Будь моей мечтой

      Снег пушистыми белоснежными хлопьями усыпает всё вокруг. Маленькие льдинки тают на щеках и скатываются нежными капельками куда-то вниз. Ёсан почему-то раздраженно трясет головой и отряхивает шапку. Он не не любит снег, но что-то сегодня в нём не то. Он пытается вспомнить, как прошёл сегодняшний день, но вспоминать и нечего.              Проснулся один, завтракал тоже один. Какое-то время Ёсан сидел на диване и пытался смотреть весёлые предрождественские передачи, но они, казалось, только сделали всё хуже. Он выключил телевизор и укутался в плед, прижимая к себе крепко, насколько вообще могли позволить его сонные руки, подушку. Потом взял себя в руки, помыл после завтрака посуду и, чтобы хоть как-то скрасить своё существование, собрался прогуляться. Это помогло, пусть и ненадолго.              Улицы уже были украшены различными праздничными иллюминациями. Люди улыбались и громко смеялись, перемещаясь из магазина в магазин, держась за руки и обнимаясь. Семьи фотографировались у забавных фигурок, и это Ёсана заставило улыбаться. Потому что его детство было таким же замечательным. Он был любимым ребёнком, и сейчас его посетила мысль, что даже перелюбленным. Именно поэтому сейчас ничего лучше, чем надуться, в его голову не пришло. Хотелось так же весело проводить с кем-то время. Но было, увы, не с кем. Его друзья – Сан и Уён – были парочкой, и это никогда не было проблемой до тех пор, пока им не нужно было время для уединения. Ёсан правда был за них рад, но в такие моменты чувствовал себя непривычно одиноко. Потому что другие его друзья разъехались по разным городам.              Он остановился посреди улицы, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох и выдох.              Ничего, он решил, что потерпит. Всегда терпел, гордился своей выдержкой и сейчас потерпит. Главное, ни о чем таком не думать.              Мысли-мыслями, а чувства так просто не закопаешь. В груди ныло от обиды, брови периодически хмурились, и он неосознанно начинал кусать нижнюю губу. Уже стемнело, и на улицах города стало в разы красивее.              — Господи, я же говорил, чтобы ты перестал кусать свои прекрасные губы.              Ёсан не расслышал сначала, погруженный в диалог самого с собой. Его глаза широко раскрылись, когда взгляд поднялся на уровень родного лица. Что-то в нём одновременно сломалось и затрепетало.              — Пак Сонхва?              На чужих губах расцвела широкая улыбка, когда её обладатель услышал своё имя из любимых уст. Но ничего не ответил, как-то виновато опуская взгляд.              — И что ты забыл здесь? — Ёсан не знал, радоваться ему или сердиться, но голос стал тише.              — Приехал домой на Рождество.              — Но сейчас только конец ноября, — Ёсан недоверчиво вскинул бровью.              — Ну… — Сонхва слегка запаниковал, не понимая, как ему вести в такой ситуации. Они с Ёсаном поссорились перед его отъездом заграницу и всё это время не разговаривали, решив, даже не договариваясь, что пора отдохнуть друг от друга. Обоим это далось тяжело. — Ёсан-и, — он начал неуверенно. — Говорить об этом тяжело, но я всё это время хотел извиниться. Не мне тяжело извиняться, но тяжело думать о том, что извинения мало что исправят… И-              — Ты прав, — Ёсан опустил взгляд. — Слова редко что помогают полностью исправить.              Сонхва глубоко вздохнул, сильно хмурясь.              — Поэтому я не понимаю, почему мы всё ещё не обнялись, — Ёсан выглядел уже не таким напряжённым, но дулся.              И они правда обнялись. Сонхва старался не рассмеяться, явно чувствовавший облегчение.              — Но если серьезно, почему ты здесь? Ты должен был вернуться только…              — Только в январе, знаю.              — Не срослось все-таки, да?..              — Да, увы, — Сонхва не звучал расстроенным. — Я не прошёл второй этап вступительного конкурса. И когда узнал об этом, то почувствовал облегчение.              — Почему? — Ёсан снова нахмурился. Его парень так хотел поступить в Японию на магистратуру.              — Я понял, что уже не помню, почему хотел этого. Для чего… Мне кажется, все-таки это была отцовская мечта, вбитая мне в детстве.              — И какая же у тебя тогда мечта? — Ёсан опустил взгляд, поправляя лацканы чужого пальто.              — Пока что её нет, — печально ответил Сонхва. — Но скоро появится. Надеюсь.              Ёсан, вставая на носочки, потянулся к чужому лицу, накрывая чужие губы мягким кротким поцелуем.              — Она обязательно появится, Сонхва-я, — его ладонь осторожно провела по щеке молодого мужчины.              — Пока она не появилась, можешь побыть ею, Ёсан-и? — на секунду Сонхва потерял всякий стыд, широко улыбнувшись.              — Эй, — Ёсан легонько хлопнул по чужой груди, пытаясь отогнать от самого себя смущение.              — Чего? — и вовсе сейчас рассмеётся. — Нет, не будешь?              — Я подумаю.                     Через месяца три Ёсан поймёт, о чем говорил его мужчина, когда будет задумчиво рассматривать кольцо на безымянном пальце. А Сонхва будет легонько целовать руки своего жениха, мечтая только о том, чтобы провести с ним всю свою жизнь.