Секреты раскрываются

      Почти вся группа ушла на съемки — не все успели отсняться в отдельных локациях вчера, Юнги и Намджун поспешили сбежать на студию. Так что Чимин был дома один. И он был абсолютно уверен в этом, доставая из дальнего угла шкафа невзрачный бумажный пакет и осторожно, будто боясь осуждения неведомого гостя, перебирая его содержимое. Но стоило ему услышать скрип двери, как парень невольно вздрогнул, пытаясь быстро убрать все восвояси, и обернулся назад. Но поздно. Над ним уже навис Юнги, который, к слову говоря, с кровати, при взгляде снизу вверх, смотрелся куда более властно, нежели когда спал, укутавшись в одеяло и свернувшись клубочком. Одно его движение, и Чимин из полулежачего положения падает на мягкие простыни рядом со своим «секретом», а Мин все так же над ним, упираясь коленями по обе стороны от его бедер и с любопытством рассматривая. Его не должно здесь быть. Совсем не должно. Как Чимин мог так просчитаться?       — Тебе нравится такое? — после минут молчания выдал Юнги совершенно обыденным голосом, как ни в чем не бывало выуживая из опрокинутого пакета пару кожаных наручников и приводя их как наглядный объект своего вопроса.       Красивые. Белые. И, в общем-то, смотрелись бы достаточно невинно, если бы не их предназначение. И почему же они здесь? А все просто — Чимину всегда было интересно, какого это: полностью доверить себя другому, не оставив ни малейшего шанса на что-либо повлиять. Но он никогда не смел даже и мысли допускать о том, что это будет его хён. А вот сейчас, судя по всему, придется.       — И кого же ты хотел этим связать? — тихо, шелестя словами, прозвучал вопрос, как только Юнги наклонился к уху младшего. — Или хочешь, чтобы связали тебя? — провел по ушной раковине кончиком языка.       Чимин, и без того имеющий цвет спелого помидора, слишком громко выдохнул, чтобы расценить это как отрицание. Если старший хотел пошутить, то сейчас самое время остановиться, победно посмотреть на взятого врасплох парня и гордо направиться туда, куда шел, а не вот это вот все. Кажется, внезапно обнаруженное не особо приличное пристрастие тонсена его не только не смутило, но и как-то раззадорило. И Чимин честно не знал: хорошо это или плохо. С одной стороны, его пугали вынырнувшие из глубин подсознания мысли о том, что хен красивый, обаятельный, грубый, когда хотел этого, но мог быть и мягким, и нежным, и до невозможного чувствительным. А с другой… С другой все то же самое подсознание кричало, нет, прямо-таки орало во всю глотку, что он, со своим властным и немного хриплым голосом, вкупе с рациональным анализом ситуации и бесспорным доверием со стороны младшего, просто идеальный кандидат. Стоп. Что? Докатились. Чимин, о чем только думает твоя непутёвая голова? Ну-ка быстро выкинул оттуда порнографические картинки и успокоился. В конце концов, тебе не пять лет.       «Как раз-таки в пять лет о таком и не думают» — язвительно откликнулось подсознание в ответ на попытки здравого смысла взять ситуацию под свой контроль.       Но, видимо, оба спорщика подзабыли, что контроль сейчас за Юнги. И не сказать, что он собирался с кем бы то ни было им делиться. Наклонился совсем близко, так, что Чимин буквально чувствовал его горячее дыхание на своих губах. Вызывающе облизнулся. Поднял взгляд на парня, позволяя рассмотреть чертят в своих глазах и едва ли не познакомиться с ними лично. А Пак до боли закусил нижнюю губу, стараясь сдержаться. Он правда, честно-честно старался отвлечься от всех этих наглых провокаций и думать, например, про пони. Да, почему нет. Всяко лучше ноющего чувства внизу живота и собственного сбитого дыхания.       