Любовь по сценарию 3: Таинство.Гармония.Ты

POV Лухан Мы с Каем медленно шли по переулку, петляя от одного края пустынного тротуара к другому. Я, практически взяв на себя всю тяжесть заметно отяготевшего и грузного тела Кая, тащил его на себе, сам еле передвигая ногами. Кай же, буквально волоча по заснеженному асфальту свои как будто атрофировавшиеся конечности, наваливался на меня всем телом и что-то там причитал себе под нос, иногда вытягивая вперед руку и разбегающимися в разные стороны глазами рассматривая надетую на нее, подаренную Тэмином варежку. -Вот скажи, я плохой человек? – спросил вдруг Кай, с трудом выговаривая слова. Я, покряхтев и поправив закинутую на мои плечи руку парня, нахмурился: признаться, мне уже надоело тащить эту пьяную морду на собственном горбе, но ведь не бросишь его в таком состоянии, да еще и посреди улицы, ночью, в такой мороз. -С чего ты взял? – спросил я, недоумевая от столь неуместного сейчас вопроса. -Ну, просто, я просто спрашиваю, - спустя некоторую паузу спросил Кай, еще сильней наваливаясь на меня. – Ты же столько лет ошиваешься около меня, должен же был заметить во мне что-то плохое. Услышав это, я покосился на Кая, который каким-то грустно-рассеянным взглядом смотрел себе под ноги. «Действительно, я столько лет ошиваюсь вокруг тебя, а ты…» - с горечью подумал я, но все же мысленно торжествуя от того факта, что Кай все эти годы хотя бы замечал мое присутствие рядом с ним, а то мне казалось, что, если спросить у него что-то вроде: «Ну, как там дела у Лухана?», он посмотрит ничего непонимающим взглядом, нахмурится и выдаст: «Лухан? А кто это?» -Во всяком человеке есть что-то плохое, - задумчиво ответил я, разглядывая темную улицу и совершенно не понимая, куда идти дальше. -Только не в Тэмине, - фыркнул Кай. Я даже слегка замедлил шаг, но потом, решив, что не буду показывать свои эмоции, продолжил тащить парня на себе. -Тэмин тоже человек, и у него есть свои минусы, - возразил я безразличным голосом. -Эй! – Кай, остановившись и убрав руку с моего плеча, смахнул упавшую на глаза, черную челку и, нахмурившись, яростным взглядом посмотрел на меня. – Не смей так говорить о нем, ты его совершенно не знаешь! Я пожал плечами, делая вид, будто мне это совершенно неинтересно, но внутри мое сердце разрывалось от боли. Как же мне не хотелось слышать этих слов! Как же мне было больно и обидно от того, что он так защищает Тэмина, что он так борется за его честь, пытаясь пресечь все дурные высказывания в его сторону. Наверно, это был первый раз, когда он так кого-то защищал. Обычно, когда я давал какие-нибудь колкие комментарии по поводу его ухажеров, он усмехался, в чем-то даже соглашался, а иногда просто не обращал внимания на мои замечания, давая понять, что ему совершенно не интересно слушать что-либо о своем текущем на тот момент партнере. Меня это всегда радовало, ведь, наблюдая за его поверхностными отношениями, которые, я знал, через короткий промежуток времени все равно сойдут на нет, я оставлял для себя ту крошечную надежду на вероятность того, что когда-нибудь и я смогу занять это заманчивое место. Конечно, мне не хотелось быть его «временными отношениями», но быть с ним хотя бы так и попытаться за это непродолжительное время получить хотя бы часть из всего того, что моя душа требовала от любви к нему… Со временем, эти мысли превратились в мою мечту, за которой я гнался словно сумасшедший, при этом находясь от нее всего на расстоянии вытянутой руки. Когда у него появлялся новый молодой человек, моя жизнь превращалась в жизнь профессионального шпиона, который настолько любит свою работу, что готов предаваться слежкам каждую минуту. Я выслеживал каждый их шаг, пытался уловить каждое их слово, и особенно я следил за тем, как Кай смотрит на своего нового «возлюбленного». В то время я не знал, как Кай может смотреть на того, кого действительно любит, но с точностью мог уловить взгляд, который говорил лишь о мимолетной страсти и желании обладать этим объектом. Поэтому я боялся увидеть какие-то изменения в глазах Кая, потому что это могло бы значить только одно – он влюбился. А если он влюбился – доступ к нему для меня закрыт навсегда. Но, к счастью, на всех своих ухажеров он смотрел всегда одинаково, поэтому я обычно успокаивался и смиренно ждал, когда очередной парень сменится другим очередным. Но теперь я узнал, какой взгляд у любящего Кая. То, как он смотрит на Тэмина, как он пожирает его глазами, как его зрачки реагируют на каждое его движение, взгляд или вдох… Я все это видел, и от этого мне с каждой минутой становилось только больнее. Кажется, в моей жизни настал тот момент, когда всем моим надеждам пора уйти на покой. Больше всего в своей жизни я боялся, что Кай влюбится, и вот теперь он стоял передо мной, яростно пытаясь защитить того, для кого теперь бьется его сердце, а я, казалось, готов был раствориться в воздухе и исчезнуть, не оставив после себя ничего, как будто меня и не было. -Где мы вообще? – Кай, покачнувшись, начал оглядываться, немного заторможено вертя головой в разные стороны. -Ты у меня спрашиваешь? – я еще не мог отойти от собственных мыслей, поэтому голос мой звучал немного глухо. – Я в этом городе вообще первый раз в своей жизни. Кай, пристально осмотрев меня блестящими пьяными глазами, вытер губы тыльной стороной руки, которая не была в варежке, и, нахмурившись и спотыкаясь на ходу, медленно подошел к одному из домов, которые бесконечной чередой тянулись вверх, забираясь на небольшую горку. -Угу, - парень, видимо, осмотрев табличку с названием улицы и что-то припомнив, кивнул и, посмотрев сначала влево, откуда мы пришли, потом направо, где дорога плавно поднималась вверх, скрестил руки на груди, сунув ладони подмышки куртки, и направился в гору. -Ты уверен, что нам туда? – спросил я, догоняя Кая и с тревогой наблюдая за его покачиваниями в разные стороны. -Нет, - буркнул парень. – Но если мы пойдем назад, то… мы придем назад. Кай, сам усмехнувшись своим бессмысленным словам, вынул из подмышки ту руку, на которой была надета варежка, и снова начал разглядывать подарок Тэмина. -А тебе понравился мой подарок? – я с завистью посмотрел на то, как Кай с удовлетворением и любовью разглядывает подаренную Тэмином варежку. -Твой подарок? – переспросил Кай, не сводя с варежки глаз. Я выдохнул. В конце концов, я мог бы и не спрашивать. -А, свитер? – вдруг воскликнул Кай, и мое сердце затрепетало от этих слов. «Заметил! Неужели, заметил!» - забилось у меня в голове. -Ты действительно его сам связал? – Кай перевел на меня заинтересованный взгляд, но не смог смотреть на меня долго: отвлекшись от дороги, Кай чуть не упал, запутавшись в собственных, совершенно не слушающихся его ногах, поэтому я быстро подхватил его и, решив не церемониться, снова закинул его руку к себе на плечи. -Да, сам связал, - улыбнулся я, не веря собственному счастью, что Кай обратил внимание даже на эту деталь. -Вот делать тебе было нечего, - фыркнул Кай, пряча голую руку в карман куртки. А я, надувшись, потерял весь проснувшийся во мне энтузиазм. Вот умеет же испортить настроение всего одной фразой! Когда мы, наконец-то, дошли до дома Кая, до этого, наверно, обойдя весь город по переулкам и дворам, я уже порядком выбился из сил и вообще пожалел, что навязался идти с Каем. Нужно было оставаться в доме Тэмина, где решил остаться и мой дядя, который, наверно, сейчас уже спал в теплой кровати и видел десятый сон о маме Тэмина. Но мысль о том, что у меня есть возможность попасть в квартиру к Каю, заставляла меня трястись от страха, волнения и предвкушения, что я готов был свернуть горы, лишь бы оказаться в этом священном месте. Я подозревал, что квартира Кая абсолютно отличается от его комнаты в доме родителей, и это заставляло меня трепетать еще больше. Побывать в его собственной квартире, где только он один хозяин, прикоснуться к вещам, которые он любит, вдохнуть воздуха, который пропитан его запахом… У меня пробежали мурашки по всему телу, когда мы поднялись на нужный этаж, и Кай, поковырявшись в карманах с минуту, наконец, достал ключи. Сейчас, в его-то состоянии было сложно справиться с задачей вставить ключ в скважину, поэтому я, немного понаблюдав за его