Ты порномальчик, но ты мне не противен.

* * * Неоновый свет бьёт в глаза, а сценический дым то и дело, проползая по полу, оседает на дне лёгких. В зале стоит невыносимая духота. Крик Маттиаса, исполняющего песню «Дешёвый», которая открывает этот концерт - отдается гулким звоном в ушах. Толпа продолжает радоваться и кричать что-то неясное в унисон. Клеменса это всё только подстёгивает. Чем накалённее атмосфера, тем больше он вкладывается в свои движения. Он отдается царящей атмосфере настолько, что невольно кажется его присутствие здесь всего лишь формальность, его реальность обособлена от этой , она другая, только его. Ударные звучат громче и громче... Клем держит глаза закрытыми, ему не нужно видеть происходящее вокруг него. Ему достаточно просто чувствовать. Чувствовать ритм, чувствовать свет, чувствовать отдачу фанатов. Маттиас стоит на краю сцены, максимально близко к ликующей публике, он же, Клеменс, старается держаться на расстоянии, сама недотрога. Клем не видит из-за прикрытых ресниц, как восхищённо они смотрят на них, но он ощущает их блуждающий взгляд повсюду. Шаг в сторону, ещё один... Эйнар предпочитает держать глаза длительное время открытыми, попросту не моргать. Он буквально не выражает никаких эмоций на своем лице - и это даже не сценический образ. По правде говоря, сейчас фанаты его почти не замечают. Дело даже не в том, что его любят меньше остальных участников группы, это не так. Все решает ракурс и дым, который так плотно стелится, что просто перекрывает его, но это даже хорошо. Ничто не мешает сосредотачиваться на главном. Клем слепо сдаёт назад, изгибаясь почти в паре шагах от ударных и, присев на корточки, начинает протяжно стонать в микрофон. Это происходит с какой-то своей периодичностью, хаотично, чуть ли не в каждой песне, и... Этот звук... Эйнар чуть ли не до боли закатывает глаза, прикусывая изнутри щеки, чтобы быстро придти в себя и не сбиться с ритма. В каждой из песен Стефанссон живёт от стона до стона и Клем как будто это знает, потому что из раза в раз все ближе становится к ударным. Естественно, вполне возможно, что это просто случайность, откуда ему знать, что чувствует человек-"эмоция"? В недавнем клипе «Порномальчик» он просто не знал куда себя деть. Этот милый белокурый мальчик, который, казалось бы, ещё недавно играл с ним на улице в догонялки, прямо перед ним танцует полуобнажённым вокруг шеста. Танцует для него. Все, что тогда сказали Эйнару про его роль, так это то, что он должен быть наблюдателем. (Снова.) Наблюдать? Что может быть легче? Он так и планировал сделать, но после рокового слова "Мотор!" - все полетело в тартарары. Он до побелевших костяшкек сжимал спинки кресел впереди себя, видя то, как танцует перед ним Клеменс. Эти каблуки, ничего не прикрывающие ремни, это чёртово розовое сердечко на ноге. Было такое чувство, что ещё чуть чуть, и он задохнётся воздухом в своей маске. Ремни как будто начали давить, норовя оставить розоватые следы-отметины. Дальше все происходило, как в тумане, который окутывает сцену во время концертов. Стефанссон, не в силах больше терпеть эту пытку, срывается со своего места, перелезая на огромной платформе через сидения. Он видит лёгкое замешательство во взгляде Клема, но никто из них не останавливаться. Никто не хочет останавливаться. И вот сейчас, все повторяется. В тот раз все сошлись на том, что так и было задумано, поэтому сейчас все должны думать точно также. Он никогда не стремился копаться в себе и уж тем более в людях вокруг себя. Его замкнутость и чрезмерная холодность на сцене однозначно нравились фанатам. Но сейчас всё, что оказывается так долго несвойственно бушевало внутри, где-то на периферии, в задворках сознания - настигает, накрывая с головой. Это чувство невозможно описать словами, это, пожалуй, как угодить в собственный капкан. Можно долго бежать, но от самого себя все равно не убежишь. Каждый раз на песне «Порномальчик», его охватывают всевозможные чувства. Особенно, главное противостояние ведёт любовь с ревностью. Смотреть на то, как Андреан даже воздушно прикасается к Клему в этой песне просто невыносимо. Очень хочется стукнуть не барабанными палочками по ударным, а кулаком, да с такой силой, чтобы этот звук остановил это. Это похоже на самую изощрённую пытку, в которой не существует "стоп" слова. Приходится продолжать наблюдать. Концерт, как и всё - имеет свойство заканчиваться. Все снова собираются в гримёрке и что-то обсуждают. Соульбьёрт оживлённо тычет Маттиасу в лицо телефоном, привлекая его внимание, Андреан допивает «soda dream», Аустроус достаёт сменную одежду из чемодана, собираясь сменить образ, а Клем, забрав пачку сигарет с тумбы, почти сразу выходит за дверь, попутно чуть расстёгивая, болтающийся неоново-зелёный ошейник. Улица обдает холодом рагорячённое тело, и Клем инстинктивно ёжится. Это был поздний концерт, поэтому на крыльце служебного входа уже достаточно темно. Ханниган закуривает, расслабленно облокачиваясь на перила и, выдыхая серый дым в чёрное небо, удовлетворённо улыбается. Сигарета быстро дотлела и он, выкинув ее куда-то в кромешную тьму, грациозно, как последняя дива, на двадцати сантиметровой платформе развернулся на все 180 градусов. – О, господи! – Клем пошатнулся и врезался спиной в бортик, о который недавно облокачивался. – Эйнар, какого