Осенняя тренировка

      Выходной был в самом разгаре. Ранняя осень только начала вступать в свои права и ещё не была заметна: листья деревьев только-только стали желтеть, цветы — увядать, солнце по-прежнему грело, и даже мыслей не возникало доставать куртки и плащи. Погода так и нашёптывала бросить все важные дела и окунуться в прогулки и развлечения. Но лето закончилось — началась учебная пора, новый семестр, и хочется-не хочется, а ходить на занятия и учить тонны информации надо. Лёгкий тёплый ветерок, летая по улицам, старается проникнуть во все доступные места, где открыто окно или дверь, и принести с собой разнообразный запах осени: последний аромат цветов, выхлопные газы с дорог, нагретого асфальта и едва уловимый запах булочек из ближайшей кофейни.       Одним из таких "доступных" мест оказался школьный спортзал АобаДжосай. В помещении было два человека, натянутая на антенны сетка и куча мячей, лежащие абсолютно везде. Порывы ветерка коснулись волос одного из них — шатена, подкидывающего над собой мяч, — а затем забрались и запутались в рыжих прядях второго парня, который в этот момент разбегался и прыгал рядом.       Удар мяча пришёлся ровно по его ладони и с силой впечатался в пол рядом со средней линии.       — Отличный пас, Ойкава-сан! — рыжий паренёк на эмоциях подпрыгивает и вытягивает перед собой руки. Тоору с улыбкой отбивает ему двойное "пять".       — Чиби-чан, у тебя отличная атака. Давай в таком же темпе.       Хината с широкой улыбкой, которая, казалось, могла освещать всю Японию, отбежал назад. Многие говорили, что добиться похвалы от Великого Короля, особенно соперникам, было практически невозможно. Если он что-то и придумывал в уме, то вслух лишь говорил, что ненавидит этого человека, его технику и его способности. Хината видел это в его взаимоотношениях с Кагеямой и Ушиджимой, но был приятно удивлён, что он сам слышит такое без негативной окраски, и довольно часто.       Тренировка в воскресение — то, от чего Шоё не откажется даже под угрозой смерти. Но Кагеяма — подлый предатель — уехал в город по своим делам, и Хината уже хотел весь день бесцельно бросать мяч самому себе. Или, может, подбить поиграть с Нацу, но это было бы совершенно не то, что нужно.       А тут, как благословение с небес, на пути попался Ойкава. Хината уже хотел ехать домой — ключ от спортзала и школы ему не дали, — а Тоору, немного пройдясь с ним и выслушав его желание потренироваться, предложил сходить в спортзал Сейджо.       — А нас пустят? — Шоё одолевали сомнения. Они ведь не собираются незаконно проникать на территорию школы? Брюнет учился там, ему ничего не будет, но что насчёт самого Хинаты?       — Не волнуйся, Чиби-чан, — парень с ухмылкой вытащил из сумки ключи с брелком в виде волейбольного мяча. — Мне доверили запасные.       — Чиби-чан, принимай, — Ойкава слегка подбросил один из мячей в руках. — Ты тренируешь атаку, а я, как связующий — приём и пас. Давай, мне тоже нужна практика.       Шоё чуть нервно сглотнул. Он был крайне плох в приёме, это было аксиомой — почти всегда ему прилетало в лицо, либо же мяч летел в аут от его рук. Принимать чьи-то атаки либо удар противника было для него проблемой, но сейчас — сейчас он постарается!       Мяч плавно оттолкнулся от пальцев связующего и по высокой дуге полетели ровно к рукам принимающего. Даже сейчас это выглядело, как пас, и ноги загудели — на рефлексах хотелось побежать к нему и подпрыгнуть.       Усилием воли Хината остался на месте, замерев и анализируя ситуацию. Верхний приём? Судя по траектории движения, он приземлится ближе его самого. Значит, нижняя? Если чуть податься вперёд — парень сделал широкий шаг, сложив руки перед собой, — то есть шанс принять. Но ведь надо ещё и к Тоору его отправить, а не просто принять. Тогда ладони нужно наклонить...       Мяч приземлился ровно на выступающие косточки фаланг больших пальцев у самых запястий парня, но, не получив никакой толкающей силы, пролетел два метра чуть левее готового принять связующего. Тот, изогнув брови в усмешке, подошёл к нему и подхватил, раскручивая в руках.       — Слабо, Чиби-чан, давай ещё раз. Наклони руки в мою сторону.       Хината кивнул, закусив от напряжения губу. Радовало, что мяч не просто упал рядом, как могло бы быть.       