается и перемещает их домой. Он терпеть не может совместную аппарацию, поэтому рад, что в прихожей они оказываются со всеми своими конечностями. Отлично. Предвкушение смешивается внутри со страхом — вот сейчас Драко придет в себя и потребует объяснений, а в таком состоянии Гарри обязательно сболтнет что-то лишнее, и все — упадет замертво прямо посреди коридора. Да у Драко же крыша съедет от такого поворота событий! Однако, как ни странно, тот молча идет за ним вглубь дома, только на секунду замедлившись возле полотна с фамильным древом. — Ты притащил меня в особняк Блэков? Серьезно? — Потом, все потом, — отмахивается Гарри, открывая дверь библиотеки. Он запоздало понимает, что продолжает нести пакеты с покупками и кидает их в первый попавшийся угол. На то, чтобы достать из шкафа думосбор и выудить из головы несколько воспоминаний, уходит не больше пары минут, но даже они кажутся вечностью. Драко стоит рядом и пристально наблюдает за его действиями. Может, считает, что Гарри совсем свихнулся. Ну, это не новость. Отступив на несколько шагов, он кивком указывает на переливающиеся в каменной чаше воспоминания — окончательно перестает доверять своему голосу. В ответ Драко окидывает его недоверчивым взглядом и кладет руки на края думосбора. — Я ни хрена не понимаю, что тут происходит, но раз уж ты настаиваешь, — глубоко вздохнув, он опускает голову вниз. Слава Мерлину! Теперь остается только ждать. Гарри вдруг чувствует предательскую слабость в ногах и с тихим стоном падает в ближайшее кресло. Ну почему, почему он не додумался до этого раньше? Скольких мучений можно было избежать, если бы он еще тогда показал Драко свои воспоминания? Сколько ошибок предотвратить? Впрочем, той осенью он был уверен, что Непреложный обет — это последнее, что может встать между ними. Вообще о нем забыл. Прошедшие два года и у Гарри выдались довольно хорошими — он знает, что сильно изменился и даже в какой-то степени смог повзрослеть. Если тогда долг перед семьей и друзьями бетонной плитой придавливая его к земле, то теперь остались только обязательства, которым Гарри научился не позволять руководить своей жизнью. Временами оглядываясь назад и вспоминая свое поведение, он с трудом сдерживается от желания целовать землю, по которой ходит Снейп. Как впоследствии оказалось, возвращение на терапию было самым правильным и важным, что Гарри когда-либо делал в своей жизни. Именно благодаря этим сложным, а временами и невероятно болезненным разговорам, он смог понять, что сполна уже выплатил все свои долги. Когда-то и развод с Джинни казался ему чем-то априори невозможным, ужасной ошибкой, которая повлечет за собой одиночество и укрепит чувство вины. Но выходя вчера из Министерства, Гарри не чувствовал себя ни одиноким, ни несчастным. Наоборот, они с Джин зашли в какую-то уютную маггловскую кафешку и провели приятные полчаса за обсуждением будущего Джейми. После рождения сына она тоже стала совсем другой. В принципе, еще в первый год их супружеской жизни было понятно, что долго она не продлится. Как оказалось, у них и без всякого Драко проблем хватало. Гарри хорошо помнит, как очередным февральским утром скулил на плече у Гермионы о том, что просто не может заниматься с Джинни сексом. Собственно, это был последний раз, когда он плакал перед ней — возобновление приема лекарств было вторым самым важным решением в жизни Гарри. Уже через неделю после этого он набрался смелости поговорить о своей ориентации с самой Джинни — и развод стал только вопросом времени. За следующие несколько месяцев Гарри принял множество хороших решений, существенно улучшивших жизнь. Дождавшись конца учебного года в Хогвартсе, он без сожалений оставил нелюбимую работу и перебрался на Гриммо. Впрочем, сперва Гарри не так много времени проводил один — как раз родился Джеймс, поэтому большую часть дней приходилось ночевать в Норе. Позже он стал ограничиваться несколькими визитами в неделю, сделал в особняке ремонт и нашел себе новую