Позаботься о ней

Первый рабочий день девушки прошёл относительно нормально. Она не горела желанием говорить о чём-то с воспитанником Дазая, собственно, как и сам парень. Первое задание, которое им поручили, состояло в поимке Тигра живым. За эту тушку, как оказалось, дают 7 миллиардов йен. И Мари бы вчера ни за что не показалась ему на глаза, если бы знала об этом. Так что пришлось пообещать, что она присоединится к Акутагаве и Ичиё, если оба проиграют, и рядом не будет Осаму. Когда девушка называла наставника по имени, Рюноске злился на неё лишь сильнее, что иногда пробуждало интерес в Одинцовой. — «И что за странная фамилия?» — постоянно думал он. — «Иностранка?» Однако спрашивать и вообще хоть как-то контактировать с этой назойливой девушкой не хотелось. В его жизни уже есть две опекунши. Одна, правда, пассивная, зато вторая — уж слишком активная. — Я понаблюдаю за вами отсюда. — сказала Мари, лёжа на самом краю крыши. Она достала телефон и, иногда поглядывая вниз, набрала в поисковике «как воспитывать собаку», после чего зашла на первый же сайт и глянула вниз. — Хочу напарника, как Тигр. — вздохнула она. — С ним гораздо проще, и я кошатница, вообще-то. Она не знает, кому это говорит. За 4 года, проведённых в почти полном одиночестве у неё появилась привычка разговаривать сама с собой. Вообще, она возникла как-то внезапно, до этого она вслух выражала только отрицательные мысли, подпитываемые сильными эмоциями. Согласитесь, все мы часто так делаем. Девушка натолкнулась на пункт, где говорилось про агрессию, а дальше было несколько подпунктов. — «Агрессия по отношению к хозяевам и членам их семьи». — прочитала она. — Однозначно, да. «Агрессия по отношению к другим собакам» — в этот момент парень дал смачную пощёчину Хигучи. — Да. «Агрессия по отношению к кошкам». — она взглянула на то, с каким удовольствием Акутагава атаковал Тигра. — Снова да. Мне нужно заняться его воспитанием. Определённо. — подметила Мари сама для себя. В тот момент, когда девушка собиралась уже спрыгнуть вниз и помочь своему напарнику, в переулке, прямо между парнями появился Дазай. Мари посмотрела на него, и бровь сама собой дёрнулась, с потрохами выдавая её интерес к происходящему.  — А сколько пафоса нагнал. — хмыкнула она. — Впрочем, ничего нового… Думаю, он их не убьёт. Можно валить… Девушка быстро побежала к краю после чего прыгнула и смягчила себе падение сильным встречным ветром. Она снова сорвалась в бег, пока не скрылась достаточно далеко. Нельзя, чтобы Осаму её увидел. Так Сакуноске оказалась возле цветочного магазина. — «То, что надо.» — подумала она. — Вам что-то подсказать? — спросила консультантка, подойдя к Мари из-за спины, отчего та вздрогнула. Это была не совсем стройная молодая женщина в голубом платье с нарисованными красными хиганбанами. Чёрные волосы были аккуратно заколоты на затылке. — Да, что в Японии кладут на могилы близким людям? — неуверенно спросила она, отчего женщина удивлённо раскрыла глаза, но вскоре опомнилась. — Обычно просят белые цветы. Чаще всего это лилии. Можно ещё соорудить венок с чёрной лентой. — начала тараторить брюнетка. — Нет, спасибо. У вас есть гвоздики? — женщина шокированно кивнула и замолчала, обдумывая. — Можете сделать красивый букет из красных гвоздик и завязать чёрной лентой? — Прошу простить, но вы собираетесь нести на могилу гвоздики? Красные? — спросила она. — Да, собираюсь. — хмыкнула девушка. — Какие-то проблемы? — Н-нет! — консультантка икнула от испуга и мигом понеслась собирать букет. — Чётное или нечётное количество? — Чётное. — спокойно ответила блондинка. — На какую сумму расчитываете? — Посмотрим, что вы состряпаете. — Мари бросила равнодушный взгляд на женщину, и та уже добавляла последние штрихи, коими являлись еловые ветки вокруг цветов и чёрная лента. Исполнительница оставила на кассе ровно столько, сколько стоил букет, скупо поблагодарила консультантку и вышла из магазинчика. После звона колокольчика она облегчённо вздохнула и плюхнулась на свой стул. Клиенты туда заходят редко, и она честно старается выполнять свою работу с улыбкой. Однако, эта девушка пугала одним лишь взглядом. Понять, конечно, можно, у