безуспешными попытками, отобрал у него ключ и, быстро открыв дверь, застыл на пороге. -Ну, проходи, чего ты, - Кай слегка подтолкнул меня внутрь квартиры, и я, с трудом передвигая отяжелевшими, ватными ногами, прошел в коридор. Конечно, для Кая это был естественно и до смешного просто – войти в свою квартиру. Но для меня переступить порог ЕГО квартиры… Мне показалось, что у меня даже закружилась голова, и я вот-вот готов был упасть в обморок. Кай же, не замечая моего остолбенения, медленно снял с себя куртку, бросив ее на пол, затем, опершись боком об стену, стянул ботинки, тоже зашвырнув их куда-то под тумбочку с обувью, и, потягиваясь и пошатываясь, в темноте прошел по коридору. Я, не смея дышать, завороженный его расслабленной и сейчас неуверенной походкой, быстро разделся, аккуратно повесив и свою куртку, и куртку Кая на вешалку, и тоже последовал за ним, пытаясь разглядеть в темноте очертания квартиры. -Не включай свет, - зачем-то сказал мне Кай из темноты комнаты, в которую я проследовал за ним. В комнате было так темно, что я терял даже способность ощущать собственное тело: казалось, у меня его вовсе не было, потому что сосущая темнота поглотила меня со всех сторон. Но когда откуда-то сбоку неожиданно зажглась лампа приглушенного, красного света, я снова обрел способность ориентироваться в пространстве и медленно обвел взглядом очертания комнаты, нечетко проявлявшиеся из темноты в свете лампы. И то, что я увидел, поразило меня: закрашенные в черный цвет стены, картины в рамах с разбитыми стеклами, черные шторки на окнах, полки, заставленные книгами и полуразбитыми, треснувшими вазами и статуэтками, мольберт, одиноко стоявший в углу комнаты, рядом с которым на полу были расставлены холсты, повернутые внутренней стороной. Большая часть комнаты была скрыта мраком и я не мог разглядеть, что же находится там, за чернотой, но то, что открылось моему взору, привело меня в невероятный восторг и тоску одновременно. Я чувствовал, что все здесь пропитано мировоззрением и мироощущением Кая, но что-то в этой атмосфере было такое тяготящее и слишком мрачное, что отнимало у меня возможность спокойно дышать. Мне хотелось распахнуть эти черные шторы и впустить в комнату свежий воздух, мне хотелось опрокинуть на эти стены светлую краску, хотелось убрать со стен и полок эти разбитые вещи и картины, которые наводили меня на мысль о том, что жизнь Кая не особенно отличается от состояния этих вещей, которые, вроде бы, еще пытались украсить это помещение и внести своим присутствием красоту, но их потрепанный вид и остатки былой роскоши наводили только жалость и сострадание. Что случилось с Каем? Или вот это – и есть его настоящая душа? Темная, печальная, мрачная? Может быть, я плохо знаю его, и теперь моему взору открылась истинная сущность моего возлюбленного? Кай, все это время что-то делавший в шкафу, достал оттуда какую-то коробку из-под обуви, прижимая ее к себе, прошел мимо меня и уселся на диван, край которого попадал в поле темно-красного освещения. Положив коробку на колени, он бережно снял крышку и начал рассматривать содержимое, которое было скрыто от моих глаз. Видимо, найдя то, что ему нужно, Кай вытащил из коробки какой-то предмет, очень похожий на стеклянную трубочку, какие применяют в медицинских назначениях. Я пригляделся и заметил, что в конец этой трубки было забито что-то серо-коричневого цвета, что Кай, достав зажигалку, начал поджигать. Когда стекло накалилось, парень тут же втянул в себя появившийся мутный дым с другого конца трубки, а затем, сглотнув его, поморщился и что-то прохрипел. -Ты куришь? – спросил Кай, переводя на меня болезненный взгляд: видимо, горечь от дыма была очень сильной. -Нет, - испуганно отозвался я, все еще продолжая стоять посередине комнаты. -А хочешь попробовать? – Кай улыбнулся и кивнул на трубку в его руках. Я медлил. Это наркотики? Почему Кай это делает? Я знал о назначении этой трубки и какие именно вещества обычно тянут через нее, и то, что я застал Кая за таким делом, меня порядком напугало. -Нет, - покачал я головой, наконец-то обретая способность двигаться