Позаботься о ней

Девушка села около своей могилы, на которой лежал аккуратный букет подсолнухов, и тихо плакала. Она до сих пор не могла поверить… Хотя, нет, это не совсем так. Мари уже поверила. Ведь Фёдор не стал бы ей лгать. На прямо заданный вопрос можно отвечать, а можно и не отвечать. Он сам так говорил. И Сакуноске верила — всегда верила. — «Дура! — проклинала себя она. — Глупая, наивная дура!!!» — Ода, — тихо позвала блондинка, зная, что дядя всегда где-то рядом с ней, — что мне делать, Ода? Девушка прижала коленки к груди и оперлась на надгробие с аккуратной надписью «Marie O.», за неимением больше слёз, только еле слышно всхлипывала. Глаза начали слипаться от усталости и всех навалившихся на неё проблем. Кажется, это называется моральным истощением, но Мари не совсем в этом уверена. Она уже ни в чём не может быть уверена на все сто… Разве, что в Осаму. Тишину разорвал какой-то рингтон в котором отчётливо можно было разобрать лишь несколько слов: «карлик» и «мы идём на рейв». В данной ситуации это было совершенно лишним и, можно сказать, неприемлемым. Но блондинка с силой ударила себя по щеке и ответила на звонок. — Быстро к зданию агенства! — зло прорычал в трубку Накахара. — Зачем? — шмыгнув носом, спросила она. — Если мы не убьём их директора, из-за искусственного вируса, которым по твоей вине заразили босса, он умрёт. — сердито пояснил Накахара. — Чёртов Фёдор! — не сдержавшись фыркнула Одинцова и встала с земли. — Я уже бегу. Только объясни, что за вирус. — Вирус взаимного уничтожения. — тцыкнул парень. — Убивает обоих носителей в течении двух суток. Но если один из носителей умрёт раньше — второй выживет. — Запомни лишь одно — я убивать не стану! — серьёзно сказала Сакуноске. — Никто и не ждал от тебя этого! — усмехнулся Чуя. — Ты же Сакуноске. Звонок оборвался, а девушка, вспомнив о дяде, притормозила и устремила свой взор в небо. Белые пушистые облака медленно пролетали, будто проплывали в море корабли, по небосводу… Их не касалась вся эта суета — лети себе, куда захочешь, а иногда дождичком поливай. И ей даже захотелось стать таким же облаком без проблем и забот этого бренного бытия. На какое-то время она задумалась — а зачем она вступила в мафию? Чтобы Дазай не узнал о ней? Это зря, — тем более, уже не имеет смысла, — он и так знает, что Мари жива. Тогда зачем? — Потом! Всё потом! — она привела себя в чувства лёгкой пощёчиной и побежала дальше. Сейчас нужно спасти Мори-сенсея. Почему-то мысль о том, что Оде бы не понравилось это, совсем не приходила в её голову. А ведь Мари всегда прислушивалась к его советам. Где-то на другом конце города в здании правительства на одном из секретных собраний раздался звонок. Парень, коему принадлежал звонивший телефон, извинился и вышел за дверь. — Да, Дос-кун! — произнёс он, прислонив телефон к уху. — Нужно повременить с планом… Всё изменилось. — хмуро произнёс брюнет и горестно вздохнул. — возвращайся в Петербург. Я свяжусь с тобой позже. Парень и сам понимает, что его поймают. А тюрьма, как раз, идеальное место, чтобы подумать. Там тихо и спокойно. К тому же — никто не трогает. А пока он не придумает, как можно оставить в живых лишь Мари, действовать не начнёт — слишком опасно. Вот уже блондинка стоит у здания. Совесть совсем не мучает. Она затихла и молчит, как партизан. Хотя, может, это потому, что Мари идёт не убивать, а защищать? Защищать того, кто, хоть и знал, что ведёт Оду на верную смерть, но всё же дорог ей. У кафе, раздувая ноздри и ходя туда-сюда по тратуару, девушку ждал Накахара, который отсчитывал каждую секунду жизни босса. Рядом стояли и остальные исполнители вместе с отрядом Черных ящериц. — Я здесь. — фыркнула она, пытаясь отдышаться. — Каков план действий? — Они начали с «козырей» и поставили сильнейших экспертов защищать директора. — хмыкнул Накахара, даже не смотря на блондинку. — Значит и нам пора доставать свои из рукавов. — Значит, я по-вашему «троянский конь», который должен проникнуть к ним? Хрен тебе, карлик! — рыкнула девушка. — Я и не планировал это! — фыркнула Чуя. — И с каких это пор ты меня карликом, а не Лисичкой зовёшь? Прозвище было обидным. А главное — использовалось оно ранее лишь Дазаем, а потому напоминало о тех долгих четырёх годах работы, когда он не мог отрываться на полную. А теперь так его зовёт она… Хотя, впрочем, у этих двоих всегда были одни шутки. Но парень держал себя в руках. Сейчас весь свой гнев стоило направить на агенство, а не на внутренние разборки. — Всё, что требуется от тебя — сразиться с агентством и, по возможности, вырубить