неё умер близкий человек, но это не повод так срываться на простых людях. Несмотря на полыхающие алым глаза, взгляд обжигал холодом, создавая неприятный контраст. Казалось, будто она сгорает заживо и одновременно с этим утопает в снегу, чувствуя, как ноги и руки медленно атрофируются. Мари медленно шла по улице с букетом гвоздик, направляясь прямиком к кладбищу. Она могла думать лишь о том, где может находиться его могила. Скорее всего, где-то в тени. Обойдя кладбище на несколько раз она заметила небольшую неприметную надгробную плиту под деревом. Девушка подошла ближе и, смахнув с неё пыль, увидела надпись «S. Oda». — Как всегда, спрятался в тени. — сказала она и положила цветы на могилу. — Прости, что не навещала тебя. Прости, что я стала такой. Прости, что вступила в мафию. Знаю, ты бы не хотел этого. Но это последнее, что напоминает мне о тебе. Настала тишина, которую нарушали лишь ветер и шелест листьев. Мари молчала, ожидая ответа. Она не знала, от кого, ведь здесь только она и могила дяди. Но ответ ей был просто необходим. В конце концов она обошла могилу сбоку и села за надгробием, поджав колени к груди. Она обняла их и, сгорбившись, положила голову на руки. — Ты обещал, Ода. Ты обещал мне, что не умрёшь раньше меня. — тихо проговорила она и всхлипнула. — Придурок! Неожиданно сильный поток ветра заставил ветки дерева содрогнуться и зашуршать листьями. И в этом шорохе Мари послышался нежный, чуть хриплый и такой родной и желанный голос Сакуноске, что успокаивающе, как в те ночи, когда ей снились кошмары, и блондинка просыпалась в холодном поту с заплаканными глазами полными ужаса, прошептал: — Прости. — Не прощу. — фыркнула она и сильнее сжала колени в объятиях, подавляя в себе желание громко зарыдать, срывая голос. — Мари-чан? — удивлённо спросил шатен. Ты правильно понял, дорогой читатель. Этот парень — Дазай Осаму. Он пришёл навестить своего старого друга и в который раз извиниться за то, что не уберёг подругу. Но кто знал, что именно сегодня, именно в этом месте и именно в таком состоянии он встретит Мари? — Уйди. — она всхлипнула и сгорбилась сильнее. — Я не знаю, что тебе сказать, так что уйди. Пожалуйста, уйди. — Не уйду. — почти прорычал он. — Я думал, что ты покончила с собой! — Я хотела! Даже записку написала! Но меня остановили. — фыркнула Мари, резко повернувшись к нему. В этот момент Дазай смог увидеть лицо девушки, что было всё в слезах. Ему стало даже как-то совестно {А: Это вообще возможно??? }. Он взял подругу за руку и потянул на себя. Мари не ожидала подобного и не смогла извернуться. Осаму просто обнял её. Теперь Мари кажется, что она стала как-то ниже. Парень был выше неё примерно на голову. Если раньше их разница в росте была полсантиметра в пользу Одинцовой, то теперь она, явно, проигрывала. Спустя несколько секунд Мари немного успокоилась и вытерла слёзы. Она, конечно, не улыбнулась, как делала это раньше. — Всё такая же плакса. — усмехнулся шатен. — Завались, Каштанка. — без улыбки, но с усмешкой, заметной в голосе, сказала она и легонько ударила его кулаком в грудь. Они вместе пошли по вечерней Йокогаме по направлению к дому Мари, вспоминая детство. Казалось бы, прошло всего 4 года, а они так изменились. Девушка стала строже и серьёзнее, а Осаму — веселее и беззаботнее. — Раньше ты тоже провожал меня до дома. — сухо заметила блондинка, и опустила взгляд. — Зайдёшь? — она открыла дверь и замерла, приглашая друга войти. В квартире Мари преобладали тёмные и холодные цвета, отчего создавалось ощущение холода, и по телу пробегали мурашки. В доме Одасаку, насколько он помнил, были тёплые и нежные оттенки. — Чай? — предложила девушка, всё ещё думая, как бы рассказать другу обо всём, что с ней случилось. — Кофе. — ответил он, подмечая задумчивость подруги. Настало неловкое молчание. Сейчас они, будто впервые встретились. Как в тот самый день, когда они только познакомились. — Эээм… — вдруг одновременно произнесли они. — Говори… — Ладно… — согласилась блондинка. — Я не знаю, как тебе всё это сказать, но расскажу по порядку. С самого начала, хорошо? В эту ночь Осаму остался у Мари. И они проговорили всю ночь, так и не сумев уснуть.