Raining in Tokyo

х х х Сон был мутный, заевший и в этом заключался его ужас. Из раза в раз, в замедленной съемке: мотоцикл не может затормозить, мотоцикл взрывается, мотоцикл врезается. Шлем все не хочет сниматься, он не уверен, что Ибо дышит. Заканчивалось всегда так: он у его тела, пытается стянуть шлем, и у него не выходит. Вокруг то ли смог, то ли туман. Где-то слышатся голоса, мигают какие-то огни. Но все это не важно, важно только снять этот чертов шлем. Чжань просыпается резко, в тот момент, когда ему казалось, что еще чуть-чуть и получится - с этой надеждой сердце забилось чаще, но стало еще и страшнее. Сейчас он сидит в своей постели, дышит рвано и часто. Остатки сна, словно порванные лоскуты, все возвращают его внимание к себе. Что там было, как так вышло, почему? Чертов шлем. Чжань трет лицо ладонями, потом нашаривает телефон на тумбе. Три часа ночи. Уже сегодня, через пару часов, у Ван Ибо гонка. Ничего серьезного, на самом деле. Что-то вроде дружеского состязания, но для Ибо любая гонка - вопрос принципа и мастерства. Он не так часто приходит первым, как ему бы хотелось, нужно работать над собой еще больше. Вообще, он полный перфекционист, когда дело касается чего-то, что от него зависит. Упорство, отсутствие жалости к себе, все ради идеального результата. Этот максимализм, который, Чжань надеялся, все же станет мягче со временем. Потому что быть таким перфекционистом - это очень болезненно. Великодушно прощать и помогать другим, но не быть способным простить за промах себя. Ван Ибо - сложный механизм. Чжань даже не пытается в этом разобраться, он понимает основы и просто принимает все, как есть. И если бы не этот сон, он бы никогда не позволил бы себе сказать это Ибо. Но этот чертов сон, он был таким ярким, отчаяние все еще пульсировало на кончиках пальцев, а сердце только-только начинало успокаиваться. Чжань не сможет прийти и посмотреть, быть рядом уж точно не сможет - у него начало очередных съемок. Отговорить Ибо ехать только потому, что ему приснился страшный сон? Глупость. Но он не может не сказать. Все эти вещи отсекаются при перспективе лишь тени такой возможности, что из-за неисправности или еще бог знает чего, Ибо может пострадать. Кому: Ибо Надеюсь, ты спишь и я тебя не разбужу. Так что, доброго утра. Знаю, что ты наверняка закатишь глаза, но я прошу тебя - если есть хоть какая-то возможность, чтобы ты не шел на гонку сегодня, пожалуйста, не иди. В любой другой день, но не сегодня. Пожалуйста, Ибо. Пропусти лишь одну эту гонку в своей жизни. И только после того, как Чжань отправил это сообщение, на него нахлынуло осознание. Забытый и стертый факт, который был совершенно несущественным в этом порыве, в этой бездне безысходности после сна. Всего позавчера он принял решение прекратить их отношения. Он предлагал все ту же дружбу, долго объяснялся перед Ибо, пытался понять по нему хоть что-то. Говорил, что да, любит, но все это сейчас приносит им обоим слишком много боли и надо друг от друга отойти, может быть на время, а может... Может. Итогом было просто молчание Ибо. Его кивок. И то, что он его заблокировал. Везде. Это сообщение до него не дойдет. Ни один звонок не будет принят. Ни в одном приложении, ни в смс, нигде. Чжань проверил даже забытый инстаграм - но и там ничего не вышло. Хотелось рвать на себе волосы. Глупо, безмерно глупо, всего лишь сон, это всего лишь сон, а он разводит тут такую драму. Но это тревожное чувство... Это ощущение. От него немеют пальцы, становится дурно и тело бьет мелкая дрожь. Чжаню достаточно пары минут, чтобы принять решение. Он пьет чай, методично нарезает фрукты. Время течет непозволительно медленно. Он дожидается пяти утра, чтобы отправить сообщение агенту - он жутко заболел, врач уже рядом, ничего не нужно, но его сегодня не будет. Ему безмерно жаль, он так всех подвел. Ответ приходит в шесть. Агент хочет приехать, удостовериться, помочь и дальше по списку. Чжань отказывается от всего. Вежливо и с тысячью благодарностей. А затем ставит телефон в авиарежим, оставляя лишь возможность сети - ему нужно скачать карты в