и проходя к дивану. – Зачем ты это куришь? Я сел на диван рядом с ним и мельком заглянул в коробку. Там находилось столько запрещенных и опасных веществ, что у меня сдавило в горле. -Мне нравится, - пожал плечами Кай, снова поднеся трубку к губам, поджег кончик с коричневой массой и затянулся густым дымом. -Но это же опасно, Кай! – воскликнул я, смотря, с каким наслаждением тот затягивается травой. -Я немножко, - усмехнулся тот, поставил коробку на пол и откинулся на разложенный диван. Я прикусил губу. Мне это совсем не нравилось. Хотя, может быть, я слишком правильный? И вижу слишком большую опасность в подобных «развлечениях»? Может быть, это действительно всего лишь развлечение, ничего больше. Ведь Кай не может делать что-то неправильно… -Знаешь, это расслабляет, - тихо сказал Кай, и я повернулся к нему. Половина его лица была слабо освещена тусклым светом от лампы, вторая же скрывалась в темноте. Его глаза блестели и казались безумными, его губы, чуть приоткрытые и влажные, слегка подрагивали, а ровное дыхание казалось слишком громким в тишине комнаты. -Это отвлекает меня от мыслей, от которых у меня пухнет голова, знаешь ли… - Кай как будто говорил это не мне, а просто так, в воздух. Я не знал, что отвечать на это, поэтому просто молчал. Я боялся спрашивать о том, что происходит с Каем, потому что понимал, что Кай может разозлиться и нагрубить, обвинив меня в том, что я лезу не в свои дела. Но я же не дурак, и понимаю, что что-то не так. И, признаться, я догадывался, что именно так печалит Кая – безответная любовь к Тэмину. Парень признавался мне, что не имеет никаких видов на Кая, а, значит, ему все равно на чувства друга, и мысль о том, что мы с Каем абсолютно равны и похожи в этом плане, заставляла меня тревожиться еще больше. Я мучился от неразделенной любви к нему, он мучился от неразделенной любви к Тэмину… И в этом не было ничего хорошего. На себя я уже давно наплевал, но видеть Кая в таком подавленном состоянии, о котором даже больше говорил не его вид, а его комната, так точно передававшая настроение хозяина, было для меня мучительно и невыносимо. Если бы только он смог обратить на меня внимание, если бы только доверился мне. Я смог бы вытравить эту печаль, я смог бы наполнить его дни светлыми мыслями. Приглядевшись к Каю, я вдруг заметил, что тот засопел. Наклонившись над ним, я понял, что тот заснул. Улыбнувшись, разглядывая его спокойное лицо, я осторожно вынул из его рук трубку с травой и зажигалку, положил их обратно в коробку и оглядел Кая. АТМОСФЕРА 30 Seconds To Mars – Depuis Le Debut (cut voice) «Наверно, нужно раздеть его», - подумал я и дрожащими руками начал расстегивать ремень на его джинсах, но, случайно коснувшись пальцами его горячей кожи внизу живота, я отпрянул, прижимая руку к груди. В ушах зазвенело, а в висках бешено затарабанил пульс. Никогда в жизни я не касался Кая, и это мимолетное прикосновение привело меня в восторг и панику одновременно. Одно лишь касание к вещам Кая, к предметам, к которым он дотрагивался, к одежде, которую он носил, уже заставляло мое сердце вырываться из груди и трепетать, словно испуганная птица в клетке. Но прикосновение к плоти Кая, к его кожи, к нему самому, всегда было для меня лишь далекой мечтой, томившимся внутри меня желанием, которое мучило меня по ночам, когда я представлял, что касаюсь его рук, плеч, груди… Представления о том, что когда-нибудь Кай позволит мне поцеловать его губы, прикоснуться к его горячей шее, и, может быть, даже разрешит ласкать его тело в интимных местах, приносили мне такую невыносимую, томящуюся боль, что мне иногда хотелось кричать во весь голос и рвать на себе волосы. Вместо того, чтобы самоудовлетворять себя после подобных фантазий, мне хотелось удовлетворять Кая, смотря в его глубокие, томные глаза, на то, как он страстно облизывается губы, слушать его громкие стоны, когда мои пальцы касаются его плоти… Все эти желания сейчас так явно бурлили в моем теле, что мне становилось страшно за самого себя. Я никогда не был так близко к объекту своей любви, и вот теперь он лежал передо мной, совсем