Механизм восприятия

      Тепло прошлось по всему телу. Но это не то тепло, от которого становится приятно. Скорее, сейчас происходит абсолютно противоположный эффект. И стоит слегка подвигать конечностями, как по ним пробегает очередное неприятное ощущение.       К счастью, так продолжается совсем недолго. Это были всего лишь ощущения, испытанные во сне, а теперь кто-то толкает меня, возвращая в реальность.       — Эм, эй, Мари, ты спишь? — приятный тихий голосок, что своим звучанием ласкает мои уши. А еще эти нотки волнения, хотя ничего такого не случилось.       — Не хотела я сегодня идти в клуб, Рейка, не хотела, — сквозь сон отвечаю я.       — Хе-хе, понимаю, но без тебя тут совсем скучно. Да и оставаться с семпаем наедине…       Её смущенный голос заставляет меня раскрыть глаза и подняться со столешницы, всё еще покачиваясь. Похоже, мои ноги слегка затекли, а на щеке остался красный след.       — Я всё, я не сплю.       — Слава Богу, Мари, — с облегчением произнесла Рейка, потирая лоб.       Девочка, что сидит рядом со мной, натянув на свои маленькие ладошки длинные рукава кофты, — Рейка. Скромная и тихая девочка, что волнуется по любым пустякам. Так и просит постоянно оберегать её от этого темного мира.       — Сегодня реально ужасно скучно, — а это подал голос наш с Рейкой семпай. Он сидит в дальнем углу нашей клубной комнаты, держит в руках очередную книгу и лениво листает страницы, не вчитываясь в текст.       Как я и сказала, сейчас мы зависаем в нашей клубной комнате. Мы трое являемся единственными участниками клуба по интересам и чаще используем эту комнату просто для того, чтобы повалять дурака. В наши обязанности входит оказание помощи ученикам, что нуждаются в ней и приходят к нам. Например, объяснение предмета: Рейка очень хороша в учебе и всегда рада оказать поддержку даже малознакомым людям. Ну, а семпай не против дать какой-нибудь дельный совет, касающийся абсолютно чего угодно. Даже того, в чем он вовсе не разбирается.       Сегодня уроки закончились пораньше, но мы все еще сидим в клубной комнате. Классный руководитель периодически заглядывает сюда, чтобы проследить за активностью клуба. Уверена, у учителей хватает причин закрыть наш клуб из-за нехватки участников, но всё же пока мы ходим сюда, они прикрывают глаза на школьные правила.       — Вот бы кто-нибудь еще раз обратился к нам, — своим ангельским голоском произнесла Рейка. Даже она, такая трудолюбивая, не скрывает скуки.       Тем временем со стороны семпая послышался хлопок: он закрыл книгу, поднялся со стула и вернул её на полку. Затем вернулся и, свалившись назад, вытянулся на стуле. Признаться, я давно уже влюблена в семпая, но по какой-то причине мне приходится скрывать эти тяжкие чувства. Мы уже долгое время остаемся просто друзьями, и к тому же он не из тех, кто замечает девушек вокруг себя. По крайней мере, точно не меня.       — Через полчаса пойдем домой.       — Поскорее бы.       Мы то и дело жалуемся по очереди.       В конце концов, семпай, не желая мириться с бездельем, хлопнул руками по коленкам, развернулся к нам и решил завести беседу:       — Слышали о новых научных исследованиях?       — О, научные исследования, — в глазах Рейки поселился интерес.       — Опять что-то связанное с андроидами?       — Ну, не совсем так, хотя и без них не обошлось. Говорят, в скором времени ученые будут пытаться перенести человеческое сознание в искусственный мозг андроидов.       — Здорово, — Рейка выслушивает новость с детской наивностью, но мне подобное совсем не интересно. Правда, я все же не могу оставаться в стороне, если есть возможность поговорить о чем-то с семпаем.       — Ученые долго шли к подобному решению, но теперь, похоже, они всерьез начали этим интересоваться. Уже в нескольких статьях газет мелькали их достижения, и они движутся семимильными шагами к достижениям в этой сфере.       Как представлю андроида с человеческой памятью… аж мурашки по коже. Ни за что бы не согласилась на подобное, да и андроидам от этого не лучше.       — Это ведь сколько проблем. Разве андроид, имея память человека, не начнет думать о себе, как о прежней личности?       — Возможно, и так, Мари; это первая сложность процесса.       Ух, семпай впервые за долгое время обратился ко мне по имени.       — Перенос сознания предполагает также его копирование. Другими словами, как ни крути, будет существовать две копии, а раз их может быть две, то их может быть и пять, и десять. Уже лишь существование двух копий сознания равносильно тому, что личность человека будет существовать в нескольких местах пространства одновременно. Если копий несколько, вероятно, они будут развиваться каждая по своему пути, как в случае с близнецами. Но тогда существование оригинала рождает массу других проблем.       — Я ничего не понимаю, — Рейка схватилась за голову, прижавшись подбородком к столу. Вероятно, её интерес к беседе быстро спал.       — Мне бы хотелось верить, что копирование не подразумевает уничтожение оригинальной личности, ибо на такие эксперименты просто дали бы запрет. Даже если копирование осуществляется с недавно умершего мозга человека, трудность сканирования мозга на данный момент времени состоит в том, что невозможно быстро осуществить анализ нейронных сетей, используя современные компьютерные программы, так как современные, даже гибридные, искусственные нейронные сети не способны работать с большим объёмом данных, а сама карта мозга составляется в течение шести лет. Возможно, в ближайшем будущем наука и будет способна на подобное, но точно не в наши дни.       — Это же равносильно клонированию человека, разве нет? Я слышала, что такие вещи критикуются с точки зрения морали. Сначала андроиды, теперь это… — мне уже страшно жить в этом мире.       — В некоторых государствах, включая Японию, использование данных технологий применительно к человеку официально запрещено. Это верно, однако всё это действует лишь на законодательном уровне и может измениться ещё несколько раз. С детальным изучением клонирования сознания человека они могут ещё несколько раз все пересмотреть и передумать. Клон, как правило, не является полной копией оригинала, так как при клонировании копируется только генотип, а фенотип не копируется. Более того, даже при развитии в одинаковых условиях клонированные организмы не будут полностью идентичными, так как существуют случайные отклонения в развитии. В случае с копированием сознания тоже могут быть подобные условия, не противоречащие известным гипотезам. В конце концов, у андроидов уже имеется сознание, и загрузка нового будет выглядеть, скорее, как дополнение к основному. Вероятнее всего, андроид сможет отличать то, что было вживлено в него извне, от его собственных воспоминаний. Таким образом это уже походит на экзокортекс — симбиоз человека и компьютера. В качестве экзокортекса как раз-таки может быть использован мозг другого человека. Экзокортекс может дать возможность не только для загрузки сознания человека в компьютер, но и для объединения сознания нескольких человеческих организмов.       — Сознание у андроидов… — я задумалась над услышанным. Это правда, что что-то подобное этим человекоподобным существам вживили, но они ничем не отличаются от компьютера. Если прибавить к этому человеческое сознание, может, они смогут начать чувствовать? — Вряд ли они просто продолжат подчиняться людям, обретя собственное сознание. Жуть какая.       — Вероятно, на первое время андроиды будут выступать в качестве «аватаров» для хранения сознания человека, чтобы содержать его в качестве данных и следить за его развитием до завершения разработки искусственной системы, способной полноценно заменить главный орган человека. Это лишь одна из ступеней.       — Уф, кушать охота, — Рейка уже плачет от подобных дискуссий.       — Да уж, я бы тоже перекусила…       Семпай лишь пожал плечами и вернулся к очередной книге. Вот так резко комнате повисла обычная скучающая атмосфера.       Меня, похоже, в сон клонит. Рейка уже хотела было потормошить моё плечо и даже потянулась ко мне, но её внимание привлекло что-то за моей спиной.       — Ой, смотрите, письмо пришло!       Семпай никак не отреагировал на то, что Рейка вскочила со стула и побежала к входной двери. Мне сейчас даже лень оборачиваться, наверняка опять какая-то мелочь. Но вскоре Рейка возвращается на свое место, а в руках её неожиданно оказался белый конверт.       Смутившись, я всё-таки развернулась и посмотрела на входную дверь.       — Под дверь, что ли, подсунули? — в очередной раз хлопнув книгой, спрашивает семпай.       — Ага, ого, может быть, любовное письмо?       — Да нет же, там написано, что оно для нашего клуба, — разрушила я фантазии Рейки, прочитав текст на обороте.       — Уф, и правда. Кто-то решил попросить нашей помощи, но постеснялся прийти лично!       — Очередной развод.       Семпай кивнул, но всё же подошел к нам, проявляя интерес к загадочному конверту. Я и сама редко вижу, чтобы кто-то вот так заморачивался с обычной просьбой. Сомневаюсь, что там что-то интересное.       Рейка, аккуратно раскрыв конверт, достала оттуда один смятый пополам листок бумаги. Это определенно листок из учительской, даже вводный знак на полях присутствует.       «Нуждаюсь в помощи вашего клуба. Пожалуйста, бросайте всё и приходите к западному крылу старого корпуса. Поторопитесь, пожалуйста. Я буду ждать».       Разочарованный, семпай откланялся и вернулся на свое излюбленное место, вернув в руки уже новую книгу.       — Ого, неотложная помощь! — обрадованная, вскрикнула Рейка.       — Да нет же, очевидно, обычная разводка.       Теперь я полностью согласна с семпаем.       — Нет же, давайте сходим! Давайте, пожалуйста!       — Нет, я на самом деле не против, но просто странно всё это, — семпай умеет вот так резко менять свои решения. Или он изначально был за, но лишь сделал вид, что подобное не подкупит его интерес.       — Эй, п-погодите, вот так спонтанно доверять какую-то анонимному письму?       — Я и сам считаю, что это очередная глупость, но нам все равно уже скоро собираться. Почему бы не глянуть, что там такое?       Есть ли у меня желание идти вместе с ними? Скорее, я предпочла бы просто пойти домой.       — Решено! Собираемся!       В итоге Рейка решила за всех нас, и теперь мы втроем, забрав сумки, идем к месту встречи. Хотя с кем встречаться, мы ещё не знаем.       Наша клубная комната находится на первом этаже этого же старого корпуса, прямо напротив проезжей части. Сейчас мы вышли из здания и прошли к его противоположной части. Уже издалека я понимаю, что никто нас не ждет, никто не встречает.       Рейка единственная проявляет энтузиазм и, полная сил помочь незнакомому человеку, топает впереди всех. Мы с семпаем плетемся позади, ощущая неловкость. Либо кто-то следит за нами, либо здесь вообще никого нет и не будет.       Прошло некоторое время.       — Кошмар! — даже Рейка не может больше выдерживать это и ругается вслух. В конце концов, мы простояли здесь минут пятнадцать, но никто так и не пришел.       — Ну, вот, и какой смысл в подобных розыгрышах…       — Мне вот что интересно. Почерк был довольно ровный, — подумал вслух семпай. — Уверен, если взглянуть ещё разок, можно убедиться, что одни и те же буквы в разных словах будут выглядеть идентично друг другу.       — Семпа-а-ай, идём уже, — мы с Рейкой уже успели отступить. Мне приходится успокаивать рыдающую подругу. Она всерьез грустит о том, что доверилась незнакомцу. Мне хочется обнять её, она так и напрашивается.       — А? Ой, глядите, что там? — Рейка неожиданно замедлилась, и я, прижавшись к ней со спины, по инерции остановилась. Нас уже успел нагнать неторопливым шагом семпай.       Отсюда видно, как забор школы непривычно накренен к земле, с обратной его стороны столпилось несколько случайных прохожих. Все они глядят в одном направлении — в сторону нашей клубной комнаты. Оттуда валит густой дым.       — Там что, пожар? — испуганным голоском спрашивает Рейка.       — Автокатастрофа.       Теперь и я могу видеть что произошло. Каким-то образом машина выехала с проезжей части и пронеслась сквозь забор, врезавшись в здание школы. Старое здание, стены которого не так трудно пробить. Мужчина, вероятно, водитель машины, ходит вокруг, оглядывая местность, звонит кому-то и жестикулирует руками.       — Надеюсь, никто не пострадал.       — В такое время в школе уже никого нет. Да и клубы уже разошлись по домам, — успокоил Рейка семпай.       — И всё же мы до сих пор здесь… — мой голос звучит слегка отрешенно. Потому что я поняла кое-что. — А могли быть там, — вытянув руку вперед, я указала на помещение, в которое въехала машина. Помещение клубной комнаты. Нашей клубной комнаты.       И Рейка, и семпай всё поняли.       — Идёмте-ка домой, — семпай обошёл нас и направился к воротам. Я лишь краем глаза заметила его мрачный вид. Рейка в моих руках всё еще слегка потрясена, но её слезы прекратили капать с глаз.       — Идем, Рейка.       Оказавшись за пределами школы, мы постарались как можно скорее выбросить навязчивые мысли из головы, а дойдя до перекрестка, нам пришлось разойтись по своим дорогам.       То письмо, что оказалось под дверью нашего клубного помещения, осталось у семпая. Он решил ещё раз просмотреть его и убедиться кое в чём. Может быть, завтра появится и сам хозяин этого письма. Может, решит лично наведаться в наше клубное помещение.       — Ах, верно… Помещения ведь у нас больше нет.       На душе как-то погрустнело. Всё случилось так быстро, что я просто не знаю, как реагировать. Просто несчастный случай, в котором никто не пострадал. Завтра это событие осветят, а уже через пару дней благополучно забудут. Мне бы и самой не хотелось забивать этим свою голову. Просто вернусь домой, как ни в чем не бывало, приму душ, сделаю уроки и лягу спать.       — Да уж, аварии не часто случаются.       Стоило мне позабыть о случившемся, как разговор прохожих донесся до моих ушей.       В чем-то они, конечно, правы. Никогда в жизни не была свидетелем аварии, хотя и не сказала бы, что это такая большая редкость в крупном городе. Наверно, правильнее будет сказать, что не часто машины въезжают в здания, а уж чтобы кого-то сбили на моих глазах…       Опять ненужные мысли, от которых передергивает.       Дойдя до очередного перекрестка, я стою напротив светофора вместе с остальными людьми в ожидании зеленого. На другом конце улицы уже можно увидеть выглядывающий корпус моего дома.       — Уф, поскорее бы в кровати развалиться. Ноги ужасно устали.