Вот только тело предательски отказалось совещаться с разумом, приоткрывая пухлые губы и отзываясь волной наслаждения, когда их почти невесомо коснулись чужие. Юнги провел пальцем по плечу, стягивая кофту на один бок, открывая своему взору четкую и безмерно плавную линию ключиц. Не то, чтобы он их не видел… Даже наоборот. И от этого тяга снять все к чертям только подначивалась прекрасными картинками из воспоминаний. Мин оторвался, переставляя колено меж чужих ног и почти насильно заставляя их раздвинуть, давя на пах. Никакого сопротивления — только тихий скулеж. Провел цепочку поцелуев по ключице, чуть сильнее нужного прикусывая под конец. Да, безусловно, назвать все это полноценным согласием, конечно, нельзя, но руки, обвившие шею, абсолютно точно и несомненно, оттолкнуть не пытались.       — М… Хён… Ммм, — Чимин откинул голову назад, открывая доступ ко всему, чего только парню не взбрело бы в голову коснуться. Наверное, даже слишком податливый.       — Я знаю, Минни. На тебе не будет следов, — пообещал Юнги, оставив нежный поцелуй на виске.       И тут же пожалел о своих словах. Разукрасить весь этот восхитительный торс, а может и чуть пониже, метками — ну разве не мечта? Но тело парня от этих слов заметно расслабилось, и он наконец позволил себе прикрыть глаза, отдаваясь ощущениям. И Юнги. Чем последний, к слову, и воспользовался: как на нем не оказалось любимой полосатой кофточки, зато вместо нее наручники — Чимин в результате не понял от слова совсем.       Череда поцелуев прошлась по прессу, спускаясь все ниже, пока и штаны на пару с боксерами не полетели в неизвестном направлении, а лодыжки не оказались скованы все той же белоснежной кожей. Забавная ирония судьбы, но по цвету они как нельзя лучше подходили к волосам Юнги. Такое ощущение, будто что-то в Чимине заранее знало, кто воспользуется всеми его игрушками.       — Так. Что тут у тебя ещё есть? — парень бесцеремонно высыпал оставшееся содержимое пакета, который по итогу за ненадобностью откинул куда-то в сторону. — О. Ошейник! — глаза лукаво блеснули, проходясь по обнажённому телу. — Чимин-а, будешь котиком?       Не больно-таки и дожидаясь ответа, в ярко-красных волосах затерялся тонкий ободок, из-за чего на макушке появилась парочка очаровательных беленьких ушек с розовой сердцевинкой. Пак почти уверен, что уже успел про них забыть. А вот Юнги точно будет помнить их ещё долго, ибо на его лице красовалась подозрительно довольная улыбка, делавшая его похожим не то на Чеширского кота, не то на безумного Шляпника. Нацепив на чужую шею ошейник, толкнул пальцем бубенчик, украшенный нежно-розовым бантиком из ленты, вслушиваясь в звон с таким видом, с каким ребенок радуется звуку гудка поезда, разъезжающего по электрическим рельсам в детской. И все бы ничего, если бы эти игрушки были не для взрослых, а его забавы не смущали до предела согруппника, попавшего в его лапы.       — Такой милый, — вынес свой вердикт беловолосый, притягивая парня за цепь наручников и впиваясь в губы более требовательным поцелуем, нежели раньше. — Ты же будешь меня слушаться?       — Д-да, — промямлил парень в ответ       — Умница.       И Юнги по новой принялся покрывать песочную кожу поцелуями, с восторгом отмечая, как от каждого его прикосновения она покрывалась мурашками, а юноша что-то несвязно мычал. Если бы Мин писал сценарии фильмов для взрослых, то конкретно это описание он бы пропустил. Из жадности. Потому что это слишком прекрасно и, что радовало ещё больше: принадлежало лишь ему. По крайней мере, на сегодня. И он мог в полной мере наслаждаться раскрасневшимися щёчками, спутанными волосами, расфокусированным взглядом, в котором, казалось, можно в самом деле рассмотреть сердечки, и, конечно же, тем фактом, что он сейчас воплощал в реальность, в первую очередь, грязные фантазии Чимина. Милого невинного ангелочка Чимина. И, если быть совсем уж честным, даже ощущал себя демоном-совратителем.       Обнаженное подкаченное тело смотрелось хрупко и беззащитно, будучи скованным так эстетично. В какой-то момент парень даже пожалел, что у него нет с собой камеры, а отойти сейчас было бы отказом от дальнейшего, ибо эту фотографию хотелось распечатать на листе А2, если не больше, и повесить над кроватью, чтобы каждое утро начиналось лишь с нее. Ну или с ее живой версии.       