оффлайн, он совершенно не знает, как добираться до этого гребанного места. Но у него нет другого выбора, он чувствовал это всем своим существом. Ибо очень плохо спал. Если вообще спал. Это было дремотой урывками, так что сейчас он пьет red bull и даже не пытается вникнуть в разговор. Голова при этом гудит, но пока он не считает нужным выпить таблетку. Это все недосып, но сейчас он взбодрится. Кто-то хлопает его по плечу, что-то говорят, он просто кивает. Скорее бы уже пойти переодеться, а там рев мотоцикла и все на своих местах. Только он, только скорость и адреналин, заставляющий сердце стучать на пределе. Это как раз и дает вылететь за все эти "пределы". Ибо открыл в себе новый уровень похуизма, он даже не догадывался, что способен настолько...не чувствовать? Слово такое есть, термин медицинский. Атрофия. Что-то внутри Ибо абсолютно атрофировалось, что уже насрать. Даже если ткнуть его носом в его максималистические суждения, а может оскорбить, попытаться поддеть, да даже если по морде дать - плевать он хотел. По крайней мере, ему так кажется. Кажется, что он так в этом уверен. Он переодевается, даже не пытаясь вклиниться в какие-то разговоры. Кто-то спрашивает, в порядке ли он. Да в порядке. Он просто _настраивается на гонку. Такой ответ всех устраивает. Ван Ибо подходит к своему мотоциклу. Ван Ибо надевает шлем. Он собирается уже сесть, но его так резко дергают за плечо. Он оборачивается. И безмерно рад, что его лицо сейчас скрыто, хоть на самом деле едва ли что-то в нем сейчас поменялось. Для обычного зрителя - бесспорно, ничего. Но если знать Ибо так, как его знает Чжань - надо просто знать, куда смотреть. Сяо Чжань бежал. Сейчас он все никак не мог отдышаться, но все же сумел уже раз десять сказать "сними шлем, сними его". Ибо настолько ошарашен, что не сразу понимает, что вообще происходит. Стягивает шлем и смотрит на Чжаня, который, кажется, испытал только что такое облегчение, словно предотвратил теракт. - Ты...боже, ты. У Ибо в голове каша. Он не думал, что увидит Чжаня так...скоро? Тот, кажется, хотел все прекратить и забыть. Нес какую-то срань про теплые воспоминания, про то, чтоб закончить, пока все не превратилось в грязь. Что-то про их возможную дружбу. Ибо в такие вещи не верил. Может, он еще слишком юн, чтобы понимать такие тонкие материи, но он не может представить себе дружбу с человеком, которого хочется...да просто хочется. Не просто трахаться с ним хочется, нет. Хочется в самом его широком понятии. Готовить вместе хочется, слушать постоянно хочется, рассказывать ему хочется, ссориться с ним тоже хочется. Молчать хочется не менее сильно, чем целовать. Ощущение правильности происходящего, настолько комфортное и всеобъемлющее, что когда тебе говорят подобные вещи...все только сильнее путается. Ибо решил, что, получается, это только он так чувствует. Ведь если бы Чжань чувствовал также, разве бы говорил такие абсурдные вещи? У Ибо было время подумать. И про возраст, и про положение в обществе, и про обязанности и цели в жизни. Возможно, ему все давалось слишком легко, если смотреть на него глазами других. Возможно, ему нужно подвинуть свое эго и посмотреть на, не менее большое, будем честны, эго Чжаня и его потребности. Если он так хочет и считает, что так нужно...то, что ж. Ибо все еще не понимает, он хмурится, пытаясь сформулировать вопрос. Что ты тут делаешь? Зачем ты пришел? Что это значит? Но ему не удается, Чжань порывисто обнимает его и это при всей этой толпе. Шлем с глухим стуком падает, Ибо вовсе не ожидал. Трибуны, люди рядом, люди вокруг. Сейчас и камеры могут выловить их и вывести на большой экран, наверняка комментаторы сейчас рассказывают краткую информацию о каждом гонщике. До выезда на старт и то осталось минуты четыре. Все эти вещи, разве они не были особенно важны для Чжаня, чтобы он так глупо рисковал? Ибо начинает паниковать - такое нетипичное поведение, безмерно странное для Чжаня, наверняка случилось что-то ужасное, другого объяснения нет. Ибо словно отмирает, проводит ладонями по чужим плечам. - Что случилось? Чжань? Что-то случилось? Ты в порядке? Твои все в порядке? Чжань? Какой-то неясный всхлип. Еще один и еще. Ибо не то чтобы в шоке, он уже близок к панической атаке - он ничего не понимает, его это пугает. Когда Чжань наконец-то отодвигается, чтобы снова на него посмотреть, но вовсе не отпустить, его глаза красные и он продолжает...