работу. Правда, Рон упорно считает, что это не настоящая работа — раз у Гарри нет начальника, однако причины его зависти вполне понятны — служба в Аврорате не подразумевает свободного графика и возможности в любой момент взять выходной. Новую свою работу Гарри обожает. Наконец-то он смог найти дело, которое не только позволяет занимать время и приносить деньги, но и действительно помогает людям. Хотя, стоит признать, помогла ему в этом снова ж таки Гермиона. Что бы он вообще без нее делал? Проведя небольшое исследование, Герм смогла выяснить, что все существующие учебники по Защите от Темных сил давно уже безнадежно устарели. Конечно, в книжных лавках встречались опусы наподобие тех, которые насочинял Локхарт, вот только пользы для учеников от них не было никакой. Поэтому, взвесив все за и против, Гарри взялся писать свои. Позже к нему присоединились Фрэнк и Алиса, за чью помощь он тоже был бесконечно благодарен — как бывшие авроры, родители Невилла оказались бесценными источниками информации. В результате, за последние полгода они втроем уже успели издать учебники для первого и второго курсов Хогвартса. Гарри немного опасался, что МакГонагалл не захочет включать его книги в учебную программу, но, к его удивлению, директриса первой сделала это предложение в письме. Жизнь сложилась неожиданно прекрасным образом, если так подумать. Гарри еще не рассказывал Гермионе о своей новой идее, однако планирует на днях с ней посоветоваться. Несмотря на то, что писать учебники оказалось гораздо интереснее, чем давать уроки полета первокурсникам, Гарри действительно нравилось учить. И теперь он подумывает открыть частные курсы для взрослых волшебников, которые не смогли по каким-либо причинам освоить нужные и полезные заклинания. Не только из школьной программы, конечно. Например, Гарри знает, что далеко не все могут вызвать Патронуса, а ведь в некоторых ситуациях это заклинание может спасти чью-то жизнь. К тому же, он хочет предложить Фрэнку и Алисе так же стать преподавателями. В конце концов, они были вырваны из мира на двадцать лет — многое предстоит наверстать, а хорошая работа может здорово в этом помочь. Да, Гарри действительно почти счастлив в своей свободной и стабильной жизни. Ключевое слово — почти. Окинув взглядом все еще погруженного в воспоминания Драко, он достает из кармана пачку сигарет и отходит к окну. Надежда на то, что еще не все потеряно, ноющей болью отзывается внутри. По крайней мере, теперь Гарри точно сделал все, что мог. Осталось только еще немного подождать. *** Драко следовало закрыть лавку сразу же после того, как он увидел передовицу утреннего «Пророка» — понятно же было, что день окажется совершенно паршивым. Но то ли он понадеялся на свое везение, то ли за два года позабыл, что было в прошлый раз. Так или иначе, Драко оказался застигнут врасплох всем, что случилось на протяжении следующих нескольких часов. Вдумчиво прочтя статью и отметив для себя несколько оригинальных пассажей о «тайном пристрастии, погубившем брак», он как раз собирался устроить перекур, когда в лавку зашла первая за день посетительница. Довольно приятная на вид пожилая леди смеряла Драко долгим взглядом, а потом во всех подробностях рассказала о том, что думает про «грязных извращенцев, посмевших посягнуть на семейное счастье бедного мальчика». Понадобилась по меньшей мере треть часа, чтобы объяснить — никакого отношения к разводу бедного мальчика он не имеет. В результате леди принесла свои извинения, купила безделушку для внучки и ушла. И вот в тот момент уж точно надо было закрыть те ебаные двери, а лучше и вовсе уехать на пару недель из страны! Два года назад после скандального интервью, которое прочел, наверное, каждый, Драко на протяжении нескольких дней получал от фанатов Гарри возмущенные письма. Пришлось даже подправлять память соседям, настойчиво интересовавшимся таким количеством летающих по окрестностям сов. Но тогда вся эта шумиха не задевала совершенно — Драко так