Юнги начал немного елозить, чтобы вынудить парня обвить его ногами — по-другому не позволяла слишком короткая цепь между лодышками — и забрался между ними, оглаживая бедра с внутренней стороны, то подбираясь совсем близко к паху, наблюдая, как дергался уже налившийся кровью член, то уходя едва ли не к коленкам, слыша обиженные вздохи. Чимин и в правду был тем ещё провокатором, этого Мин никогда не отрицал, но то, как ловко он возбуждал его одним лишь взглядом… Это было чертовски опьяняюще.       — Продолжим? — игриво усмехнулся Юнги, крутя между пальцев бутылочку лубриканта.       Чимин неловко потянулся скованными ручонками к футболке старшего, как бы ненавязчиво намекая на то, что это немного нечестно, что тот ещё в одежде.       — Хочешь, чтобы я ее снял? — парень приподнял ткань самостоятельно, демонстрируя похотливому взгляду бледную кожу. И, когда в ответ нервно сглотнули, снисходительно, тягуче-сладко произнес: — Что ж. Думаю, ты это вполне заслужил.       Чимин подвис. Да, они переодевались перед выступлениями в одной гримёрке, жили в одном доме, что провоцировало периодическое замечание друг друга без того или иного элемента одежды, но то, как выглядел его хён сейчас… Это не сравнить ни с чем из перечисленного. На руках стали видны вены, челка от пота липла ко лбу, сбитое ко всем чертям дыхание, угольно черные омуты глаз… И нежно розовые, в тон губам, твердые соски. Кажется, он только что словил эстетический оргазм.       — Хен-ним, — жалобно простонал юноша, чувствуя прикосновение к ягодицам.       Чимин знал, как на Юнги действовало это обращение. И, возможно, это одно из немного того, что его затуманенный удовольствием рассудок ещё понимал. Более того: он сказал это намеренно. А Юнги… Юнги просто сорвался. Больно прикусил чувствительную кожу на бедре, совсем высоко, совсем близко к краю, довольно вслушиваясь в чужой громкий стон и даже от части переживая, как бы парень не сорвал голос — от менеджера влетит знатно. Но когда Чимин умудрился перекинуть руки через него и зарыться ими в высветленные и прошедшие едва ли не все круги Ада волосы, все это стало как-то совсем не важно. Куда больше его внимание привлекло то, что внутрь палец прошел без особых проблем, и, судя по сладкому стону удовольствия, — ещё и безболезненно.       — Развлекался тут один? Какой испорченный ребенок, — и провел дорожку поцелуев к правому соску, начиная играться языком с его бусиной, медленно вводя второй палец, что входил немного сложнее. — А не наказать ли тебя за это?       Чимин хотел было фыркнуть, но вместо этого снова простонал. Сделав ещё пару неудачных попыток выразить свои мысли по этому поводу, парень сдался, отдаваясь чужой воле. В конце концов подчиняться Юнги было до дрожи в коленях приятно. Поэтому он справедливо решил, что если парень немного с ним поиграется — хуже не станет уж точно. Хотя факт того, что его на какое-то время оставили без жарких прикосновений, выбирая способ «наказания», расстраивал. Безуспешно попытался сфокусировать взгляд на действиях старшего, но увидел лишь ту самую его редкую улыбку, после которой он обычно позволял себе какую-нибудь выходку. Мин наклонился, долго и пристально изучая глаза, в которых пылали костры нетерпения, обжигавшие изнутри, и впился в пухлые, манящие губы. Выглядели они сочно, а на вкус… На вкус напоминали весьма странную смесь шоколада, яблока и железа, который придавали небольшие капельки крови на прокушенных им же губах. Одна рука придерживала за шею, не давая не единого шанса младшему самовольно оторваться, вторая же — снова скользнула вниз. Чимин почувствовал проникновение в уже хлюпающее от смазки нутро и попытался подавить в себе стон. Но уже через секунду, когда Юнги начал свободной рукой уже мягко поглаживать головку его члена, но при этом чувство заполненности никуда не исчезло, — парень почувствовал неладное. Через поцелуй считывая наглую ухмылку, все же зашелся в гортанном стоне, когда вибратор оказался включен. Мин отстранился, наблюдая за картиной. Он, как порядочный человек, хотел попробовать для начала первую скорость, но потом решил не мелочиться и включил сразу вторую. Сейчас же — с ехидной улыбочкой переключал на третью.       