плакать? - Ты в порядке. - Почему я не должен быть в... - Не участвуй сегодня. Я знаю, что я не имею право этого просить и это так важно для тебя, твоя каждая гонка, но не едь, пожалуйста. - Я не понимаю... - Останься, Ибо. Не надевай шлем. Я не смогу его снять. Ибо все еще не понимает, но он просто кивает. Камеры не успевают вывести их на большой экран, Ибо надевает шлем на Чжаня, чтобы скрыть, и уводит его. Через раздевалку по черному ходу, к выходу. Ибо уже позвонил водителю, чтобы тот подъехал и это оказывается лучшей операцией "инкогнито". Есть несколько видео, которые сливают в сеть. В них нельзя с точностью сказать, что это Чжань. Но тем не менее, фото и эти видео становятся вирусными. Как и тот факт, что Ибо ушел за две минуты до старта. Как и то, что Чжаня не было в первый день съемок нового фильма. Очередные домыслы и очередные слухи. Но правду, как всегда, знают только двое. Они не разговаривают всю поездку. Ибо только кинул водителю короткое "домой", а потом старался не дышать, чтобы не спугнуть - Чжань обнимал его поперек груди, прикрыв глаза, и все. Никаких объяснений, ни одного нового слова. Когда они стояли в пробке, Ван Ибо понял, что Чжань спит. Только тогда ему хватило смелости приобнять его в ответ и поцеловать куда-то в волосы, как он делал довольно часто, всего пару дней назад. Казалось, что за эти несколько суток они словно выстроили стену - прошлая жизнь и та, что есть сейчас. Бездна, разделенная на всего сорок восемь часов, ощущалась словно десятилетия, прожитые врозь. Ибо не знал, что будет, когда Чжань проснется. Не знал, что сделать, чтобы тот не ушел снова. Не знал, как разбить разумные и рациональные доводы, не знал слов, которые могли бы их оспорить. Но единственное, что он знал точно - у него просто нет права снова позволить этой бездне появиться. Он просто не может. Чжань просыпается от того, что его сжимают как-то особенно крепко. Подняв голову, он видит Ибо. Тот смотрит в окно, судя по звукам - идет дождь. Водитель в наушниках и что-то смотрит в своем телефоне, иногда слышатся смешки и фырканье. Ибо поворачивается и натыкается на чужой взгляд. - Ты проснулся. - Мы где? - Под моим домом. Чжань кивает, хоть непонятно, с чем он в принципе соглашается. Он садится ровно и становится сразу же как-то прохладно, видимо, нехило так пригрелся. В голове сейчас пусто и совершенно неясно, что делать дальше. До этого им руководил импульс, глобальное желание предотвратить и сохранить, что бы там ни было, все это не было важным. Сейчас...мысли сгущались и становились все тяжелее, Чжань чисто физически ощущал, как голова начинала гудеть. Надо объясниться, верно? - Я... - Зайдешь? Ибо смотрит на него то ли с интересом, то ли с опаской. Так смотрят на диких животных, которых хотелось бы приручить. Для него Чжань таким и был - своенравным, делающим мудрый вид, чертовым котом. Он то ластился, то уходил и не появлялся. Он мог быть игривым и самым милым, а мог прокусить палец до крови. Элегантность его ума граничила с глупостью в вопросах собственных чувств и отношений. Ибо был младше, но понимание, что чувства невозможно включить/выключить, было дано ему, видимо, с рождения. Как и мужество это принимать. Странно, но это Чжань больше "плавал" в непонимании, чем он. Ибо всегда умел быть спокойным в своей решительности. Именно поэтому, наверное, у него получалось так многое, он не задумывался - и хорошо, что нет. А вот Чжань задумывался слишком много. - Хорошо. До подъезда им приходится бежать, чтобы не промокнуть, и Ибо одергивает свое желание взять его за руку. В лифте они стоят рядом, оба опираются спиной о перила, и смотрят, как одна цифра сменяет другую. У двери тоже не много возни - Ибо сразу же достает ключ-карту. Потом дверь захлопывается. Обычно за таким