сильно страдал из-за своей неразделенной любви, что и на возвращение Темного Лорда не обратил бы никакого внимания. Какая разница, что думали какие-то там люди, если Гарри знать его не хотел? К тому же, на тот момент он работал у Боргина не полные три месяца — мало кто был в курсе, где искать «мерзкого Пожирателя, пытающегося совратить Героя». Конечно, временами посетители его узнавали, могли построить недовольную рожу или сказать какую-то гадость, но, опять же, Драко было на них плевать. В этот раз все оказалось намного, намного хуже. После пожилой леди в лавку заглянула молодая женщина, за ней — седой мужик, выдающемуся носу которого и Северус мог позавидовать. И все они жаждали лично засвидетельствовать Драко свое презрение. После второго такого разговора, он перестал пытаться что-либо объяснить. Молча слушал, запоминал наиболее интересные фразочки и ждал, пока возмущенные его безнравственностью волшебники съебут к хуям. Впрочем, при личной встрече эти снобы еще пытались вести себя сдержанно, а вот письма и вопиллеры таким тактом не отличались. Драко как раз выслушивал нотации от очередного чопорного старца, когда незнакомая сова принесла первый вопиллер. Кажется, от пронзительного женского визга они со стариком охуели в тот момент вдвоем. Хотя, шок не помешал тому мудаку довольно осклабиться на прощание, когда вопиллер рассыпался на кусочки. После этого совы начали прилетать одна за другой. Через час Драко уже и не пытался разворачивать письма и свернутые в трубочки записки — сгребал все в ведро и поджигал Инсендио. От заполнившего лавочку дыма слезились глаза, но он отлично отпугивал новых посетителей — поэтому Драко прекращать не собирался. На вопиллерах он сперва отрабатывал разные боевые заклинания, однако, выдохся после пятнадцатого, и начал скидывать их в то же ведро. За этим занятием и застал его Боргин, наведавшийся в лавку ближе к полудню. Драко приготовился было выслушивать очередную лекцию, но старик его удивил — закрыл лавку, потушил огонь в ведре, а потом спросил совершенно спокойным голосом: — Умеешь накладывать чары Ненахождения? Драко только покачал головой — никогда о таких не слышал. Боргин в ответ вздохнул и подробно объяснил ему механизм действия и формулу незнакомого заклятья. Как оказалось, все проблемы с нежелательной корреспонденцией решались за пару минут. Под внимательным взглядом Боргина, Драко произнес заклинание и — о, чудо! — уже успевшие окружить лавку совы будто перестали ее видеть. — Ого! — Драко с удивлением проводил взглядом последнюю дезориентированную сову, убравшуюся с Лютного переулка. — А их только на объекты можно накладывать? Боргин снова тяжело вздохнул и научил модифицированной формуле, позволяющей скрыть от сов конкретного адресата. — Не забывай только обновлять пару раз в день, и все эти писульки будут возвращаться отправителям. — Спасибо! — искренне произнес Драко, впервые испытывая к Боргину настолько сильную благодарность. Святой человек! — И простите за все это. Если бы знал, что так получится, не открывал бы сегодня лавку. — Брось, парень, я понимаю, — Боргин махнул на него рукой и наложил на ведро Фините, возвращая форму отвратительной жестяной статуэтке, которую все никак не удавалось продать. — Правда? — Драко терпеть не мог эту статуэтку, давно уже подумывал купить ее и выкинуть, просто чтобы перестала мозолить глаза. — Правда-правда. Думаешь, мы со стариной Берксом просто так вместе лавку открыли? Нам тоже хорошенько досталось за наши предпочтения. Если честно, Драко вот вообще ни разу об этом не думал. И только в тот момент осознал, что за все время работы, Боргин ни разу даже словом не обмолвился о его ориентации. — Спасибо, — снова повторил Драко и решил, что при следующей встрече подарит Северусу бутылку хорошего бренди. — Иди-ка ты домой, Драко, нечего клиентов распугивать. Посчитав, что будет неразумно напоминать о том, что даже в канун Рождества их ассортимент даром никому не сдался, Драко быстро