EMPTY

      Денис стал общаться с Федей, когда тоже начал ходить на плаванье. Парень оказался сыном тренера и от этого раздражал даже больше, чем из-за того, что плавал в разы быстрее. Даже Саша так не бесил, как его братец. Тот был, как открытая книга для Дениса — надломленный и недооценённый. А вот с Федей было сложнее. Слишком много напускного и словно заранее заготовленных ответов на все вопросы. Слишком много самокопаний во взгляде карих глаз. Так же, как и у него самого когда-то. Тогда Денис решил, что лучше всего, если этот парень будет всегда в его поле зрения. С тех пор Федя сидел на уроках рядом с Денисенко. С тех пор Федя решил, что они друзья.       Денис всегда общался только с теми, от кого была хоть какая-то польза. Обнаружив для себя мотивацию в виде Макарова, он значительно улучшил собственные показатели. Дэн загорался, когда речь шла о соревнованиях и если ему удавалось обогнать соперника, то последний лишь улыбался, искренне радуясь за него. В Феде не было той желчи, которая была у него. Разочарованный взгляд тренера в сторону сына доставлял ему удовольствия даже больше, чем победа.       Держи друзей близко к себе, а врагов ещё ближе. Денис руководствовался этим. Было вполне удобно иметь рядом с собой Федю, который всегда был на его стороне и поддерживал любую безумную идею. Он не был неудачником или изгоем в их классе. Это вполне устраивало Дениса. Возможно, он когда-нибудь попросит через него Ольгу Макарову пробить инфу об отце. Возможно, он когда-нибудь расскажет Феде, как несколько раз дрочил на его мать-следователя. Эта стервозная женщина с вечно упрямо поджатыми губами всегда вызывала в нём противоречивые чувства.       Всегда легче, когда тебя настоящего никто не знает. Денис чувствовал себя в безопасности, уверенный, что всё под контролем. Он никогда не пытался кому-то понравиться и ему было глубоко похуй, кто там что думал о нём.       Ещё в детстве у него обнаружили синдром дефицита внимания и гиперактивности, что являлось признаком неуравновешенной нервной системы. Тогда его мама решила, что спорт должен помочь направить его повышенную импульсивность в нужное русло. Существовали и другие варианты, но ей это показалось самым удачным. Денис не спорил. Она позволяла ему слишком многое и никогда ни о чём не просила, кроме этого. Он пошёл на плаванье и решил стать лучшим, чтобы мама хоть раз посмотрела на него с гордостью, а не со слепой горечью и сожалением. Чтобы хоть раз обратила на него внимание.       Он догадывался, что мама всё ещё жила в страхе, хоть и скрывала это. Временами она вздрагивала от каждого внезапного громкого звука и Денис пообещал себе никогда не повышать на неё голос. Иногда он встречался с её испуганным взглядом и от этого становилось тошно. Его крыло от ярости к человеку, которого он даже не помнил, а мать боялась, что этот человек неожиданно вновь объявится в их жизни. Внешне парень очень напоминал отца, но это не было основной причиной его ненависти к нему. Отец бросил их, когда он пошёл в школу. Отец был ебанутым на всю голову и Дэн до сих пор помнил крики матери, когда тот бил её.       Ему была рекомендована физическая нагрузка и то, что как можно меньше напрягало бы его нервную систему. Занятия плаванием немного поумерили пыл, но затем Дениса стало крыть от разбушевавшихся гормонов. Он также начал временами курить траву, делая себе ещё хуже.       Проблем, чтобы с кем-то потрахаться никогда не возникало. Долгих отношений он не хотел и вряд ли бы получилось, ведь второй раз с ним спать никто не хотел. А если и хотели, то это были такие же повёрнутые на всю голову, как и он. Его считали конченным садистом, но слухов никто не распускал. Оказалось пары угроз и мелкого шантажа было предостаточно, чтобы девушки никому ничего не распиздели. Манипулировать чувствами других у него получалось лучше всего.       В свои семнадцать Денис уже понимал, что с ним что-то не так и что это нужно держать в секрете. Держать в себе. Он понимал, что ему нравится то, что у других вызывало неприязнь и страх. Он понимал, что это у него от уёбка-отца.       Перелом ноги и осознание того, что это сделает его слабее других пловцов, слабее Феди, стало для него триггером. Он всё лето не плавал и ни с кем не спал. Злость и ненависть стала переполнять его ещё больше, чем раньше, отравляя и ломая изнутри, не находя выхода.       