Без одеяла, в одной комнате, на двоих.

      Сингто рвано выдохнул, пропустил через себя последнюю оргазменную судорогу и уткнулся влажным лбом между знакомых лопаток. Он тяжело дышал в горячую спину, наслаждаясь сладкой истомой, растекающейся по телу, и жмурился. Жмурился от удовольствия, усталости, остывающих на воздухе капелек пота, горячей кожи подо лбом, от упругой задницы, прижатой к его бедрам, и холодной ступни, слегка приводящей в чувство.       Облизнул высохшие губы по ощущениям таким же сухим языком, слизнул соленую каплю с белой кожи, выдохнул и устало скатился на безумно мягкую кровать, позволяя большим, шершавым, но очень нежным рукам поглаживать себя по рукам, плечам, шее, затылку, переворачивать расслабленное тело на живот, гладить лопатки, спину, бедра, проходить кончиками пальцев по бокам, спускаясь ниже, к внутренней стороне бедра…       Мысли снова брызнули в разные стороны от прикосновений, воздух толчком вышел из легких, вернулся с тихим всхлипом, тело чутко реагировало на каждое касание, подставляясь, подрагивая, напрягаясь и позволяя с собой делать все, что угодно этому несносному мальчишке.       Руки мягко отвели в сторону одну ногу, огладили внутреннюю сторону, скользнули на ягодицы, сжали, развели, губы коснулись ямочек на пояснице, ниже, сменились влажным языком, ниже, к анусу, вырывая полузадушенный всхлип, дальше…       Сингто вцепился пальцами в ткань, напрягся и, тихо рыча в подушку, заскреб ногтями по сбившейся простыни, стараясь не дергаться, держать себя в руках, пока его сумасшедший нонг быстрыми четкими движениями вылизывал его за яйцами, собирая языком чертово «собачье масло». Узнал, изучил, нашел, закрепил на практике. И двинулся дальше, кончиком языка проходя по напряженным яйцам, дразня, заставляя терять рассудок, впиваясь пальцами во вздернутые бедра, вызывая громкие стоны, обхватывая губами, помогая языком, погружая в горячий рот, заставляя задыхаться. Перекрывая доступ кислорода окончательно, как только влажный рот плотно обхватил напряженные яйца, а дыхание опалило еще влажную от слюны кожу. Тело, только недавно получившее мощную разрядку, чувствовало прикосновение каждого волоска, каждого миллиметра чужой кожи, дуновение воздуха, дыхание, вибрацию от издаваемых младшим стонов, не имея возможности долго выдерживать такое напряжение.       Он потерялся во времени, ощущениях, для него существовал только его развязный любимый младший, который действует так остро, швыряя его от одного оргазма к другому, растягивая своими пальцами удовольствие по каждой клеточке тела, забираясь горячим дыханием под кожу и нежно касаясь распахнутой души.