собрался, поздравил Боргина с наступающим праздником и сбежал. Вот так он оказался счастливым обладателем дополнительного выходного, который ему, как совершенно одинокому человеку без семьи и друзей, нахер был не нужен. Не зная чем себя занять, Драко пару часов бездумно прошлялся по улицам Лондона. Можно было зайти к Северусу, но, скорее всего, тот похоронил себя под историями болезни и даже на кофе выйти отказался бы. К тому же, Драко уже успел убедиться, что Северус предпочитает все свое свободное время проводить в компании своей обожаемой ассистентки. Интересно, а Уизли жену не ревнует? Эти же трудоголики практически живут в Мунго. Того и гляди, скоро свихнутся вместе со своими пациентами и поселятся в соседних палатах. С тех пор, как Драко остался один — вопрос наличия друзей встал ребром. Надо было срочно что-то с этим делать. За последние полгода он так устал коротать вечера в одиночестве, что начал шататься по всем близлежащим кафешкам и ресторанчикам — ему всегда было легче переносить одиночество в окружении людей, пусть и незнакомцев. Но в канун Рождества сидеть в маггловких кафе не хотелось совершенно — все эти счастливые семьи вызывали одно только раздражение. Поэтому, зайдя по дороге в винный магазин и отдав за подарок для Северуса какую-то космическую сумму, Драко решил рискнуть — повернул обратно ко входу на Косой переулок. В конце концов, если уж не получится хорошо провести время, всегда можно попробовать с кем-то подраться. Хоть какое-то разнообразие. Как назло, развлекать его никто не спешил. Все вокруг были так увлечены покупкой рождественских подарков, что не обращали на Драко совершенно никакого внимания. С расклеенных тут и там афиш приветливо улыбался Гарри, и это испортило и без того херовое настроение окончательно. Поэтому, оказавшись возле кофейни Фортескью, Драко просто зашел внутрь, без особого энтузиазма оглядел переполненный зал и подошел к первому попавшемуся свободному стулу. Впрочем, от безразличия и скуки не осталось и следа, как только Гарри опустил треклятый номер «Пророка» и поднял глаза. Вживую он был намного красивее, чем на колдографии. На какую-то долю секунды Драко даже успел обрадоваться, что сможет высказать виновнику всех своих бед все, что думает, но надолго энтузиазма не хватило. Во-первых, всерьез ссориться с Гарри не хотелось совершенно. Во-вторых, тот настолько явно был не рад случайной встрече, что Драко и самому быстро расхотелось разговаривать. Не привык он навязываться. Особенно тем, кто знать его не желает. Но все равно было обидно. Эта скотина могла бы хотя бы поинтересоваться, как у него идут дела! В конце концов, Драко не был публичной персоной, «Пророк» не описывал каждый его шаг и минимальные изменения в жизни. И вряд ли тот же Северус имел привычку докладывать своим пациентам о том, как проводят время его друзья. Впрочем, с Драко он тоже обычно не спешил откровенничать, но если знать, на что надавить, даже из Северуса можно было выжать необходимую информацию. Так что Драко был прекрасно осведомлен обо всем, что творилось в жизни Гарри за эти два года. Не то, чтобы он следил за ним, конечно. Так, просто держал руку на пульсе. А тут такой холодный прием. Драко правда не хотел ссориться. Просто решил ответить на вопрос, который Гарри мог бы вообще-то и задать, если бы не был такой равнодушной свиньей. Ну а дальше его просто уже понесло, да и Гарри масла в огонь подлил — как будто Драко хоть раз нуждался в его блядской жалости. Он нуждался в любви, но, за неимением лучшего, был согласен и просто на мордобой — какой-никакой, а тоже физический контакт. Вот только мир сегодня был явно против насилия — может, какая-то дурная рождественская магия в воздухе витала? Гарри его перебил на полуслове, обозвал умницей и чуть ли не за руку утащил из кафе. Мерлин, ну почему он всегда был таким непредсказуемым? Невозможно же ненавидеть человека, который постоянно тебя удивляет и выбивает почву из-под ног — как в прямом, так и в