За несколько минут устав от собственного безделья, когда перед ним такой горячий, перевозбужденный и стонущий Пак Чимин, Юнги приобнял его за талию, поднимая в сидячее положение и попутно сажая себе на колени. Из-за задетого внутри вибратора, что теперь немного сменил положение, парень поморщился, стараясь взять себя в руки. Хоть и понимал, что ему этого все равно не дадут. Более-менее привыкнув к позе, сделал имитации толков, напрашиваясь на член, который прекрасно ощущался через ткань спортивных штанов. Старший зарылся музыкальными пальцами в волосы, оттягивая их, вынуждая этим юношу открыть доступ к своей шее. Оставил на ней ещё несколько нежных поцелуев, попытался пройтись языком по коже под ошейником и отстранился, любезно предоставляя Чимину возможность поиграть в актива. И Пак охотно принял ее. Начал целовать плечи и ключицы, обтянутые фарфоровой кожей, нежно уткнулся губами в основание шеи, опаляя горячим сбившимся дыханием, и провел носом по щеке с румянцем — отчаянно пытался насытиться временной податливостью хёна. Юнги откинул назад голову и глухо мычал в ответ на мокрые прикосновения горячих, слишком горячих губ. Чимин же тяжело дышал, пытался хоть как-то хватать ртом воздух, хоть на полминуты подавив в себе очередной стон. Удавалось с трудом. Все же роль актива — откровенно не его. Особенно, когда вибратор в заднице, а чужие руки нагло гуляли по распаленному телу.       Опрокидывая парня на кровать, Юнги наклонился к самому уху, заботливо убрав за него прядь волос и оставив невинный поцелуй. Предвкушая очень интересное развитие сюжета, выбрался из оплетающих его поясницу ног, прошептав:       — Мне кажется, твои губки будут шикарно смотреться на моем члене. Не хочешь проверить, Минни? — и потянул на себя, помогая справиться со связанными конечностями и усесться перед собой на колени.       Чимин подался вперёд, на секунду останавливая вопросительный взгляд на чужих глазах, и, убедившись, что ему в самом деле можно, наклонился. Развязывать было решено зубами, смотря на хена таким взглядом, что здравый смысл оного в ускоренном темпе собрал вещички и помахал на прощание ручкой. Хвала всему святому, что он ещё додумался отключить игрушку, иначе как бы парень совладал с собственным телом — он не знал и знать не хотел. По началу Чимин, как приличный… Ну, допустим, это все не его и он тут не причастен. Ну так вот. Как приличный парень хотел штаны лишь немного приспустить, чем, собственно, и занялся. Но один очень коварный чертик с откровенным недотрахом, сидящий где-то в голове, так настойчиво кричал: «Да снимай все к черту!», что даже пришлось его послушать. Попытавшись устроиться между чужих ног, парень старался сохранять равновесие, что, к слову, не так-то просто, когда лишнее движение одной рукой тянуло туда же и вторую, что в итоге вело к неминуемому падению. И вот теперь он смотрел черными от возбуждения глазами, пока в голове крутилось шекспировское «быть или не быть?» Теоретически, знать, что делать, — он знал. Пробовать — нет. Ни разу. Ну не подворачивалось в его жизни случая как-нибудь между репетициями и выступлениями кому-нибудь отсосать. Вот такой вот он невинный в свои 19.       «Ладно. Была — не была», — пронеслось в голове, и парень прикрыл глаза, сначала просто целуя головку, пробуя на вкус и прикидывая, так ли всё ужасно, а после и обхватывая ее губами.       Прошёлся языком по доступной части, чувствуя в ответ довольное мычание и ладонь в своих волосах — видимо, он действовал не так уж плохо. Взял глубже, привыкая к ощущениям. Не время об этом вспоминать, но во всех тех статьях и видео-уроках, просмотренных из-за любопытства и по подростковой глупости, это описывалось как не самое приятное, а порой, и отвратительное занятие. Если все действительно так, то Чимин определенно сломался — ему это, кажется, нравится. Нет, не кажется. Парень стал всерьез ловить кайф от того, что это он заставлял Юнги глухо стонать, и от того, как тот гладил его по спине, как делал редкие точки навстречу — тоже. Уткнулся носом в лобковые волосы, ловко взял за щеку, начиная посасывать. (И как он так быстро научился?) И тут случилось непредвиденное: старший снова включил вибратор, про который он было наивно забыл, из-за чего и простонал, пустив по чужому члену приятную вибрацию. Сделал ещё несколько движений красноволосой макушки и резко выпустил, судорожно глотая воздух.       — Хороший котик, — Мин потрепал его по голове, заодно поправив начавший спадать ободок.       — Хён… Мгх… — проскулил Чимин, тычась в нежно розовые губы и выглядя откровенно уставшим, если не сказать затраханным. Бессвязно и явно с большим трудом пролепетал: — Возьми… Пожалуйста… Ах… Уже… Меня…       А что Юнги? Юнги не железный, чтобы смотреть на податливого до такой степени парня и не действовать.       — В коленно-локтевую, — коротко приказал он, нервно сглатывая, когда его слова воплотились в действие.       Мин наконец все же избавил младшего от надоевшей игрушки, сделав ей несколько движений, и приставил ко входу головку. Мышцы рефлекторно сжались, и, черт, он бы соврал, если бы сказал, что не хотел ощутить их на себе. На пробу толкнулся внутрь. Тесно. До звездочек перед глазами тесно. И дополнительным молотом по голове бил стон сжимающего в руках простынь Чимина. Войдя на полную длину, остановился, давая время привыкнуть. Пак то ли стонал, то ли хныкал, то ли всё и сразу, от чего так захотелось успокоить его поцелуем в спину. Между лопаток. Пробный толчок. Громкий, развратный стон. Тело под ним пробила крупная дрожь. Восхитительно. Юнги старался какое-то время выдерживать медленный темп, чтобы растянуть удовольствие, но у него не совсем получалось, ибо Чимин подавался назад, резко насаживаясь самостоятельно, отчего у него выступали слезы.       — Быстрее… Ах… Пожалуйста… Юнги-я…       И Юнги послушался. Ну как он мог отказать высокому надломанному голосу, просящему о таком? Коснулся чужого члена, делая несколько размашистых движений, пытаясь подстроиться под свой уже бешенный ритм. Не понадобилось: парень сильно выгнулся в спине, сорвавшись на крик, запачкав простыни под собой спермой и сжимая старшего в себе так, что он не мог двигаться. А двигаться было надо, ибо собственная разрядка была уже совсем рядом, а кончать внутри было как-то неприлично. И с хриплым стоном на приличие было забито.       Юнги, совладав с затуманенным рассудком, медленно вышел, отчего юноша, лишившись поддержки в виде рук на своей талии тут же рухнул на кровать. Мин опустился следом. Поцеловал припухшие губки, искренне умиляясь с того, каким сейчас уставшим и беззащитным выглядел его тонсэн, отходя после оргазма.       — Я люблю тебя, Чимин-и, — сладко протянул он, выцеловывая пальчики, пока снимал наручники. Мягко коснулся губами ключицы, снимая ошейник. И даже ещё дрожащие коленки не остались без внимания. — Так люблю тебя.       Чимин промычал что-то нечленораздельное. Почувствовав свободу от своих же игрушек, закинул руки на шею Юнги, утягивая его к себе. Но тот засопротивлялся, выбрался из объятий, а потом и из комнаты. Чувство, будто его бросили, комом засело в горле, не давая спокойно дышать. И отступило лишь тогда, когда его взяли на руки. Юнги успел вытереть с себя следы их небольшого секрета, убрать все то, что изначально не должен был видеть, восвояси, аккуратно сложить одежду на столе и теперь решил позаботиться о нем. Настроив воду на оптимальную температуру, зашёл под струи вместе с ношей, опуская парня возле себя. «Ноша» недовольно захныкала и уткнулась ему в плечо, явно не желая заниматься всем этим сейчас. И тем не менее, парень забавно ластился, когда Юнги водил по его телу мочалкой или мылил голову. Когда затраханное чудо было вымыто и уже не выглядело затраханным так явно, парень усадил его на стиральную машинку, начиная вытирать, попутно кутая в полотенце, словно маленькое дитя.       — Чимин-и. Будешь спать со мной? — осторожно спросил Мин, снова поднимая его на руки. — Или тебя отнести в вашу с Хосоком комнату?       — С тобой. Юнги-я, — нашел в себе силы пробормотать наполовину спящий юноша.