хрена?! Стефанссон выглядел внушительно , так как был намного выше их с братом, но по-прежнему визуально не выражал никаких эмоций. Даже линзы на глазах закрывали его зрачки, не давая никакой подсказки о его настроении. Улыбается он под маской, или ему грустно - оставалось только догадываться. Повисла неловкая пауза. Клем поправил растрепавшиеся волосы назад и уставился на Эйнара полный недоумения. – Что-то случилось? – предположил он, чуть ломающимся из-за низкой температуры голосом. – Будешь? – блондин протянул пачку сигарет. Стефанссон заторможено чуть-чуть качнул отрицательно головой в стороны, заставив Клема закатить глаза. – Как хочешь. Тогда я пойду. Но как только Клеменс дёрнулся, чтобы уйти, Эйнар грозно навис над ним, разместив по обе стороны от него руки, преграждающие путь. Клем неловко повел плечом с вызовом смотря на безумно неразговорчивого собеседника. Тот в свою очередь убрал правую руку и парой движений спустил на шею маску, открывая лицо. Ханниган ехидно улыбнулся, облизав, успевшую замёрзнуть, нижнюю губу. – Клем, как же ты меня раздражаешь. – низким голосом проговорил Эйнар, и пока тот оживлённо собирался что-то на это возразить, смело заткнул ему рот грубым поцелуем, прижимая того за талию к себе. Пять, четыре, три... Скрип открывающейся двери. Эйнар, не задумываясь, вылетает прямо на оторопевшего Маттиаса и, как ни в чем не бывало, быстро удаляется вдоль по коридору. – Клем? – Маттиас щурится, не узнавая брата. Тот стоит совершенно смущённый и обескураженный. – Всё нормально? Клем поправляет нижнюю часть портупеи и совершенно безмятежно откидывается на противно скрипнувшие перила. – Да. Эйнар просто спрашивал у меня сигарету...Ничего особенного. – зачем-то добавил он. – А что? Брат недоверчиво повел бровью и пожал плечами. – Да так, покурить вышел. – Круто. – мило улыбнувшись, ответил Клем, даже не вдумываясь. * * * В отель они все вернулись поздно, каждый почти сразу разошелся по своим номерам, потому что завтра им предстоял утомительный, ранний путь домой. Все хотели выспаться. Эйнар даже не переодеваясь и не снимая маску, завалился на диван, скрестив руки на груди. Он никак не мог перестать думать о произошедшем на служебке. Клем разозлился? Понял ли Маттиас, что там произошло? Ох, губы Ханнигана такие сладкие, что, благодаря им, хочется обзавестись сахарным диабетом... Однажды, ещё подростком он попробовал встречаться с девочкой, но единственное к чему это привело было - разочарование. Она постоянно говорила и говорила, тема сменялась темой, а суть постоянно ускользала из головы Эйнара. Любое его слово, вставленное для хоть какой-то отдачи с его стороны, вызывало у нее столько вопросов, сколько у него не было ответов. Она не понимала его. Клем же умудрялся читать его как открытую книгу с детства. Маттиас редко мог выходить гулять из-за своей загруженности всякими кружками и Клем всегда шел к нему. У Ханнигана есть тысячи друзей и знакомых, куча фанатов, но он до сих пор чуть-что идёт именно к Эйнару. Его бывшая долго всем доказывала, что в этом мире нет более бесполезных занятий, чем пытаться вывести Стефанссона на диалог. Правда, Клему это продолжает удаваться. Узнай она об этом - она бы просто вскипела, а то и расплакалась. А ещё он вспомнил, как летом, перед экзаменами Клем пришел к нему весь перепачканный. Как потом оказалось, он упал с велосипеда и не мог в таком виде придти домой, потому что его мама запретила ему гулять перед экзаменами. Он тогда ещё так забавно морщился, заливаясь смехом, когда Эйнар, открывая зелёнку, чтобы обработать ушибы, случайно пролил ее на себя. Думая об этом, он задремал, пока краем уха не услышал тихий скрип отворяющейся двери и крадущиеся шаги. Потом его бедра резко утяжелились, под оседлавшим его Клемом. Тот был все ещё в своем костюме и все в том же неоновом ошейнике. Эйнар горячо выдохнул в маску и заинтересованно окинул взглядом оппонента, вопросительно приподняв бровь. Клем продолжал бессовестно смотреть на него сверху вниз, прогибаясь в спине. В комнате моментально стало душно. Повисло неравнодушное молчание. Стефанссон недолго думая, властно положил руки на ноги блондина, обтянутые белым глянцевым латексом и несильно сдавил пальцами, на что Клем сдержанно закусил губу, запрокидывая голову. Эйнар больше не мог. Клем просто сводит его с ума. Он держался как мог, но больше не получается, особенно, когда все то, что ему так жизненно необходимо - прямо перед ним. Любые попытки остановиться - будут бесполезными. Эйнар одним движением повалил Клема на спину, выбивая из того весь воздух, что тому несказанно понравилось. – Если хочешь, мы можем поговорить... – нехотя, (из-за маски - будто-бы отдаленно), проговорил Эйнар. Шипы на костюмах до боли впивались в кожу, но сейчас это никого не волновало. Клем приподнялся на локтях и коротко поцеловал Эйнара между рядами шипов торчащих из маски, чувствуя носом запах натуральной кожи, из которой та была сделана. – Ты - испорченный мальчишка. Ты знаешь, Клемми? – тихо в самое ухо прошептал Эйнар, притягивая того за ошейник одной рукой и обнимая другой – Но знаешь, что ещё хуже? – м? – обвивая руками шею Стефанссона, вопросительно промычал Клем, задорно улыбнувшись, и Эйнар медленно притянул того за поводок ещё ближе. – Мне это нравится. – Стефанссон улыбнулся тоже.