хлопком следовала прелюдия, а потом секс. Прелюдия чаще всего не была длинной, времени всегда, казалось, было в обрез. А секс всегда был хорош, и никогда не одинаков. Было странно просто разуться, просто поманить за собой на кухню и поставить чайник. Очень так по-домашнему и так незатейливо. Чжань садится на табурет. Обычно на нем он сидел только в боксерах и какой-то очередной футболке Ибо, так что это первый раз, когда он тут в джинсах, да и в целом в собственной одежде. Это тоже странно. Ибо ловит это "странно" и отпускает. В прошлый раз говорил только Чжань, и сейчас, видимо, слов он не находит. Редкость, ею надо пользоваться. Только, найти бы эти чертовы слова самому. Ибо достает кружки. Обе пузатые, одна красная, другая синяя. Иронично. Он заливает чай и ставит кружки на стол, садится не напротив, а рядом. Чжань тут же обнимает свою кружку ладонями и смотрит куда-то перед собой. Ибо думает, что пора начинать говорить хоть что-то. Он начинает медленно, с паузами, но затем слова, словно цепляясь друг за друга, выводятся более ровным строем, и говорить становится все легче и легче. - Ты мне нравишься. Это нервный смешок, да? Да. Но это только полбеды. До тебя, я думал, что бывал влюблен. Но это было что-то такое сумбурное, неясное. Скучное в итоге. Не настоящее. Что-то из разряда даже "ну, типа, пора влюбиться, чувак, или там, хоть попробовать". Ну я и пробовал. Уныло, честно говоря. Потом как-то спокойно принял тот факт, что меня это не интересует, пока все парни обязательно на кого-то западали. Теперь уже фыркает Ибо. Вздохнув, он упирается локтями в стол и смотрит в окно. За ним ничего не видно - дождь льет стеной, все смазано и серо. Только белый шум, запах зеленого чая и чего-то, присущего только Чжаню. Так до сих пор пахнет вторая наволочка на его кровати. - У меня не было времени на такие вещи и я в них не нуждался. Куча дел. Скрипка, танцы, английский, бесконечные тренировки. Иногда я куда-то приходил и только там вспоминал, что иду сейчас на актерское, а не на японский, например. Какие тут девушки и зачем вообще? Не понимал, что с ними делать и все это было таким мучительным, а без этого все было понятным. Чжань наконец-то решает отпить чай и чуть расслабляется - это видно по позе. В итоге он даже прислонился боком к стене и стал смотреть на Ибо. Тому было легче не смотреть в ответ. Пока что. - У меня есть подруги, но они совсем из другого теста. Иногда думал, что вот, среди них наверняка найдется...достойный партнер. Ты вдумайся. Партнер. В первую очередь разделение целей и понимание, потом уже, может быть, если повезет, романтика какая-то и чувства. Прагматичный подход. И я никогда не думал, что способен чувствовать...вот так, знаешь? Я над таким посмеивался раньше. Это совершенно необъяснимая штука. Я почувствовал это, еще когда увидел тебя в первый раз, задолго до всех этих съемок. На том шоу. Мы даже не разговаривали особо. И я старался на тебя не смотреть, хоть постоянно хотелось. И ты думаешь, это забылось потом? Да не очень, на самом деле. Я байдил тебя. Не так часто, как какой-нибудь сталкер, но воспоминания о тебе приходили. Часто и не очень, перед сном или на пробежке. Радовался твоим успехам и старался работать над своими. Иногда думал, что было бы здорово снова встретиться. Говорил себе, что это просто восхищение и все такое. А потом посмотрел на тебя снова. Убеждать себя, что это просто восхищение и легкое обожание, как младшего к старшему...ну, я не люблю самообман. Вряд ли в таком формате чувств есть место жгучему желанию валить и трахать, да? В первые дни я еще безмерно тебя уважал, стеснялся и гнал от себя такие зависающие образы и мысли. А потом ты делал все, чтобы стереть какие-то вымышленные границы между нами. Интуитивно или из желания мне помочь, я не знаю, что там в твоей голове. И не надо мне этого знать. Но в итоге... в итоге. Ибо замолчал и покрутил кружку. В итоге. Что в итоге? Они сидят тут, он мусолит какую-то чушь и все еще не может подобрать слов, а Чжань... Ибо поворачивается, чтобы посмотреть на него. - В итоге ты мне совсем не нравишься. Все намного хуже. Ты можешь попытаться это обесценить или сказать, что я еще не понимаю каких-то вещей или какую еще волынку завести...