Макаров, которого он не считал другом, бегал проведывать в больницу, но стоило Денисенко вернуться в школу, уже спустя неделю, вдруг стал избегать его, сдружившись с новенькой и Масловым. Денис быстро догадался о причине, по которой тот перестал с ним общаться. Он не был идиотом и видел, как Федя на него смотрел, думая, что не палится. Думая, что это ни разу не подозрительно встречаться с девушкой и за всё это время ни разу не трахнуть её. Дэн знал, что очки подарил ему Федя. Знал, что тот втихаря сфоткал его на телефон на больничной койке. Он знал, что тот фоткал его в душе и догадывался, чем Макаров занимался, рассматривая дома сделанные кадры. Ему было сложно судить его, ведь у самого были свои тараканы. Но теперь Федя, который считал его своим другом, нашёл себе новых друзей, пропав из поля зрения Дениса, тем самым разозлив его ещё больше.       — Думаю новую фотку залить в инсту, — сказал он Макарову, после тренировки. — У тебя ведь их полно, скинешь мне?       Захлопнув свой шкафчик, Федя испуганно замер, так и не развернувшись. Денис заметил, как напряглась его спина и как он сжал в руке телефон. Он подошёл к нему и со всей силы приложил щекой о железную дверцу, слыша, как тот болезненно застонал, зажмурившись от боли. Усмехнувшись, Денисенко закинул полотенце на плечо и направился в душ.       На вечеринке у Леры они наконец-то впервые после летних каникул нормально поговорили. Федя стоял напротив него и даже не бесил. У него на скуле красовалась ссадина, а бровь была разбита. Дэн смотрел, как тот давился косяком и чувствовал острое желание рассказать всё именно этому придурку. Он подошёл к нему и с усмешкой отобрав дурь, затянулся сам. Федя невольно опустил взгляд на его губы и Денисенко выпустил дым ему в лицо, приводя в чувства. Это было смешно. Он не догонял, что видел перед собой Макаров, когда так смотрел на него. Что тот мог увидеть в нём, когда сам Денис знал, что внутри был совершенно пустым. Он признавался в этом лишь себе. Он ощущал, как это ничто — разъедало его с каждым днём всё больше и больше, оставляя после себя лишь вязкую ядовитую ненависть. Она отравляла каждого, кто осмеливался копнуть глубже, чем следовало.       Прищурившись, Денис сделал шаг и стал к парню вплотную, замечая, как Федя задержал дыхание от внезапного прикосновения к своему лицу. Дэн знал, что тот не отстранится, позволит ему. От этой покорности или от выкуренной недавно дури, темнело в глазах. Но это была лишь игра и он должен придерживаться её правил.       Секс всегда интересовал Денисенко только из-за манящего чувства доминирования и способа самоутвердиться. Он никогда никому не давал управлять собой, каждый раз слетая с катушек, если кто-то смел перехватывать контроль или перечить ему.       Девушки возмущённо всхлипывали, когда он вдруг переворачивал их на живот и удерживал за шею, вжимая в простыни и не давая разворачивать голову. Он не любил, когда они смотрели на его лицо, когда отсасывали. Не любил их тонких стонов и криков. Их рыданий и вида их крови. От этого всего голова просто раскалывалась, а нервы сдавали.       Он любил, когда те затыкались от одного его слова и больше не пророняли ни звука. Когда судорожно сжимались на его члене, стоило только вогнать поглубже. Когда не расспрашивали о его состоянии и семье. Когда не пытались вытащить наружу его настоящего.       Под руку внезапно подвернулся Федя со своими оленьими глазами и безответными чувствами долбаного педика. С одной стороны, Дэну было глубоко плевать, а с другой, было интересно, как это можно применить в свою пользу.       Денисенко замер в миллиметре от чужих губ и посмотрел на Макарова из-под ресниц. Он не собирался делать это первым и когда парень сам осторожно поцеловал его, Дэн, неожиданно для себя, шумно выдохнул через нос и углубил поцелуй. Федя не стал уступать ему инициативу, а сразу же перехватил её на себя, целуя с жадностью и каким-то отчаянием. Он не верил в происходящее и ему нужно было больше доказательств, что это не сон. Убрав чужие руки от своего лица, он на всякий случай сжал пальцы на предплечьях, если Денису взбрело бы в голову вдруг ударить его. Губы парня были такими же мягкими, какими Макаров их и представлял, а на вкус Дэн был горьким от выпитого алкоголя и пах своим чёртовым любимым одеколоном, от которого Феде каждый раз становилось дурно в хорошем смысле. Он должен был запомнить это всё.       