Похоронная тень

      Я есть. Что я? Кто я для себя? Кто ты для окружающего меня мира? Вопрос "какая я?" меня сейчас не интересует. Он не важен. Даже лишний.       Небытие и осознание, что я есть, стали для меня точкой отсчета. Только в сравнении я поняла, что существую. Сейчас я пустой чистый комок информации, плывущий среди других комков информации. Но даже так я чувствую в своей структуре неполноценность, оборванность. Я - источник двух алых лент, что тянутся вдаль к другим частям меня. Я чувствую... Жажду? Я жажду найти их, слиться с ними воедино. Стать целой. Я - осколок пойду на всё, чтобы найти их. Во мне две записи воспоминаний - осознание и жажда и стремление найти их.       Я оглядываюсь и рассматриваю ближайшие ко мне комки информации. Чувствую, как во мне расползается голод. Вместе с ним улыбка и торжество. Они такие интересные. Переполненные самой разнообразной информацией, окутанные густым облаком цветных связей. Разные. Я хочу попробовать их все. Прикоснуться. Прожить их жизни и скопировать в себя их память. Прорасти ими и алой нитью объединить в себе. Я осторожно и настойчиво прикасаюсь к самому маленькому комочку и проваливаюсь в него, сливаюсь воедино. От меня остается только ощущение, что я есть, и я - другое.       Смерть похожа на взрыв и на распустившийся полностью бутон цветка. Она разрывает на части, отделяя друг от друга. Но пока ещё с ним, успеваю охватить скорбь всех разрываемых связей, что он завёл при жизни. Смотря со стороны, вижу, как меняется структура уже заметно подросшего комка информации, и он уходит за грань потока куда-то. Испытываемая скорбь восхитительно вкусна и достраивает меня. Её так мало. Важнее всего, что пережитая смерть неожиданно вызывает отклик моих алых лент, и вместе они согревают меня теплом, что я никогда не чувствовала при жизни. Значит ли это, что чем больше жизней и смертей я проживу, тем скорее их найду?

***

      Где-то бывшая шинигами и настоящая хранительница новорожденного мира вздрогнула и посмотрела в светло-серое зимнее небо. Её собственная неполноценность и оборванность обернулись алой лентой, тянущейся вдаль к сестре. Улыбка ошеломленного счастья озарила её лицо. Сосредоточившись, она погрузила пальцы в снег и землю и вместе с Миром прикоснулась к их алым лентам, отправляя по ним к сестре любовь, тепло и заботу. - Я же говорила, что она вернется.