Вторая попытка вышла ещё хуже — бросок был слабее, но это не помешало мячу полететь в совершенно другую сторону. Давно Шоё не чувствовал себя таким неумехой, и, будь это какое-то другое дело, то не так бы задевало. Но он играл в волейбол, и подобные промахи казались глобальными.       — Простите, Ойкава-сан! Ещё раз!       Тоору кивнул и подхватил ещё парочку мячей. Кажется, тренировка паса и атаки откладывается на неопределённый срок — хотя бы до первой принятой подачи.       Но чем дольше Хината принимал, тем хуже становился приём. Его предплечья и ладони уже горели алым цветом и болели, но он продолжал просить ещё мячей. Наблюдая за ним, Ойкава всё сильнее хмурился в задумчивости, но продолжал бросать ему.       Один из мячей, проскочив между пальцами Шоё, прилетел ему по лицу, отчего того слегка отбросило назад.       — Чиби-чан! Ты как? — Тоору обеспокоенно сделал шаг к нему, но парень лишь мотнул головой и с усилием потёр переносицу. Чёрт, а это очень больно. Хорошо, что нос не сломал.       — Всё в порядке, со мной всё хорошо. Давайте ещё раз!       Ойкава, чуть заметно сжав мяч в руке, подбросил его, но, как и в предыдущие разы, он был плохо отбит. Послышался глухой удар об стену возле выхода с площадки.       Ойкава видел — Хината был зол. Зол и рассержен, и в первую очередь на самого себя. Тоору не знал про это слабое место в его технике игры, а лицо с упрямо стиснутыми губами и сведёнными к переносице бровями одновременно раздражало и восхищало. Волейбол — это тот вид спорта, где бесконечные попытки могут окупиться успехом, и он ценил подобное рвение в людях.       Но в то же время он знал, что осваивать что-то новое надо постепенно, не торопясь и не подгоняя себя. Умение и навык внезапно не появятся — нужны дни, недели и месяцы тренировок. А Хината хотел сразу научиться принимать на достойном уровне.       Это раздражало.       А ещё раздражало то, что за лицом упрямства и злости скрывались разочарование и обида, старательно скрываемые. Хината не показывал этого, но Тоору заметил это по глазам. Они у него всегда были очень выразительные, и за те доли секунд, которые проносились после приёма мяча, внутри удивительных янтарно-карих загоралась тёмная горькая обида. Наверно, будь она материальна, то была бы горькая — намного горче, чем поражение, — и терпкая.       И чем больше подач Хината не мог принять, тем ближе к моменту прикосновения рук и мяча появлялась обида в его глазах.       Шоё подхватил с пола мяч, который лежал в метре от него.       — Ойкава-сан, ещё раз!       Такое издевательство над самим собой связующий терпеть не собирался. Пока парень отвлёкся на мяч, он подошёл к нему и, не давая времени опомниться и возразить, обнял за плечи. Макушкой парень едва доставал ему до подбородка, и Ойкава наклонил к нему лицо, слегка выдыхая на лёгкие, будто рыжие нити-паутинки, волосы.       — Шоё, — рыжеволосый в его руках замер, продолжая стискивать мяч в ладонях, — не торопись. Ты научишься принимать, но не гони себя.       Чужая рука прижимала его к связующему, и странное чувство спокойствия расползалось внутри, глуша разгорающееся недовольство и волнение. Ойкава редко называл его по имени — такое случалось только в очень важные и укромные для них моменты. Словно пытаясь спрятать такие мгновения от всего мира, они тихо говорили имена друг друга, и казалось, что даже кровь в телах текла медленней и спокойней.       — Ойкава-сан, со мной всё в поря—       — Не ври мне, Шоё, — вторая рука слегка потрепала парня по щеке, которая еле заметно покраснела. — Я же вижу. Или ты думаешь, я проигнорирую тот факт, что тебя расстраивают твои приёмы и ты себя загоняешь?       Хината медленно опустил руки с мячом и чуть навалился на связующего, упираясь лбом ему в грудь. Он прав: даже он сам старался всё это время не обращать внимание на свои обиды. Эмоции, особенно такие, неприемлемы во время игры, тем более из-за такой ерунды, как приём. В конце концов, раньше это не было такой проблемой, у Шоё есть много других достоинств: это и прыжки, и удар, и умение уже возле сетки определить, куда он будет бить и как обойдёт противника. Просто есть то, что у него получается хуже всего, и отражение чужой атаки — одно из них.       — У меня никогда не получался приём, — он прикрыл глаза, чувствуя, как злость и раздражение проходят, и остаётся лишь лёгкая апатия разочарования. — С того момента, как я начал играть, я тренировал атаки и только их. А до старшей школы со мной даже тренироваться никто не хотел — только если я просил их. Чаще всего мне помогали мои друзья, особенно Изуми. Он играл в баскетбол, а я рядом с ними в стенку мяч бросал. А потом просил его покидать мне, когда он брал перерыв, — Хината тихо рассмеялся. — Он часто говорил, что он так много кидает мне мяч, что у него руки болят хуже, чем после тренировок.       Пока парень говорил, Ойкава, не выпуская его из объятий, сел на пол и забрал мяч из его рук. Хината никогда не рассказывал о том, как он учился играть в волейбол, и брюнет был неприятно удивлён, что такой солнечный, открытый и заражающий собой и своими интересами человечек почти весь свой путь становления сильным игроком в командном спорте прошёл практически один. У него был Иваизуми и команда, которая всегда была рядом, Кагеяма всегда был в команде и взаимодействовал с ней, несмотря на свой невыносимый характер. Да даже у противного Ушиваки всегда была команда, которые так или иначе поддерживали его.       А Хината с самого начала был один.       — Ещё со мной играла Нацу, но это совсем не то, что нужно, — парень без сопротивления сел рядом, прижимаясь тесно-тесно — Тоору действительно подумал, что сейчас вокруг него ничего, кроме Хинаты, нет. — Она ещё маленькая, а с дошкольницей играть так, как хочется, нельзя. Только на третьем году в средней школе пришли трое первогодок. Я тогда стал их капитаном и семпаем, это было так волнительно, — Шоё рассмеялся. — И тогда же был мой первый матч: с ними, с Коджи и Изуми. Я тогда и принимал, и атаковал. Это было сложно, но тогда по приёму я был чуть выше первогодок. Коджи хорошо принимал, а Изуми был связующим. У него неплохо получалось, хоть он и баскетболист.       Ойкава, мягко перебирая волосы Хинаты, слушал его и не перебивал. Парень в его объятиях действительно через многое прошёл, и теперь было понятно, из каких соображений он так рвётся тренироваться, даже если не получается и с сотой, и с тысячной попытки. Пока есть шанс, что кто-то поможет в тренировке, он этим пользуется. И чем больше Тоору слушал его, тем сильнее в нём горело желание помочь ему — этому маленькому рыжему солнышку, упрямцу, сопернику и просто хорошему и любимому человеку. С высоты своего опыта Ойкава не мог проигнорировать его.       Он выпустил Хинату из объятий и медленно провёл по его рукам от локтей до кончиков пальцев. Лёгкие касания отдавались внутренним трепетом и в ту же секунду возникающими мурашками на коже. Хината, словно заворожённый, наблюдал, как пальцы Тоору останавливаются возле его ладоней, аккуратно подхватывают над костяшками и легко давят, заставляя пальцы чуть согнуться, а затем накрывают их большими пальцами поперёк, держат — его руки по сравнению с ладонями Ойкавы кажутся детскими — и чуть тянут вперёд, сведя вместе.       — Позиция рук должна быть такая, — Тоору отпустил одну руку и потянулся за мячом, что был рядом. Хината, удивлённый, посмотрел на свои руки и попытался ими немного подвигать, имитируя движения приёма. Ощущения были немного другими, совсем немного, но разница чувствовалась.       Тоору, придерживая мяч, легко опустил его на сведённые руки чуть выше запястий.       — Принимать лучше этой частью — отдача будет меньше. Можно здесь, — мяч опустился на суставы ближе к большим пальцам, — либо выше по рукам. Но тогда надо точнее рассчитывать угол наклона, чтобы мяч летел вперёд и хотя бы чуть-чуть вверх, а не тебе в лицо, — Ойкава с улыбкой совсем отпустил руки Хинаты и провёл ему по переносице — ровно по тому месту, куда прилетел мяч. — Давай попробуем.       — Давай! — Шоё подпрыгнул на месте и вскочил на ноги, будто это не он только что был расстроен. — А как же пасы и атаки?       — Никуда они от нас не денутся, — махнул тот рукой. — Потом их. А потом можем сходить в магазин, накупить булочек и поиграть в парке — сегодня мой племянник там будет со своими ребятами. С ними весело в волейбол играть. К тому же, — парень хитро прищурился и прокрутил мяч в руках, — я их временами тренирую, так что недооценивать их опасно.       Хината, сглотнув, в предвкушении сложил руки перед собой, проверяя, не забылась ли стойка.       — Отлично! Моя команда обыграет твою!       — Посмотрим, Чиби-чан~