как можно больше человек. — скрипя зубами от злости, сказал (скорее, плюнул) он. — Ладно… — вздохнула Одинцова. — Эм… — неуверенно подал голос другой рыжеволосый парень с пластырем на носу. — А разве у нас у всех не одна задача — убить директора агенства? — Тачихара!!! — грозно рыкнул Чуя, но на его плечи успокаивающе легли ладони Мари. — Спокойно, коротышка, лишние разборки нам ни к чему. — хмуро сказала она и помассировала слегка плечи парня, заставляя Накахара успокоиться. — Тачихара-кун, если не ошибаюсь?.. Позволь сказать тебе одну важную вещь: я не убиваю, и не считаю это правильным. Я лишь защищаю Мори-сенсея. Парень сглотнул — столько решимости было в голосе Сакуноске, что нельзя было и подумать о том, что она шутит. Хотя, с такими вещами, наверное, не шутят… А может, и шутят. Кто разберёт этих психов из исполнительного комитета? — Где Осаму? Там? — спросила она. — Ты не знаешь? — нагло усмехнулся Накахара, стрельнув в неё победным взглядом. — Этот чёртов Дазай попал под пулю. Сквозное ранение в брюшную полость. К сожалению, он не сдох. Сейчас Дазай на операции. По лицу рыжего прилетела сильная пощёчина, заставив его повернуть голову влево. Лицо девушки стало бледнее и, кажется, ещё более хмурым и тоскливым одновременно. Он не знал о некоторой плаксивости девушки, но готов был поспорить на лучшую бутылку вина из своей коллекции, что она с трудом сдерживает желание позорно заплакать. Ведь если Осаму не выживет, не останется никого, кто был бы ей дорог (по мнению Чуи). И тогда она точно покончит с собой безо всяких сомнений. — Если для тебя он ничего не значит, вспомни хотя бы о том, что Осаму — единственный, кто может остановить твою порчу! — фыркнула она и направилась к агенства, ничего более не говоря. Всё было ясно без слов. По крайней мере, Накахаре. А ведь он и сам прекрасно знал, это. Он знал и сам волновался не меньше Сакуноске. Всё же Чуя давно привязался к Дазаю. А после его ухода всё вмиг перевернулось с ног на голову, будто Накахара подвесили вниз головой. Без этого придурка было не по себе, он чувствовал себя ещё более уязвимым чем раньше. Стоит ли говорить, что вино в тот вечер он открыл, чтобы заглушить свою печаль, тоску, которая заставляла злиться на шатена за то, что так просто оставил его — сначала сам же затащил в мафию, а потом... Потом просто ушёл, даже не объяснившись. Шутки Осаму всегда были обидными и вводили его в краску от гнева, но на напарника всегда можно было положиться — он не даст Чуе умереть, прикроет своим телом, как делал это не раз и не два. И Накахара был готов делать для него то же самое хоть тысячу, хоть две, раз. Но с её «смертью» Дазай будто помешался. Почётная обязанность спасать шатена от самого себя пала на плечи Чуи. И он начал ненавидеть блондинку. Она, это всё она была виновата в его уходе из мафии. По тихому коридору раздавались тяжёлые шаги Одинцовой. Она нервничала, но шла на встречу с агентством, стараясь сохранять гордый вид. Отчасти она даже была рада, что друга здесь нет… Ведь тогда им пришлось бы встать по разные стороны баррикад… А вредить Дазаю не хотелось. — Мари-сан? — удивлённо спросил ещё один рыжий парень, явно, моложе двух других (везёт ей сегодня на рыжих). — Что вы здесь делаете? Вам нужно уходить! Скоро сюда заявятся люди Портовой мафии. — Это я. — тяжело вздохнула она. — Я из мафии. За мной ещё несколько исполнителей. Так что вам лучше сдаться. — предупредила девушка. Спустя две секунды тишины раздался наглый голос Чуи, что сел на корточки в лучших традициях русских гопников перед толпой эсперов. Иллюзия развеялась, и Джуничиро победно ухмыльнулся. Он чувствовал не то, чтобы превосходство над противником, понимая, что его не только не убьют, но и серьёзно ранить не позволят, или приятный осадок от смеси злости и удивления на лицах врагов. — Ты знаешь, что жертвуешь собой для спасения остальных? — фыркнул Рюноске, не понимая, что им движет: неприятное ощущение мерзкой настольгии по тем временам, когда он по одному лишь приказу наставника поступил бы абсолютно также, или осознание глупости этого парня (это агенство сейчас всерьёз мешало мафии, а потому они уже заранее трупы). — Я не собираюсь умирать ни здесь, ни сейчас. — хмыкнул Танидзаки. — Остальные увели директора через дыру, пробитую Кенджи в стене… А я здесь для того, чтобы передать сообщение от Рампо. Накахара сухо тцыкнул и поднялся на ноги, теряя весь свой устрашающий вид. А Акутагава зло фыркнул, не желая слушать этого придурка. — Слушаем. — неожиданно холодным тоном, будто дышит льдом, спросила Сакуноске.