Мерлинова задница

Небольшая, круглая, наверняка удобно ложащаяся в руку… Сам Мерлин был тощий, а вот его задница, был уверен Артур, была приятно выпуклой и радовала глаз. Спрятанная от солнца под свободными штанами кожа нежная, как свежие сливки, — тот цвет, что белым не назовешь, но и другое слово подобрать трудно. На пояснице у него ямочки — Артур заметил это, когда Мерлин в очередной раз ползал под кроватью в поисках какого-то нарукавника, надо бы почаще нарукавники под кровать закидывать, — позвоночник выпирает, а вот задница — загляденье. Упругая, без изъянов, совершенная… — Артур! — вопросил строгий голос. — Что это? — Мерлинова задница, — не задумываясь, ответил Артур. — А что? — Какая еще Мерлинова задница? — не поняла Моргана. — Я спрашиваю, какого горбатого рыцаря ты сидишь на платье, которое я должна надеть к вечернему приему? — Правда? — удивился Артур, ерзая, чтобы понять, действительно ли он уселся не туда. — А я и не заметил. Здесь удобно. Выставив его из покоев, Моргана задумчиво посмотрела вслед…

* * *

Да, лучше всего Мерлинова задница выглядела, когда сам Мерлин был почти не виден. Например, когда искал что-нибудь под столом, или мыл пол, или разглядывал залетевшего в комнату и приземлившегося за сундуком необычного жука. Но вот одежда при этом сильно мешала. А ведь можно что-нибудь придумать, чтобы Мерлин был вынужден прислуживать ему голым? Например, можно сказать, что его одежда пахнет конюшней — кстати, это правда, — и потребовать немедленно снять ее. А потом уронить кольцо… нет, все кольца, какие есть, можно даже у Морганы занять по случаю, — и заставить Мерлина доставать их из-под всех шкафов и столов… Тогда надо будет заодно приказать и пару лишних столов доставить — пусть поползает. А Артуру останется только наслаждаться видом этой великолепной, потрясающей, самой сладкой… — Сир, а вы видели?.. — Мерлинову задницу? Ну, конечно, Леон! — …Планы укреплений Ценреда, — уточнил Леон. — А что там с Мерлином? — Все с ним в порядке, — буркнул Артур. — Где планы? Давай посмотрю.

* * *

Теплая, даже горячая. Наверное, об нее хорошо греть руки, возвращаясь в замок после ночной вылазки. Мерлин, конечно, ворчал бы и даже, возможно, отбивался ногами, но Артур всегда умел с ним справляться, с самой первой встречи. Обнять, прижать к себе, погладить по волосам, чтобы не лезли в нос его черные лохмы, по плечам, а потом постепенно спуститься к заднице и трогать, сжимать, мять, пока он не застонет в подушку и не откроет свои невероятные глаза. А потом уже можно сбросить одеяло, поставить Мерлина на четвереньки, налюбоваться следами от пальцев на его заднице, раздвинуть половинки, наблюдая, как краснеют его такие же невероятные уши… — Артур, куда ты смотришь?! — На Мерлинову задницу, куда же еще? — ответно возмутился Артур. Гвен фыркнула, подняла кувшин, уроненный при столкновении с замечтавшимся Артуром, и удалилась. Только с мысли сбила, подумал Артур, вот что ты будешь делать.

* * *

Мерлин не уходил, мялся, откашливался, ронял доспехи. Наконец решился. — Говорят, в последнее время ты только и думаешь, что о моей заднице. — Кто такое говорит? — вскинулся Артур. — Сейчас же прикажу повесить его на городской стене. — Моргана, Леон, Гвен, — перечислил Мерлин. — А, ладно, — смягчился Артур. — Не повешу. Тем более, что они врут. — То есть ты не хочешь увидеть мою задницу? — уточнил Мерлин. — Хочу! — вырвалось у Артура раньше, чем он понял, что говорит. — Но ты же против? — Но ты меня даже не спрашивал! — справедливо заметил Мерлин. Его глаза смеялись, а уши порозовели. — Ну тогда спрашиваю. — Артур поднялся и подошел вплотную. — Мерлин, ты не против, чтобы я увидел твою задницу? — Нет, сир, — нахально улыбнулся Мерлин. — Но при условии, что я смогу увидеть твою. От кубка он ловко увернулся. От второго — тоже. — Ладно, — сказал Артур, когда посуда кончилась. — Давай попробуем. И они попробовали. А потом попробовали еще раз. А потом… Словом, под утро полуглухая нянька Артура, доживавшая век в комнате за стеной, разбудила короля и потребовала переселить ее в другое крыло, потому что принц по ночам, очевидно, пытает в своей комнате провинившихся колдунов. Когда Утер рассказал об этом сыну, Артур, кусая губы и поправляя неизвестно откуда взявшийся на шее красный платок, сказал, что именно так все и было. А задница у Мерлина действительно оказалась такой, как Артур себе и представлял. А еще узкой, тесной, жаркой и во всех отношениях лучшей на свете. Но об этом Артур, конечно, уже никому не рассказывал. Зачем? — и так все знали, кто греет постель и сердце принца Камелота.