переносном смысле. Драко уже и не пытался, все равно этого идиота получалось только любить. Просто прижался к нему всем телом, пока привычно возбужденный из-за очередной своей идеи Гарри этого не заметил, и позволил аппарировать себя черт знает куда. Как выяснилось, в родной дом маменьки. Драко многое знал о жизни Гарри, но, похоже, не всем источникам можно было доверять. Судя по общему виду комнат, через которые они неслись чуть ли бегом, Гарри в нем жил один — это самую малость да обнадеживало. А потом его чуть ли не носом ткнули в думосбор, и разглядывать окружающую обстановку стало некогда. Он точно знает, что просто хочет разобраться в происходящем. И вряд ли что-то сможет сейчас его удивить — не после всех этих сумасшедших событий первой половины дня. Вот только разве с Гарри все хоть раз складывалось так, как он того хотел? Первое же просмотренное воспоминание заставляет Драко буквально остолбенеть от увиденных событий и пережитых эмоций. Панси! Сука! В голове не укладывается, что она после школы за его спиной встречалась с Гарри, заставила его дать Непреложный обет с бредовой формулировкой, да еще и свидания им обещала. Если бы она благоразумно не свалила из страны два года назад, Драко задушил бы ее голыми руками. Второе воспоминание заставляет теперь уже в совершенно новом свете увидеть то нелепое письмо, которое он с пьяных глаз отправил Гарри после поцелуя на свадьбе. А если бы он тогда сдержался? Если бы не попросил ответа на свое послание? Блядская Паркинсон. Третье воспоминание оказывается самым болезненным. Драко видит свое искаженное злобой лицо, слышит требование не искать с ним встречи и не заикаться о чувствах. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Мерлин, да он даже не запомнил всю ту чушь, которую тогда кричал! А оказывается, что своими необдуманными словами сам связал Гарри руки? Но как же так? Он ведь не хотел, даже не подозревал... Драко выныривает из чужих воспоминаний и отшатывается от думосбора, будто тот сейчас бросится за ним рассерженной Нагини. Он никак не может справиться с потрясением и бездумным взглядом окидывает погруженную в полумрак библиотеку. Гарри обнаруживается курящим возле окна. Это зрелище слегка отрезвляет — хорошо, что хоть какие-то вещи в мире не меняются. На ходу доставая из кармана мантии пачку, Драко в несколько шагов преодолевает разделяющее их расстояние и подкуривает, тоже замирая возле окна. — Пиздец-то какой. Столько лет фестралам под хвост. И все из-за тупой и ревнивой бабы. Гарри в ответ только тяжело вздыхает и продолжает хранить молчание. — Я, конечно, догадывался, что у нее не все в порядке с головой, но чтоб до такой степени... Слушай, это же сколько раз ты хотел, но не мог со мной связаться? — Много, — глухо отзывается Гарри и выкидывает окурок в открытую форточку. — Пиздец, — снова повторяет Драко, делая затяжку. — Ты молодец, что додумался до этой херни с думосбором. И теперь-то все мне расскажешь, верно? Потому что я шагу отсюда не сделаю, пока не получу свои ответы, слышишь? — Угу. Да, блядь, с каких это пор Гарри стал настолько молчаливым?! Драко поворачивает к нему голову и натыкается на совершенно несчастный, чуть ли не умоляющий взгляд. Доходит, как ни странно, практически сразу. — Непреложный обет все еще действует, да? Черт, прости. Что тебе от меня нужно? Прямое разрешение? — развернувшись к нему всем телом, Драко глубоко вдыхает и говорит: — Гарри Поттер, с этого дня ты можешь говорить и делать в отношении меня любую хуйню самой личной направленности. Можешь рассказывать мне обо всех своих чувствах и приходить в любое время дня и ночи. И я обещаю, что никогда больше не стану запрещать тебе ничего подобного. Пойдет? Вместо ответа Гарри впечатывает его спиной в ближайшую стену и впивается в губы самым охуенным на свете поцелуем. Ох, ладно, разговоры могут и подождать. Драко обхватывает его одной рукой за пояс, вплетает пальцы другой в непослушные волосы. Дуреет от вкуса, запаха, ощущения