***

      Проснулся Юнги с ужасной в болью в пояснице, будто вчера таскал что-то тяжелое. Мученически простонав, открыл глаза, натыкаясь на то самое «что-то тяжелое». Только очнувшийся мозг медленно, но верно подкидывал картинки вчерашнего вечера, совсем недвусмысленно объясняя наличие мирно сопящего и полностью обнаженного Чимина под боком. Мда. Не входило в его планы лишать девственности чуть меньше года назад ставшего совершеннолетним Пака. Совсем не входило. И пока голова перебирала все возможные и невозможные варианты развития событий, сам Пак тоже проснулся. Неразборчиво пробормотал «Доброе утро, хен-ним» и уткнулся носом в его плечо. Но тут же отскочил на противоположный край кровати, резко принимая сидячее положение и округляя глаза до смешных размеров, когда до него внезапно дошло осознание, что на хене нет одежды. Совсем. Как, собственно, и на нем. А когда он вспомнил вчерашнее… Юнги захотелось взять камеру и запечатлеть эту перепуганную мордочку цвета спелого томата.       — Хён? — осознание приходило очень медленно, но все же приходило, что не могло не радовать. — Мы… Просто все забудем?       — Зачем?       — Как «зачем»? — запутавшись от одного пошедшего не по его сценарию вопроса, парень стал выглядеть, как потерянный котенок.       — Я влюбленный идиот, а ты — чертов извращенец. И тебе нравится, как я обращаюсь с твоим телом, — начал выдвигать свое видение событий Юнги, пока Чимин густо краснел, отводя взгляд. — Так чем не идеальная пара?       — Я не… Стоп. Это сейчас было типа признание в любви? Или как?       — Нет, — после этих слов, в Чимине что-то щелкнуло: не то смущение от своих глупых догадок, не то обида за то, что его нагло кинули после всего того, что между ними произошло. — Признание было вчера, а это — констатация факта. Я предлагаю тебе встречаться.       Чимин моргнул. Потом ещё раз. Открыл рот, явно намереваясь что-то сказать. Закрыл. Ещё невинно похлопал глазками. Посмотрел из-под ресниц.       — Ты… не шутишь?       — Нет.       Юноша неуверенно придвинулся ближе. Ещё. И в итоге, поборов смущение, забрался в объятия, коротко целуя в щеку.       — Я согласен.       Из коридора послышался припев от «Dope», включенной на полную, замечание Чонгука по поводу ошибки кого-то из хенов в хореографии, с которой, на секундочку, им выступать через два дня, и громкое:       — Чертов Пак Чимин, я тебе задницу надеру, если ты, говнюк мелкий, не уберешь весь этот бардак в комна…       Договорить Хосок так и не успел, зайдя в комнату к Юнги и обнаружив обоих в весьма нелепом положении. Он несколько раз моргнул. Открыл рот. Закрыл. Юнги закатил глаза, наблюдая за уже виденной сегодня реакцией, а Чимин снова покраснел, натягивая одеяло выше. Чон же закрыл глаза. Вышел из комнаты. Закрыл дверь. Открыл. Вошёл обратно. На всякий случай протер глаза. И только убедившись, что ему не померещилось, выдал шутку, которую Юнги слышал уже больше тысячи раз после того, как признался, что не только по девочкам:       — Вы ещё скажите, что встречаетесь. Хех.       — Да, — коротко отрезал Мин, отчего парень нервно засмеялся, до последнего не веря, что тот не шутит. Когда же до него дошло, что Чимин-то как-то подозрительно красный и тихий, смех прекратился. Осознание всей сущности проблемы окатило с головой.       — Тогда забирай его себе. Пусть у тебя вещи раскидывает, — все же нашелся Хосок, прежде чем дверь захлопнулась, а за ней раздалось громкое: — Не, ну вы представляете?! Юнги-хён и Чимин-а встречаются! Представляете, да?!       — И что теперь? — Пак смущенно посмотрел на держащего его объятиях парня.       — Теперь ты официально мой, — заявил Юнги, утягивая юношу обратно на кровать в надежде полежать ещё немного до того, как эти идиоты встанут на уши от новости.