рядом, всего в каких-то нескольких сантиметров от меня, и мне достаточно было просто разогнуть локоть, чтобы мои пальцы коснулись его тела. Я облизнул засохшие губы, рассматривая его грудь, спокойно поднимавшуюся и опускающуюся от ровного дыхания. В моей голове уже возникали странные мысли, которые заставляли меня смущаться и так сильно возбуждаться, что, казалось, еще чуть-чуть и я просто взорвусь. Немного помедлив и внимательно вглядываясь в спящего Кая, я снова протянул руку к ремню на его джинсах и, задержавшись на какие-то доли секунды и все еще пытаясь угомонить разыгравшееся воображение, все-таки приподнял край его кофты и дрожащими пальцами коснулся его кожи. И сам снова вздрогнул от этого прикосновения: по моему телу разлилась горячая волна наслаждения. Аккуратно проведя рукой по низу его живота, я пододвинулся ближе к нему, все еще изредка поглядывая на спокойное лицо Кая. Приподняв кофту еще выше, я кончиками пальцев провел по его пупку, ощупывая каждый миллиметр его кожи. Его пупок настолько манил меня, что, глядя на него, я чувствовал, как внутри живота становится горячо, словно меня изнутри прижигали раскаленным железом. Я долго медлил, осмеливаясь водить по животу парня только кончиками дрожащих пальцев, а потом, уже и сам не понимая, что делаю, аккуратно наклонился над животом Кая и поцеловал его в пупок. Этот поцелуй окончательно сорвал мне крышу. Его кожа была огненной, мягкой, чуть солоноватой на вкус, и настолько возбуждала меня своей доступностью в данный момент, что я, постепенно теряя контроль над самим собой, начал тихонько целовать весь его живот, спускаясь ниже, к ремню джинсов. Мое дыхание становилось частым и жадным, а все тело полыхало пламенем. Я столько лет ждал этого момента, все эти годы я мог только смотреть на его фотографии, зарываться лицом в его майки и ласкать собственный член, представляя его сильное красивое тело, его широкие плечи, его мягкие волосы, но сейчас… Сейчас запах и вкус его кожи настолько сводили меня с ума, что я дрожал и еле слышно стонал, целуя его тело. Мне было уже не страшно – пусть Кай проснется, пусть увидит меня в таком состоянии. Сейчас мне было все равно, потому что мои мысли были заняты совершенно другим. Аккуратно расстегнув ремень и ширинку на джинсах парня, я слегка стянул их вниз и, прикусывая губу и не смея отвести жадного взгляда с плоского, оголенного живота Кая, расстегнул собственные штаны. Засунув руку в свои трусы и обхватив ладонью свой возбужденный член, я почувствовал приятное щекотание внизу живота и глухо простонал, пытаясь не открывать сомкнутых губ. Одной рукой двигая по своему члену, второй я осторожно забрался в трусы парня и, дрожа всем телом, начал ласкать и его уже слегка набухший член. Лаская и себя, и его, я закидывал голову назад, сглатывая томные стоны, и, часто выдыхая, смотрел на лицо парня, которое оставалось спокойным. Однако я заметил, что его дыхание участилось, а это значило, что мои действия ему приятны. От этой мысли я начал воодушевленно двигать руками еще быстрее, доводя себя до высшей точки оргазма. Когда я уже готов был кончить, Кай вдруг слегка дернулся и, еле слышно простонав и глубоко вздохнув, повернул голову на другой бок, так что я не мог видеть его лица. Я почувствовал, как по моим пальцам в его трусах побежало что-то горячее, и я, улыбнувшись, откинулся на спину и сам, прикусив губу, кончил в собственную руку. Счастливая улыбка не сходила с моего лица. Волосы прилипли к вспотевшему от волнения лбу, мне было так жарко, что одежда, касавшаяся горячего тела, приносила неприятные ощущения, а жар, который исходил от моей плоти и плоти Кая, обжигал мои ладони. Я был счастлив, ведь такого наслаждения от самоудовлетворения я еще никогда не получал. Конечно же, в эйфории этого раза был виноват Кай, ведь его тело, его запах и эти тихие, непроизвольные стоны принесли мне такое удовольствие, что я до сих пор не мог унять набравшее частоту и глубину дыхание. Но в моей голове отдаленно начинала вертеться тревожная мысль: а не зря ли я это сделал, ведь совсем скоро мне захочется большего…