прижавшегося к нему тела. Блядь, как же сильно он скучал! Целоваться аккуратно никак не получается — они то и дело сталкиваются зубами, прикусывает друг другу губы, задыхаются в одновременных стонах. Зимняя одежда мешает, не дает нормально потрогать, почувствовать, поймать дрожь скрытого под ней тела. А хочется, так сильно хочется! Похоже, Гарри испытывает ту же потребность, потому что дергает на себя застежку теплой мантии, рычит, когда не получается ее расстегнуть, но все же разрывает поцелуй и отступает на полшага. — Я бы тебя раздел прямо здесь, да холодно, — качнувшись вперед он чмокает Драко в губы и снова отстраняется, — у меня в спальне горит камин, — еще одно прикосновение губ, — пойдем? Спрашивает, будто Драко хочет или может ему отказать. Впрочем, есть идея получше. Снова прижавшись к Гарри всем телом, он прикусывает зубами мочку уха и шепчет: — Аппарируй. Им чертовски везет, что спустя секунду они оказываются в другой комнате со всеми своими конечностями, но Драко меньше всего волнуют опасности совместной аппарации — он пытается стянуть с Гарри все так мешающие сейчас тряпки в максимально короткий срок. Сам Гарри с таким же ожесточением ломает на одежде Драко замочки, отрывает пуговицы и с силой тянет расползающуюся под сильными пальцами ткань. Собственно, все делает правильно — прикоснуться голой кожей к коже хочется до боли. В какой-то момент они теряют равновесие и валятся на мягкую перину. Оторваться друг от друга хоть на секунду кажется совершенно немыслимым, поэтому приходится крутиться теперь уже на постели, путаясь в кажущихся просто бесконечными слоях одежды. Вовлекая Гарри в очередной жадный поцелуй, Драко обещает себе отныне ходить голым в любое время года — нахуй все эти мантии, рубашки, футболки. Он же сейчас просто сдохнет, если не почувствует его целиком! Гарри вдруг отрывает от него руки, достает из кармана палочку, а потом сбивчиво бормочет какое-то заклинание — одежда на них обоих тут же растворяется, будто ее и не было. — И херли мы тогда возились? — спрашивает Драко, прижимая обе ладони к его груди. — Забыл про него, — выдыхает Гарри ему в шею. — Научишь потом. — Угу, чему хочешь научу. Настырный язык широким мазком проходится по нежной коже, и Драко тоже забывает все заклинания на свете — не до них. — У меня полгода не было секса, так что не рассчитывай на что-то серьезное, ладно? — он делает попытку предупредить, потому что, в общем-то, уже находится на грани оргазма, потираясь членом об упругий живот. Так хорошо — хоть вой. От смешка возле самого уха по позвоночнику проходит волна мурашек. — Я выиграл — два года ни с кем не трахался. Просто продолжай делать-то, что ты делаешь, меня все устраивает, — Гарри на секунду отрывается от его шеи и, стянув с носа съехавшие очки, выкидывает их куда-то за пределы кровати. Драко пытается вспомнить, как дышать, и перечисляет по памяти основные арифман.тические формулы, вот только постоянно сбивается. Потому что два года. Он сказал — два года. Блядь. — Гарри, подожди, — стиснув зубы, Драко обхватывает его за плечи и переворачивается на бок, — тогда не так. Сейчас покажу одну улетную штуку. Облизнув свои зацелованные губы, Гарри проводит пальцами по его щеке, будто никак не может перестать прикасаться — Драко его понимает, тоже не находит в себе сил отпустить влажные от пота плечи. — Во время романа с проживанием научился? Ага, зацепило все же. Драко немного отстраняется и спускается вниз, не отказав себе в удовольствии пройтись руками по всему его телу. Затем удобнее устраивается на боку, проводит языком по влажной головке члена и только после этого отвечает: — Нет, берег идею для тебя. — Ох, Драко, ты... Гарри обрывает самого себя стоном, всхлипывает на вдохе, когда Драко впускает его член глубоко в горло. В принципе, можно кончить от одного только этого упоительного ощущения, но улетная штука же — действительно всегда хотелось попробовать. Гарри понятливый, без пояснений оценивает все