но это не просто нравишься, Чжань. Я тебя люблю, понимаешь? И так сильно, что даже дал тебе сбежать. Потому что это все, очевидно, делает тебя более несчастным, чем счастливым. Раз ты...сказал все то, что сказал тогда. Молчание. У Ибо нет слов больше, а у Чжаня в голове только гул. Его руки теплые после кружки, это непривычно для них обоих - обычно это Ибо греет его пальцы, а не наоборот. Чжань гладит по ним, потом сжимает и опускает взгляд. - Мои...все отношения, что у меня были. Это было очень болезненно. И просто сейчас...я не хотел, чтобы ты в итоге почувствовал все то, что это может принести. И мне казалось, что если я поступлю так, то этой боли будет меньше. И это будет не так масштабно. Как могло бы быть. Ибо наклоняет голову вбок. Он наблюдает за тем, как Чжань смотрит на их переплетенные пальцы. Он изредка моргает, все еще пришибленный пережитыми эмоциями, сонливостью и этим дождем. Прошло два дня, но Ибо кажется, что тот умудрился осунуться и вряд ли спал хорошо. - Как ты можешь быть таким умным и таким тупым одновременно, гэгэ? Выходит безмерно устало и с каким-то коротким смешком в конце. Хоть еще ничего не ясно, но Ибо чувствует, что все будет хорошо. Все будет хорошо. Чжань выразительно цокает языком, но взгляда еще не поднимает. - Чжань... Боль - это не что-то, что можно сравнить или измерить. Ты знаешь, что мы делали друг другу больно и не один раз. Не потому что мы сами по себе такие плохие. Мы просто... не умеем. Я не умею в принципе, а ты не умеешь, потому что у тебя не было отношений, где чувства были бы наравне, или как-то так? Ты, как и всегда, бросался в омут с головой, жертвовал, старался. А потом все рушилось. Но это не значит, что ты делал что-то неправильно. И на самом деле, то, что ты не просто струсил, а руководствовался желанием оградить меня от себя же и от нас, а я не стал давить и требовать, я просто постарался отпустить - это все точно не в наших характерах. И то, что мы так поступили...по-моему, это лучшее доказательство, что в этот раз, может получится. - Может получится? Ибо кивает и наконец-то может посмотреть в глаза напротив. Он чуть улыбается и тянется рукой к щеке Чжаня, чтобы погладить большим пальцем. Конечно, эта фраза звучит как невозможное предположение, но разве в этом мире нет места для одного такого "невозможно", если за него берутся двое и хотят одного и того же? Ибо не знает, но готов поверить. Чжань не знает тоже, но готов довериться. х х х Дождь в Токио продолжался еще двое суток. Синоптики также предупреждали о сильных порывах ветра. Съемки на воздухе были отменены, зато все перекочевали в павильоны. Чай Сяо Чжаня остыл, но он все равно пил его, в очередной раз просматривая сценарий. У него образовался неожиданный перерыв - то ли с техникой что, то ли другие сцены все никак не удавались, он особо не понял. Главное, ловить момент и возможность передохнуть. Отложив папку, он взялся за телефон. Я тут читал, что ходить на свидания необходимо, в среднем, раз в неделю. WY Ты мог просто меня позвать, а не заходить издалека. Куда пойдем? XZ Нет, серьезно, я купил книгу. [фото] WY Очень интересный ракурс для фотографии книги. Это мои джинсы? XZ Я знал, что ты оценишь, Чжань-гэ. Мои в стирке. Если ты понимаешь. Я победил твою машинку, она так громко гудит, это нормально? WY Ибо. Что еще пишут в этой книге? XZ Что секс приемлем после третьего свидания. Тут мы оплошали. WY Ах вот оно что. Тогда секс будет только после третьего свидания. XZ Мы еще посмотрим, выдержишь ли ты это сам. WY Это вызов? Я его принимаю XZ Что ставим на кон? WY Твою задницу XZ Я согласен WY Я шучу. Мне бы не хотелось прийти к этому так, давай что-то другое XZ Нет, без шуток, я согласен. Даже без этого пари WY Что на такое скажет твоя книга? XZ К черту книгу, моя интуиция работает куда лучше Мне пора собираться Сегодня у меня. WY Вытащи джинсы из машинки и повесь до ухода XZ Да, мамочка WY Ван Ибо... XZ Чжань-гэ <3 WY