Дэн чувствовал, что начинал закипать. Он правда не хотел сейчас злиться, но когда Федя прижал его спиной к стене, то он вырвал из хватки руки и разорвал поцелуй. Макаров понимающе отстранился и болезненно зашипел, когда его волосы сжали в кулаке. Денис смотрел возмущённо и часто дышал, после чего улыбнулся немного безумной улыбкой и надавил на чужое плечо. Сердце Феди готово было выпрыгнуть из груди от происходящего, но вопреки этому, он послушно опустился на колени. В следующую секунду его голова резко метнулась в сторону, а щеку обдало болью, заставляя кожу на месте удара пылать.       — Будешь послушным для меня?       Денис смотрел на него потемневшим взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Его привычный хищный прищур, от которого Федя готов был сдохнуть, лишь бы не чувствовать всего того, что каждый раз накрывало безжалостно и окончательно, лишая кислорода и придавливая намертво ко дну.       Денисенко больше не спрашивал, а утверждал, но Федя всё равно согласно кивнул и прикрыл глаза, когда по всё ещё пульсирующей щеке, нежно провели холодными пальцами. Его испугало то, что он чуть было не потянулся за рукой в след, желая продлить прикосновение, но вовремя одёрнул себя.       Не сводя взгляда, Денис наблюдал, как Макаров неловко расстёгнул ему брюки и прижался к его члену губами сквозь ткань белья, жарко выдыхая. Посмотрел снизу вверх, ища одобрения в своих действиях. Денисенко обычно не нравились такие представления, но сейчас он конкретно залип, чувствуя, как низ живота резко обдало жаром, заставляя мышцы пресса сократиться. Погладив Федю по волосам, он пропустил уложенные ранее пряди сквозь пальцы, убирая их со лба. Он не узнавал себя. Если бы на месте Макарова была девушка, то она бы уже давилась и хныкала от его нетерпения. Сейчас у него встал только от этих неуверенных действий, а может лишь от преданного, как у собаки, взгляда. Денис от чего-то был уверен, что парень никогда не делал ничего подобного, а может и вовсе был девственником. Этого вполне хватило, чтобы кровь вскипела и рассудок затуманился.       Федя видел, как Дэн откинул голову и приложился затылком к стене, прошипев то ли от удара, то ли от того, что он задел его зубами. Он провёл ладонями по крепким бёдрам, ощущая, как под пальцами сразу же закаменели мышцы. За волосы вновь потянули, заставляя взять глубже, что у него получалось неважно, но он старался.       Дэну нравилось то, как выглядел Федя с членом во рту. Он с шумом втянул воздух сквозь зубы и задрав низ рубашки, начал сам толкаться в жаркое узкое горло. У Феди заслезились глаза и он зажмурился, чувствуя, как горели лицо и уши, которых коснулся Денис, опуская руки к его затылку. Макарову было стыдно от собственных мыслей, но ему нравилась тяжесть члена на языке. Он хотел, чтобы Дэн спустил ему в рот. Хотел почувствовать его дрожь и наконец осознать, что причиной этому являлся он. Что именно он заставил кончить Денисенко в самый разгар вечеринки, когда их могли застукать в любой момент. Но Федя и подумать не мог, что всё будет именно так. Несдержанный рваный выдох Дэна и его уязвимое выражение лица, он ещё долго не сможет выкинуть из головы.       Вытащив член, Денис провёл влажной головкой по припухшим губам Макарова, наслаждаясь его раскрасневшимся видом и слезившимися глазами. Он знал, что тот охрипнет после такого и его тешила только одна мысль об этом. Глупый Федя — после всего смотрел всё так же влюблённо. Денисенко вдруг стало интересно, что сказал бы на это всё Макаров-старший, если бы узнал, чем занимались в свободное время два лучших пловца его команды.       Когда Федя безуспешно отряхнул колени и выпрямился во весь рост, Дэн смотрел на него и довольно улыбался. Он прекрасно заметил, что Макарову понравилось это не меньше, чем ему.       — Хороший мальчик, — шёпотом сказал Денис и заботливо поправил взлохмаченные волосы парня. — Завтра на соревнованиях, сделаешь ещё кое-что для меня?