Девушка его брата

— Я бы не пошел туда на твоем месте, — Гермиона отворачивается от дверей больничного крыла и видит Фреда, сидящего под окном. — Ты же не хочешь, чтобы тебя поймали после комендантского часа, верно? МакГонагалл, Дамблдор и Слагхорн там, — он кивает в сторону дверей и поднимается на ноги. — Я подозреваю, что они пытаются убедить маму, что Рон и Джинни могут остаться в Хогвартсе, — Фред трет затылок и устало улыбается. — Непростая задача, когда Рон лежит там. Ее сердце болит от этой мысли. — Он… — она охрипла от слез и ей нужно прочистить горло. — Он еще не спит? — Он проснулся ненадолго. Сказал «Мама» и кучу какой-то тарабарщины, прежде чем снова вырубиться. Эй! — восклицает Фред, замечая ее удрученное выражение лица. — Мадам Помфри сказала, что это хороший знак. Ему просто нужно время. Гермиона прячет лицо в руках, горестно вздыхая. Фред притягивает её ближе, прижимая к себе. — Мама и папа останутся с ним всю ночь. Тебе не нужно беспокоиться. Она смотрит на него поверх своих рук, пораженная его состраданием. Его волосы кажутся почти красными в серебристом лунном свете, и он выглядит старше и серьезнее, чем Гермиона помнит. Ей приходит в голову, что она никогда не стояла так близко к Фреду, никогда не уделяла ни минуты изучению его черт или восхищению цветом его глаз. Внезапно чувствуя застенчивость, она опускает руки и отступает от него. — Спасибо, — Гермиона разглаживает невидимые складки на своей мантии. Он отмахивается от ее слов. — Моему брату повезло иметь такую девушку, как ты. — Я не его девушка, — ее руки сжимают подол ее свитера. — Лаванда Браун — его девушка. Он смотрит на нее спокойно: — Тогда ему повезло иметь такого друга. — Я не уверена, что я его друг, — Гермиона встревожена тем, чтобы снова не разрыдаться. — Последний месяц мы почти не разговаривали, мы… — ее голос ломается, и она начинает плакать. — Гермиона, Рон… — он замолкает и смотрит на двери медпункта. Взяв ее за руку, он толкает их обоих в нишу в тени, о которой Гермиона и не знала. Двери открываются, МакГонагалл и Слагхорн выходят в коридор, тихо споря, пока их фигуры не исчезают из виду. Фред молча протягивает Гермионе чистый платок и смотрит в тусклом свете, как она вытирает глаза. — Рон никогда не замечал очевидного, даже если это находилось прямо перед его носом, — дыхание Фреда пахнет шоколадом и мятой. — Но до него дойдет, Гермиона. Лаванда Браун похожа на гномье золото — вскоре блеск исчезнет. Ты настоящая, Гермиона. Даже Рон не сможет долго это игнорировать. — Но если это не то, чего я хочу? — бормочет она. — Все это время я думала, что ревную, потому что он начал встречаться с другой девушкой, но сейчас я думаю, что я действительно скучала по своему другу. Я хочу, чтобы мой друг вернулся. Он улыбается, явно довольный её словами: — Когда он проснется, ты сможешь сказать ему это. Но сегодня, — он обхватывает ее подбородок и смотрит ей в глаза. — Ты должна попытаться немного поспать. Истощенная физически и эмоционально, она может только кивнуть. — Это заставит тебя почувствовать себя лучше, — Фред вытаскивает из кармана маленькую коробочку. Внутри три маленькие шоколадки. — Они из нашей линии «Нетрадиционные конфеты», абсолютно не магические, — заверяет он ее, когда она настороженно поднимает бровь. Все еще выглядя подозрительно, Гермиона слегка откусывает маленький кусочек. — Ого, — хнычет она, когда аромат затапливает ее рот. — Нравится? Она с энтузиазмом кивает, вновь кусая шоколад. Сладость шоколада сменяется необъяснимым жаром. Похоже на одновременное употребление шоколадных лягушек и перцовых конфеток. — Я рад, потому что ты вдохновила меня создать их, — голос Фреда полон удовлетворения. — Я назвал их «Горячий шоколад». Гермиона сглатывает: — Когда я успела вдохновить тебя? — Я наблюдал за тобой в общей комнате, когда ты пила горячий шоколад и ела сахарные перья с корицей. Сладость и пряность. Этот образ остался со мной. Она чувствует, что начинает краснеть. — Я не знала, что ты смотрел на меня. — Я всегда наблюдал за тобой, когда думал, что ты девушка моего брата, — он целует ее в щеку, позволяя губам коснуться уголка ее рта. — Теперь, когда я думаю, что ты друг моего брата, я устал просто смотреть.