преимущества их позы и обхватывает головку члена Драко горячими губами. И приходится снова вернуться к ебаным арифмантическим формулам, потому что нельзя же кончить вот так сразу — хотя бы пару минут продержаться. Сдохнуть можно, как хорошо. Драко малодушно думает, что ради минета в исполнении Гарри можно было подождать и два, и пять, и даже двадцать лет. Ощущения настолько охренительные, что голова предательски кружится, а выдерживать четкий ритм не получается совсем. Но Гарри вроде бы не против — его бедра дрожат под ладонями, а вибрации от стонов отключают нахрен последние мозги. Драко мычит, толкается в горло, пытается сглотнуть стекающую из уголка рта слюну. Ох, это самое грязное и потрясное, что они когда-либо делали! И может быть в будущем они попрактикуются и смогут все делать синхронно, но даже так низ живота горит от поступающего оргазма. Гарри тоже не может больше терпеть — срывается, давит ладонью на затылок, вынуждая впустить член по самые яйца, дергается всем телом. И Драко накрывает как-то сразу от всего: от терпкого привкуса спермы на языке, от вибрации тесного горла вокруг члена, от сжавшихся на бедре пальцев. Оргазм долгий, сладкий, выматывающий. Волнами растекается по телу, расслабляя каждую мышцу, разбивая все внутри на миллионы осколков. От того, что они, как и всегда, кончили одновременно, а теперь оба с трудом переводят дыхание, губы растягивает идиотская улыбка. Только с Гарри получается испытывать это пресловутое счастье. Быть цельным, до нелепого завершенным. Его. Ужасно хочется целоваться, поэтому Драко уже собирается перевернуться обратно, когда натыкается взглядом на смуглую лодыжку. Да, что ж ты будешь делать! Только успокоившееся было сердце, снова принимается частить в груди. — Гарри, а давно это у тебя? Перехватив его ногу поудобнее, Драко очерчивает пальцами яркую татуировку. Хочется себя ущипнуть и проверить, не сон ли это. После крышесносного оргазма бывают галлюцинации? — Эм, не особо, — в голосе Гарри звучит такое смущение, что вопрос о галлюцинациях отпадает сам собой, — месяц назад сделал. — Месяц, — эхом отзывается Драко, продолжая прослеживать пальцами четко различимые на коже инициалы — Д.М. — Черт, Драко, я же не знал, как к тебе подступиться, понимаешь? Надеялся, что после официального развода что-то придумаю. И, ну, просто хотелось иметь какой-то знак принадлежности, что ли. — Принадлежности, значит, — Драко, наконец, отпускает ногу, затем резко приподнимается и седлает его бедра. Всматривается в покрасневшее от смущения лицо, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в ухмылке, — Гарри, что ж ты сразу мне не сказал? Если тебе так не хватает знаков принадлежности, то я ж всегда готов помочь — все тело ими разукрашу. Живого места не оставлю, чтобы ты ненароком не забыл, чьей собственностью являешься. Гарри шумно сглатывает и поднимает ресницы, обжигая Драко жадным взглядом. Ох, какие же все-таки красивые у него глаза! Блядские, бесстыжие и нереально яркие. — Обещаешь? И голос красивый. Особенно, когда становится вот таким — хриплым от желания. Драко наклоняется и выдыхает в самые губы: — Мой. — Твой, — таким же выдохом отвечает Гарри и толкается в рот языком. Снова прижавшись к нему всем телом, Драко полностью растворяется в этом сладком неторопливом поцелуе. Теперь, когда им абсолютно некуда больше спешить, можно прочувствовать каждое мягкое прикосновение, каждый оттенок вкуса, движения, вновь разгорающейся внутри потребности. Ни о чем не вспоминая, не беспокоясь, не думая о том, что принесет с собой новый день — потому что они встретят его вместе. Смогут собрать и с чистой совестью выкинуть осколки фарфоровых масок, так долго перекрывавших им кислород. — Я больше никогда тебя не отпущу, — шепчет Гарри, на секунду прерывая поцелуй. Не то, чтобы он ждет ответа, но все равно довольно жмурится, когда слышит тихое: — Не отпускай. Никогда не отпускай.

Конец трилогии

18 мая 2011 — 22 ноября 2019 (update — 26 мая 2024)