Дорог как скрипка.

Проницательная тишина как всегда царствовала в этом заброшенном районе. Ни гул монстров, ни душераздирающие крики и даже шепот ветра не мог перебить ее. Вот настолько она была проницательной и завораживающей. Лишь заброшенные полуразвалившиеся здания украшали этот прогнивший и зачарованный тишиной район. Когда-то тут был пик зачистки. Несколько лет подряд ангелы то и делали, что убивали жителей именно этого района. Вскоре все покинули свои дома, от страха того, что сдохнут от рук ангелов, и переехали в более заселенную местность. Там было куда меньше шансов на очередную смерть. И вот, эта часть Ада полностью заброшена. Грязь, пыль и мусор уже не одним слоем покрыли его. Но кое-кому это совсем не мешает и даже, в какой-то мере, стало обыденностью. При такой тишине легко можно было услышать биение сердца, сокращение легких, движение кончиков пальцев или медленное моргание чарующих глаз.

От этого стынет кровь в жилах.

Вы наверное думаете, что этот район окончательно умер. И тишина стала, прямо говоря, смертельной, сводящая с ума разум. Словно сжирающая тебя живьем изнутри. Думаете, что тишина здесь единственный житель этого умершего района.

Что ж...

Вы ошибаетесь.

В комнатушке, одной из многоэтажек, можно услышать тихое умиротворенное посапывание. Завешанные напрочь шторы, не пропускали и клочка ядерного света в комнату девушки. В этом помещении практически всегда царил полумрак. Комната была очень небрежной, но по своему эстетичной. Деревянные стены и пол, слабый запах сигарет и клюквы, и все в болотных и грязных цветах. По полу комнаты разбросаны перечеркнутые карандашом листы с нотами. На столе стоит бесчисленное количество пустых кружек из под выпитого кофе. А рядом с ними расположилась стеклянная чаша с выкуренными окурками сигарет. Большую часть комнаты занимала кровать. Рядом с ней, кстати, со вчерашнего вечера, стояла полуопусташенная бутылка красного вина. У кое-кого вчера выдался точно удачный день. Но в этой квартире алгоколь заменяет практически все. Денег совсем ни на что не хватает. Неожиданно кровать начала скрипеть, а из уст девушки послышались тихие стоны. Лежащее тело приподнялось и село. Из темного, но теплого пледа выглянули длинные, растрепанные во все стороны, темно-серые волосы. А вскоре из под длинной челки выглянул курносый носик. Губы приоткрылись, ловя воздух. Дыхание было тяжелым и горячим. А затуманенные глаза пытались проснуться. Медленно хлопая ресницами, наша соня таким образом привыкала к полумраку и новому утру. Все тело жутко ломило и болело, но найдя в себе силы, девушка медленно слезла с кровати и, идя босыми ногами по скрипучему полу, подошла к завешанному окну. Одним движением руки, шторы распахнулись и открылся прекрасный вид на просыпающихся домов, опустошенного района. На миг девушка замерла. В ее прекрасных глазах можно было увидеть отражение восхода. Оранжево-красный свет с улицы вмиг заполнил комнату. В воздухе начали виднеться хлопья пыли. Бардак стал еще более заметнее... Девушка перевела взгляд. Удивительно, но во всей этой куче барахла смогла расположиться утонченная, с вручную вырезанными узорами, скрипка. Она стояла на полу возле стенки, в черном чехле. И на удивление, рядом с ней мусора совсем не было. Вокруг нее было безупречно чисто. А сама скрипка как будто освещала и придавала какую-то светлую утешающую ауру. Девушка прикрыла рот и медленно пошагала к своему музыкальному инструменту. Подойдя, она села на корточки и медленно стала проводить кончиками пальцев по выцарапанным узорам на корпусе скрипки. Девушка словно гладила ее. Гладила очень осторожно, но с особой любовью. А в глазах сразу же зародился свет. Но губы оставались совсем непоколебимы. Они совсем не выражали эмоций. - Доброе утро, Лора... - сказала та, дотрагиваясь до струн дорогой скрипки.

Лора... Именно так она назвала свою скрипку много лет назад.